Лес поглощал их целиком, два всадника, несущихся сквозь непроглядную тьму. Ни лунного света, ни звуков живого мира. Только свист ветра в ушах и глухой стук копыт по мерзлой земле. Итан скакал впереди, его черный плащ развевался как крыло ночной птицы. Он не оборачивался, не проверял, следует ли за ним Марсель. Внутри самого Итана все превратилось в лед. Мысль о ней, об Аделаиде, оставшейся без защиты в замке, теперь была не просто досадной помехой. Это была брешь в его обороне. Уязвимость, которую он сам создал, позволив ей приблизиться.

Когда сквозь деревья показались очертания охотничьего домика, Итан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это были не стены — это был скелет дома: несколько полуразрушенных каменных плит под прогнившей кровлей. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом влажного камня, крови и страха. Его страшный кошмар, который он захоронил глубоко в себе.

Марсель первым соскочил с коня. Его движения были беззвучными, плавными, как у хищника, идущего по следу. Он скользнул в черный провал, растворившись в темноте. Итан последовал за ним, его сапоги бесшумно ступали по каменным обломкам. Внутри было еще хуже, чем снаружи. Луна, наконец пробившаяся сквозь тучи, выхватывала из мрака жуткие детали: почерневшие от времени стены, осыпавшуюся штукатурку, груды мусора. И в центре всего этого, сидели две фигуры. На гнилом полу, прислонившись к единственной уцелевшей стене, сидел человек. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Каждый вдох давался ему с мучительным усилием. Рядом, прижимаясь к нему всем телом, сидела юная девушка. Ее лицо было залито слезами, а широко раскрытые глаза, полные животного ужаса, были прикованы к высокой темной фигуре в дверном проеме. Раненый Лукас попытался подняться. Но его тело пронзила судорога, заставившая его сдавленно вскрикнуть и снова рухнуть на пол. Итан медленно подошел ближе. Он не приседал, не склонялся — он смотрел сверху вниз, и его взгляд был холодным и безжалостным.

— Лукас Вандербильд, — голос Итана был ровным, без единой нотки вопроса. Просто констатация факта. — Годы ты ускользал от моей стражи. Переходил границы, нарушал запреты. И вот теперь сам приполз ко мне на порог. Есть в этом какая-то... ирония.

— Не... ирония, милорд, — с трудом выдохнул Лукас. Его лицо было бледным от боли. На его груди, чуть ниже ключицы, виднелось уродливое ранение. Края раны были неровными, рваными, и они уже начинали чернеть. — Отчаяние.

— Серое Братство, — Итан произнес это имя так, словно пробовал его на вкус. Оно было горьким и знакомым, как старое вино, которое слишком долго хранилось в погребе.

— Они не легенда, — прошептал Лукас, и в его голосе послышались слезы, но не от боли, а от ужаса перед тем, что он видел. — Они... реальность. Фанатики. Слепые служители древнего культа. Они не просто хотят тебя убить. Они хотят стереть саму память о тебе. Вырвать тебя с корнем из истории. Уничтожить все, к чему ты прикасался.

Итан молчал. И в этой тишине был страшный, невыносимый вес. Каждое слово умирающего падало в эту тишину, как камень в глубокий колодец.

— Они идут сюда, — продолжал Лукас, его голос ослабевал с каждым словом. — У них есть... доступ. Кто-то внутри. В твоем замке. В твоем ближайшем окружении.— Его взгляд стал остекленевшим, он смотрел куда-то сквозь Итана, в прошлое или будущее. — Они всегда начинают с самого слабого звена... с тех, кого ты... кого ты допустил близко. Кто стал твоей... слабостью.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Слабость. Аделаида. Ее образ вспыхнул в сознании Итана, но не с гневом, а с чем-то другим, новым и тревожным.

