Шёпот заполнил пещеру. Я раньше не обращал внимания на статус «сын вождя», а зря. Статус явно давал о себе знать тем, что десятки людей наблюдали.

— Сын вождя, не получил наследие?

— Конечно, ты посмотри, какой он слабый. Это было ожидаемо.

— Но есть же «наследственность». Будущим вождём станет сын вождя. У вождя же нет больше сыновей.

— Ты не понимаешь? Никто не рассчитывал, что Алек будет Воином!

— И что же делать? Кто будет следующим вождём?

— В племени грядут изменения, и сильнейшие воины уже готовы к ним.

— Что это значит?

— После Брана вождём будет сильнейший воин.

Я хорошо слышал шёпот. Он мне не нравился. С другой стороны, были понятные причины эмоций отца.

Я решил, что не должен выходить из роли. Потому принял расстроенный вид: опустил голову и плечи, и сделал выражение лица, будто всё пропало.

Понятное дело, что мои истинные чувства были примерно такими же. Просто я привык, видя проблему, решать её, а не просто расстраиваться.

Я прошёл через столь многое. Я был убеждён, что, несмотря на плохие стартовые условия, всё равно могу двигаться вперёд.

Бран смотрел на меня. Я думал, что он скажет что-то утешающее. Он действительно сказал, но не то:

— Ты одно сплошное разочарование.

Вокруг мгновенно стало очень тихо, люди перестали шептаться. Я поднял голову и, совершенно забыв о своём плане, ответил:

— Да, я такой.

— …

Бран моргнул, его кулаки сжались:

— Что?

— Ой, то есть отец. Прости меня. О, боги жестоки ко мне. Я не оправдал твоих ожиданий. И теперь мне так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю.

Бран не выдержал, резко вытянул руку, схватил меня за шею, чуть надавил и крикнул:

— Для тебя это всё шутки?

Горло было сжато так сильно, словно в тисках. Я даже пикнуть не мог, не то что говорить. Видя меня таким, он отпустил.

— Ничтожество.

— …

Я ничего не ответил, только схватился за горло, разминая его, чтобы оно перестало так болеть. Отец продолжил:

— Когда ты родился, я был так рад. Я поднял тебя в воздух, возвысив перед всем племенем, и сказал: вот будущий наследник, будущий вождь племени!

— …

— Люди кричали. Они действительно верили в меня, они верили в тебя. А что ты? Твой характер испортился: стал эгоистом, ленивым, твоё тело — ужас. Я понимаю, почему предки не приняли тебя. Я бы тоже не принял.

— …

— Тебе не стать вождём. Ты будешь Хранителем Тотема, будешь вкалывать за пятерых.

Бран сказал это, затем плюнул на землю рядом с моими ногами, развернулся и ушёл.

Что тут сказать?

Обычный конфликт отцов и детей. Отец строит какие-то свои планы на жизнь сына, тем временем сын живёт своей жизнью.

Просто мне не повезло с телом, в которое я попал. У него слишком «богатая» история: сын вождя, неудачник, в прошлом эгоистичный «мажор» по условиям племени.

Хотел бы сказать, что меня это не заботит, но данные условия очень сильно влияют на моё испытание. Казалось, что всё племя против меня.

Также я не стал ничего объяснять Брану и спорить. Я не стал говорить, что у меня есть много знаний и я могу помочь племени выживать другим способом.

Я просто сел в стороне, наблюдая, как Бран собирал всех Воинов Тотема в центре пещеры. Он расправил плечи и сказал:

— Охотничьи команды, готовимся и выходим. Если не выйдем сейчас, то жрать будет нечего. Всем ясно?

— ДА!

Десятки голосов ответили сразу. Они начали одеваться, утепляться как можно теплее, брали в руки оружие. Среди них я видел Зару и Драга. Их ждала первая охота сразу же после пробуждения.

