Войдя в соседнюю комнату, я включил свет и оглядевшись сразу же заметил крышку погреба закрытую на здоровенный амбарный замок. Точно такой же погреб (или подпол) я видел и в доме своего прадеда.

Открыв замок и откинув крышку я лёг на живот и сунул голову вниз. Первое, что ощутил я — это был густой спёртый воздух, стоявший в подполе, спёртый настолько, что казалось в нём не осталось ни грамма кислорода.

Поморщившись от вновь подступившей головной боли, я всмотрелся в темноту погреба и крикнул:

— Надя! Надежда!

Ответом мне была полная тишина. Подождав ещё немного я повторил свой зов и когда после него прислушался вновь, то явственно услышал тихий стон.

Я всмотрелся по внимательнее вниз и убедившись, что подвал в принципе не глубокий (не больше человеческого роста), прыгнул вниз.

Оказавшись внизу я вытащил из кармана куртки прихваченный мною из соседней комнаты фонарик, включил его и начал ощупывать лучиком света углы подвала. И почти сразу в одном из углов я заметил сидящую на земле скорченную человеческую фигуру.

Это была Надя Лернер. Бандиты связали её, заткнули рот кляпом и оставили в этом подвале, вытащив наружу лестницу. Подойдя к девушке я вытащил из её рта кляп (какую-то грязную тряпку) и осветил фонариком её лицо. Оно было перепачкано грязью и засохшей кровью Как я успел заметить у Нади довольно прилично была рассечена левая бровь, и разбита нижняя губа.

Не теряя ни секунды я мигом освободил её от верёвок и затем спросил:

— Идти можешь?

Девушка попыталась встать с земляного пола, но почти сразу же её ноги подкосились и она упала обратно. Ну да, конечно. Её ноги и руки сильно затекли, если учесть, что она сутки провела связанной в этом подполе. Хорошо, что верёвки не были стянуты туго, иначе она вообще могла лишится своих конечностей.

Так, погоди, я сейчас вернусь, — сказал я ей и подойдя к люку, подпрыгнул, уцепился руками, за края пола, подтянулся, рывком сделал силовой выход на руки и затем полностью вылез наружу.

В большой комнате я увидел Варвару которая перевязывала грудь Громиле. Заслышав мои шаги она повернулась ко мне и произнесла встревоженным голосом:

— Андрей, его надо срочно в больницу. У него сильное кровотечение. Не уверена, что я смогу справится с ним.

— Передачи мне носить будешь?

— Какие передачи? Куда?

— Как куда? В тюрьму естественно. Это же я подстрелил его. Да и тебе не сладко придётся. Ты тоже выходишь вроде как соучастница. Боюсь, что и тебе придётся некоторое время провести в камере. Пока наши доблестные органы не разберутся. Если они разберутся. А если учесть, что этих урок могут покрывать с самого верха, они могут и не разобраться.

Я подошёл к Остапу, сел возле него, на корточки и внимательно посмотрел в его глаза. Бандит похоже уже полностью пришёл в себя.

— Слышь, Остап, а скажи мне, кто из ментовских шишек подписал тебя на это безобразие? Тебя ведь подписали. И подписали менты. Ну или, как вариант из ОБХСС. Хотя какая к чёрту разница. Ты за какой процент хоть работаешь? И не совестно тебе Остап? Что будет, когда все честные бродяги узнают, что Остап ссучился и работает на мусоров? Остап, а ты в общак — то всё, что положено заносишь? Или так по мелочи?

Бандит посверлил меня своим мутным взглядом, а потом произнёс:

— Ты чей будешь? Кто тебя сюда послал? На мусора ты вроде не похож. Ты, что блатной?

— Нет я не блатной. Я просто очень не люблю когда похищают, а затем убивают молодых девушек. Знаешь, Остап, человеческая жизнь не стоит даже трехсот тысяч которые ты стряс сегодня с Якова Семёновича Лернера. Она вообще бесценна. Понял урод?