Я же сидел и думал о плане. Хороший план сразу поставил бы всё на свои места. Мне нужно определиться с целями: чего хочу достичь? Какие у меня есть возможности? Какие есть ресурсы?

Проблема в том, что пока было мало информации. Память ещё до конца не вернулась, а если бы вернулась, то нет уверенности, что предыдущий малец многое знал.

Вывод: для начала нужно собрать больше информации.

Когда я думал, то ко мне сбоку подошёл кто-то.

— Ты чего тут стоишь, в облаках витаешь?

Я поднял голову, посмотрел на огромного мужика: большое пузо, широкие плечи, большие руки.

Я думал, что он Воин Тотема, но по метке можно сказать, что Служитель. Видимо, предки действительно слепы, раз такого здоровяка не оценили по достоинству.

В голове всплыло простое имя — Лунк.

Я ответил:

— Сижу и сижу. Что, сидеть нельзя?

— Нет. Твой отец ясно сказал, что ты будешь работать.

— Работать?

— Пойдёшь ко мне в отряд. Будешь лесорубом.

Звучало как-то паршиво.

— Нет. У меня есть чем заняться.

Тот нахмурился:

— Алек, ты теперь взрослый. Никто опекать тебя не будет. Если ты не будешь работать, то никто тебя не будет кормить.

— …

— Чего молчишь? Я серьёзно говорю. Я лично буду следить за тем, чтобы ты глотка бульона даже не сделал.

Честно признаться, Лунк умел убеждать. В желудке было пусто, есть хотелось. Тем более быть белой вороной в племени не хотелось.

Если нужно немного поработать, то, думаю, нужно сделать дело. Всё же день длится всего 12 часов, и 12 часов длится ночь, где они спят. Я к тому, что будет свободное время, где можно будет заняться своими делами.

— Хорошо. Что нужно делать?

— Иди одевайся. Мы идём в лес.

— Что?

Я удивился, подумал, что сходить в лес было бы неплохо. Как раз разведал бы ресурсы. Ведь в лесу определённо должно быть что-то полезное.

— Конечно, я иду.

Я вскочил, и, видя мой энтузиазм, Лунк довольно кивнул:

— То-то же.

Выходить в тех шкурах, в каких я ходил, было нельзя. Потому я подошёл к женщинам, которые отвечали за одежду.

Они делали всё: шили, вязали, чистили, стирали, ремонтировали — настоящие эксперты.

— Чего тебе?

— Один комплект для лесоруба.

— Вот, возьми.

Они достали один большой свёрток и дали мне. На ощупь он был мягким и пушистым.

— Спасибо.

Я отошёл в сторону, начал одеваться. Сначала снял с себя то, что было, и начал надевать «термобельё» — вязаные, прилегающие к телу штаны и кофту, а также носки.

Поверх — толстые штаны с мехом, валенки и куртка. После что-то типа балаклавы, шапка и шарф — комплект был внушительным. Быть может, простоват: всё было сделано с помощью примитивных технологий, но одели меня очень хорошо. Я даже вспотел.

Лунк подошёл ко мне с банкой чего-то белого, намазал на свои пальцы и потянулся ко мне. Я сразу же возмутился:

— Зачем вы все суёте пальцы к моему лицу?

— Это жир. Он спасёт тебя от обморожения лица.

Лунк обмазал нос, щёки и переносицу. Было неприятно, но раз для дела нужно, то я поблагодарил:

— Спасибо!

Когда оделись все, а всего нас было одиннадцать лесорубов, осталось только «вооружиться».

Лунк дал мне топор:

— Вот, возьми.

Я взял его. Он был тяжёлым и хорошим: из цельной кости, с резьбой на рукояти. Он выглядел скорее как произведение искусства. Длинная ручка, сама «голова» была небольшой.

Я повертел его в руках и понял, что баланс был идеальным. Однако я аккуратно ногтем попытался проверить остроту лезвия. Та оказалась запредельной — ноготь стачивался.

Острый!

Я не стал задавать вопрос вслух, но мне хотелось узнать: — Что за мастер сделал этот топор?

В нём использовался не только необычный материал, но также большую роль сыграло мастерство мастера.

Также Лунк дал мне моток верёвки, хорошо сплетённой, диаметр тоже довольно большой, примерно с большой палец. Целый моток — пришлось забросить на левое плечо, а правой держать топор.

— Готов?

— Да.

— Тогда выходим!

Как до этого вышли охотники из пещеры, отряд лесорубов тоже начал выдвигаться. Совру, если скажу, что момент не был волнительным. Мне хотелось увидеть:

А как выглядит местность снаружи?

Уже вскоре отряд вышел, я был последним. После полумрака пещеры свет ударил в глаза.

Я зажмурился, прикрыв веки. Несколько секунд ушло только на то, чтобы глаза привыкли.

Ситуацию осложнял морозный воздух. Только сделал глоток, я сразу же прочувствовал, как холод пробрался внутрь. Несмотря на то, что днём теплее, всё равно было чертовски холодно.

Что?

Когда зрение прояснилось, то я увидел белые долины, заваленные снегом. Ровные и гладкие поля, как покрывало, покрывали землю.

Мы стояли на возвышенности. Не полноценная гора, но достаточно высокая, чтобы видеть многое. Белая пустошь до горизонта.

Конечно, следы были. Около десятка троп в разные стороны, которые исходили от пещеры. Видимо, это те, кто ушёл первыми: воины пошли на охоту, собиратели — чтобы собирать растительную пищу, а дровосеки ушли в лес.

Кто куда. Пожалуй, это было завораживающее зрелище. Всем было плевать на мои чувства. Лунк крикнул:

— Ты так и будешь там стоять?

— Лунк, что ты за мужик такой? Дай насладиться моментом.

Тот обиделся:

— Если мы не поспешим в лес, то можем не успеть обратно. Мы можем замёрзнуть там, понимаешь?

Он говорил о том, что одежда на нас согревает, но всё же самое важное — это огонь внутри даньтяня.

Я уже чувствовал, что крупица от него отделилась и распределилась по телу. Словно песочные часы. Только часы можно перевернуть. А это скорее топливо, которое, когда кончится, человек замёрзнет.

— Понял.

— Тогда идём!

Я пошёл за ним и спросил:

— Где лес-то?

Думал, что он будет рядом с пещерой, но что-то я ничего похожего на деревья рядом не вижу.

— До него нужно ещё дойти!

— Понял.

Я пристроился в хвост колонны и решил не спорить. Думал, что мы пойдём, но мы побежали в лёгком темпе.

Первые десять минут бега было легко. Просто данное тело реально слабое: мышц нет, выносливость никакая — я уже начал уставать, особенно неся верёвку и топор.

Ранее те казались лёгкими, сейчас — невероятно тяжёлыми. Хуже того, что вскоре мы вовсе сошли с протоптанной дорожки на непротоптанную.

Первый своим телом, считай, продалбливал нам путь. Я хоть и бежал в конце, но бежать стало тяжелее из-за рыхлого снега.

Мне было одновременно холодно и жарко. Я хотел пить, хотел остановиться и продышаться. Это было какое-то безумие. И всё это в течение долгого часа.

Когда я увидел лес, то чуть не выпрыгнул из штанов от радости. Всё же я подумал, что слишком рано пошёл в дровосеки, и чтобы брать такую работу, то тело нужно подготовить: банальные физические тренировки бы подошли.

Сам лес выглядел величественно и таинственно: вековые сосны стояли плотно друг к другу. Как будто не лес вовсе, а стена из деревьев.

Стволы очень толстые, в три обхвата, с коричнево-серой корой. Ветви уходили вверх. На каждой — шапка из снега. Тёмно-зелёные иглы усеивали все ветки.

Мы подошли к одному из таких деревьев. Я был в шоке, широко открыл глаза:

— Дерево Особого Ранга?