— Слышь, фраер, ты, что мне предъяву кидаешь? — начал было Остапенко, но я махнув рукой и сказал ему:

— Всё это ты будешь рассказывать лично Лернеру, когда он прибудет сюда за своей дочерью. А мне ты не интересен. А теперь скажи, куда вы дели лестницу, по которой под пол лазили. Ну — я жду.

Остапенко повращал челюстью и нехотя процедил:

— Сзади дома стоит. К стене прислонили.

Я быстро притащил лестницу с улицы, спустил её под пол, спустился по ней сам, и взяв на руки Надю, вынес её наружу. Оказавшись в комнате и видимо еще не веря до конца в своё освобождение, она громко заплакала. Ко всему прочему её била сильная дрожь. За сутки пребывания в подвале она успела прилично замёрзнуть.

Варвара тем временем закончила заниматься Громилой и начала успокаивать Надю. Я сходил на кухню, залез в стоявший там холодильник, обнаружил в нём бутылку водки, открыл её, налил полстакана и вернувшись в большую комнату протянул стакан Наде.

— На выпей. Легче станет.

Девушка не возражая мне ни словом взяла стакан и выпила водку, закусив протянутым мною же леденцом. Всё это она делала совершенно автоматически. Как видно она до сих пор находилась в шоковом состоянии.

— Слушай, Андрей, что нам теперь делать? — сказала встревоженным голосом Варвара, — наверное надо отвезти Надю домой. Но куда мы денем вот этих? — и она кивнула головой в сторону Громилы и Остапенко.

— Сейчас разберёмся, — бодрым голосом сказал я, и пошёл к тумбочке с телефоном. Сняв трубку я начал в который за этот вечер, раз набирать номер квартиры Лернеров, боясь только одного, что мне опять никто не ответит.

Но на этот раз трубку взяли уже после второго гудка. По барабанной перепонке мне ударил голос Якова Семёновича:

— Лернер у телефона. Алло! Слушаю!

— Яков Семёнович, — ответил я, — во — первых, добрый вечер, а во — вторых, мне удалось освободить Надю.

Закончив разговаривать, я аккуратно положил трубку на рычаги и весело подмигнув женщинам сказал:

— Ну вот и всё. Приказано ждать. Надежда, твой папа будет очень скоро. Надеюсь за это время с нами ничего не случится.

— Слышь, фраер. — раздался голос Остапенко, — вон там портфель, в нём триста кусков. Забирай его себе. Только отпусти меня. Барыге всё равно сейчас пофиг будет. Главное его дочка цела. Да и денег этих у него куры не клюют. Ну, что решаешь?

— А как же дружок твой, а? — и я кивнул в сторону лежащего Громилы, который тяжело дышал и с каждой минутой выглядел всё хуже и хуже.

— Он всё равно не жилец. Пока то да сё, точняком ласты склеит.

— А начальнички твои ментовские, которые и навели тебя на Лернера, как же? Им то ты, что скажешь?

— А это уж не твоя печаль, фраер. — оскалился Остапенко, — кому надо, я ответ всегда сумею дать.

Лернер приехал через час с небольшим. Сначала у дома остановился «уазик» из которого вылезли два здоровенных громилы, а затем почти сразу за ним знакомая мне «Волга» и с которой выскочил Яков Семёнович и вприпрыжку побежал к дому. Ворвавшись в комнату он обвёл всех нас своим взглядом и кинулся к дочери.

— Надя, Наденька, с тобой всё хорошо? — вскричал он.

Надя к тому времени уже отошла от шока и выпив ещё немного водки, которую опять — таки предложил ей я, раскраснелась и рассказывала мне и Варваре о том, что — «эти уроды похитили её в тот самый момент, когда она шла на свидание с Игорем, с которым она собралась в кои то веки сходить в кино и, что она совершенно не знает как теперь объяснится с Игорем, почему она не пришла на свидание» Эта тема настолько заняла её, что Надя впала в явное расстройство и я с Варварой на перебой начали утешать её.

Увидев Лернера, я поднялся со стула и сказал ему:

— Вот, Яков Семёнович, сдаю вам дочь в относительной целости и сохранности. Впрочем думаю, что повреждения на её лице скоро заживут бесследно. И вот ещё, что, — я нагнулся и поставил на стол кожаный портфель. — здесь тоже всё, как я думаю в полной целости и сохранности. И вот- я кивнул в сторону Остапенко и Громилы, непосредственные участники похищения Нади. Был ещё третий, но он, к сожалению по моему недосмотру смог удрать. И ещё, — я вытащил из своего кармана и положил на стол два пистолета, — изъято у злодеев. Кстати их «Волга» стоит рядом. Варвара отогнала её за дом. Ну, что бы в глаза не бросалась.

Лернер посмотрел на меня оценивающим взглядом, пробежал им буквально от моей макушки до ботинок и вдруг захохотал. Закончив смеяться он сказал мне:

— Ты, что с Варварой Викторовной коммандос, что ли? Как вы умудрились задержать целую вооружённую банду? Ответь мне, Андрюша!

В ответ я скромно потупил свои глаза. Мол, что было, то было.

— Серёжа, Дима, хватайте этих двоих и на базу. Что делать вы надеюсь знаете? — начал распоряжаться Лернер.

— Знаем, — ответил ему Дима.

— Ну так всё. Что бы я вас через минуту тут не видел. И пусть кто — ни будь из вас отгонит «Волгу» этих ублюдков куда — ни будь в безопасное место.

Обратно я ехал на «Волге» Лернера, которую вёл, всё тот же, уже знакомый мне, неразговорчивый водила. Варвара с Надей ехала на своём «Москвиче» сзади. Мы направлялись домой к Якову Семёновичу. Лернер забрал меня в свою машину для конфиденциального разговора.

— На наше общее счастье, меня попросили ещё немного задержатся на работе в Главторге. Так в принципе все дела я уже, практически сдал, но меня попросили ещё немного поработать, — объяснял он мне. Мне осталось этого счастья еще недели на две. И всё! — рассказывал мне Яков Семёнович.

— Куда переходите? — лениво поинтересовался я.

— А, — Лернер махнул рукой, в Министерство торговли. С очень большим понижением. Во всех отношениях. На новой работе у меня не будет и десятой доли прежних возможностей. На меня, честно говоря, все смотрят как на сумасшедшего. Даже Трегубов. Он даже пробормотал, что мол с моим опытом я достоин куда большей должности, но я сказал ему, что новая меня полностью устраивает. А вот теперь я вижу, что мне надо было это делать куда как раньше. Мне всё об этом жена говорила и говорила, а я дурак её не слушал. Ну теперь всё. Кончено!

Яков Семёнович прервался внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Андрей, я даже не буду спрашивать вас откуда вы узнали о похищении Нади. Даже не о похищении, а обо всех этих подробностях. Где её держат и так далее. Честное слово мне иногда страшновато, находится рядом с вами. Зато теперь у меня есть железное основание с максимальной серьёзностью отнестись к вашему предупреждению о Главторге.

— Яков Семёнович, — сказал я, — я конечно могу и ошибаться, но на мой взгляд с обстоятельствами этого дела, речь идёт о похищении Нади не всё так чисто. Я совсем не исключаю того, что эти бандиты действовали не сами по себе, а их наводил кто — то из ОБХСС, ну или из какой — либо другой структуры МВД. В этом случае банда работала за процент, а основная часть денег уходила к их тайному покровителю, который и давал им наводку на жирных клиентов. Подумайте сами. Мало назначить сумму выкупа. Надо твёрдо знать, что вот, например, у вас лично такие деньги имеются и вы можете собрать их без особых проблем. Конечно банду могли навести на вас кто — то из их или даже вашей среды, но мне думается, что версию с покровителем — организатором из МВД совсем не стоит сбрасывать со счетов. Уж больно дерзко действовали эти персонажи. Словно бы они ничего не боялись и были твёрдо уверены в своей безнаказанности. Ну или, что есть кто — то кто прикроет их.

Лернер ещё раз внимательно посмотрел на меня, а потом сказал:

— Я думаю, кое — какую информацию от этих бандитов мы сумеем добыть в самое ближайшее время. И кстати, я уже подумал, как раз над тем, что вы мне только, что сказали. Мои люди поспрашивают их и насчёт этого.

О дальнейшей судьбе схваченных мною и переданных людям Лернера преступников я спрашивать не стал. Она и без вопросов была понятна мне.

В квартире Лернера мы застали Раису Михайловну, которая увидев свою дочь живой и здоровой обняла её, а обняв зарыдала.

Я с Варварой уже совсем было хотели откланяться, но Яков Семёнович уговорил нас задержаться ещё ненадолго и принять участие в скромном семейном ужине, в качестве одних из главных его виновников. А пока он позвал меня «на минутку» в свой кабинет.

Оказавшись в кабинете он полез в шкаф достал из него бутылку коньяка и словно извиняясь сказал мне:

— На этот раз простой, армянский.

В ответ я лишь махнул рукой.

Когда мы выпили по рюмке Яков Семёнович открыл портфель (с которым он не расставался всё это время) вытащил оттуда несколько пачек и подвинул их мне.

— Вот, Андрей, здесь десять тысяч, возьми их.

— Яков Семёнович я…

— Я всё понимаю. Жизнь Нади не измерить ни какими деньгами. Но это единственное чем я могу отблагодарить тебя. Возьми. Они тебе пригодятся. Я вот смотрю у тебя с Варварой вроде как всё по — серьёзному намечается, а она при всём при том, женщина привыкшая к определённому жизненному уровню. Так, что эти деньги тебе пригодятся. Понимаю, что не в деньгах счастье, но всё — таки возьми.

Я подумал, подумал и взял. Нет, а что ломаться? Конечно спасал я Надю вовсе не из- за них, но они тоже мне лишними явно не будут.

Обратно мы ехали молча. Варвара будучи за рулём не произнесла ни единого слова. Головная боль (особенно после выпитого коньяка) уже почти совершенно оставила меня, но я чувствовал себя совершенно вымотавшимся и мечтал только об одном- поскорее добраться до постели.

Дома я вытащил из кармана деньги положив, пачки на стол сказал Варваре:

— Наш сегодняшний гонорар.

Варвара с любопытством во взоре посмотрела на них.

— Надо же. И сколько тут?

— Десять тысяч.

— И ты взял их?

— Ну Яков Семёнович, сказал, что иначе он жутко обидеться. Вот я и решил не обижать его. Надеюсь ты понимаешь, что всё, что произошло было совсем не из- за них. Когда мы с тобой спасали Надю, лично я вообще не о каких деньгах и не думал.

— Понимаю. Но тем не менее нам надо поговорить. И очень серьёзно. Не откладывая ни на минуту.

— Ну, Варюха, посмотри в окно! Уже глубокая ночь. Не знаю как ты, а я еле на ногах стою. И к тому же тебе завтра на работу. Это я могу спокойно дрыхнуть хоть до обеда! Так, что давай отложим все разговоры до более удобного времени. Идёт?

— Нет. Не идёт. А если тебе так хочется спать я могу сварить тебе кофе.

Глядя на серьёзное лицо Варвары я понял, что разговора действительно не избежать.

— Хорошо, — со смирением в голосе произнёс я, — кофе так кофе. Ну какие там у тебя возникли вопросы ко мне? Как я понимаю речь пойдёт в основном обо мне? Я прав?

— Да, Андрюша, ты прав.

— Ну и?

— Скажи мне, Андрюша, кто ты есть на самом деле?