Лукас с мученическим усилием сунул руку за пазуху. Пальцы его дрожали, когда он вытащил маленький, тусклый металлический медальон. Он не мог его удержать и медальон с легким, звенящим звуком упал на каменный пол. Итан наклонился. Его движения были медленными, почти церемонными. Он поднял медальон. Он был холодным, как лед. Кончиками пальцев он нажал на крошечную застежку. Медальон раскрылся. И внутри... внутри он увидел себя. Свое собственное лицо, каким оно было... давно. Десятилетия назад. Молодое, еще не отшлифованное вечной холодностью, но с теми же пронзительными серебряными глазами. Глазами, которые видели слишком много и слишком долго. В Братстве был кто-то, кто знал. Кто помнил. Кто видел его настоящим. Не Коллекционером Сердец, а тем, кем он был до того, как надел эту маску.

— Элис... — хрипло прошептал Лукас, его взгляд, полный мольбы и отчаяния, упал на девушку. — Спаси ее. Она... ни при чем. Она просто... моя сестра.

Итан выпрямился. Его лицо было каменной маской, скрывающей бурю, бушевавшую внутри. Он кивнул Марселю, который тут же возник из тени, как будто был ее частью.

— Она под нашей защитой, — сказал Итан, и это прозвучало не как утешение, а как приговор, как неизменное решение. Он повернулся к выходу, его плащ взметнулся вокруг него. — Теперь разберемся с предателем в замке.

Он вышел, не оглядываясь на умирающего охотника. Судьба этого человека больше не имела значения. В его сознании щелкнул переключатель. Аделаида из раздражающей собственности, из политической пешки, превратилась в человека, которого нужно защитить. И мысль о том, что какая-то чужая рука, рука фанатика или предателя, посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит ему, вызвала в нем не холодный расчет правителя, а нечто древнее, черное и дикое. Инстинкт хищника, охраняющего свою добычу. Он вскочил в седло, и его конь, почувствовав напряжение всадника, вздыбился на месте. Итан резко развернул его, не дав ему успокоиться. Замок ждал. И он знал, что везет с собой не просто информацию. Он вез с собой бурю. И он должен был успеть до того, как эта буря обрушится на его дом.

* * *

Аделаида

Аделаида медленно шла по коридору, ведущему в библиотеку. Каменные стены давили на нее, а тишина замка звенела в ушах. После ухода Итана все вокруг казалось замершим, затаившим дыхание. Она нуждалась в убежище, в месте, где могла бы остаться наедине со своими мыслями.

«Исчез. Снова. Без единого слова. Неужели я настолько незначительна, что не заслуживаю даже простого «уезжаю по делам»?

Она толкнула тяжелую дубовую дверь библиотеки.

Воздух здесь пах старыми книгами, воском и тайнами. Это было одно из немногих мест, где она могла дышать свободнее. Но убежище оказалось занято. Возле камина, томно развалившись в кресле, сидела Вивьен. В ее руках был изящный бокал с рубиновым вином, а на губах играла привычная насмешливая улыбка.

— Ах, наша юная невеста, — ее голос прозвучал сладко, как патока, но с ядовитым привкусом. —Ищешь утешения в книгах? Или, может, надеешься найти здесь ответ, как вернуть благосклонность своего жениха?

Аделаида замерла на пороге, сжимая складки платья.

— Я ищу уединения, мадам Вивьен. Но, видимо, не в том месте.

— О, не обманывай себя, дитя, — Вивьен томным жестом отпила вина. — Уединения в этих стенах нет. Есть только ожидание. Его возвращения. — Она медленно поднялась и подошла ближе, ее шелковые юбки зашуршали по каменному полу. — Скажи, он хоть попрощался с тобой? Нет? Не удивлена.

— Дела лорда Итана не должны вас касаться, — холодно ответила Аделаида, чувствуя, как гнев закипает в ней.

— Касаться? Милая, они и не касаются, — Вивьен сладко улыбнулась, но ее глаза оставались холодными. — Я просто констатирую факты. Ты — часть интерьера. Разве кресло интересуется, куда ушел его хозяин?

Она обвела Аделаиду пренебрежительным взглядом.

— Он даже не удосужился сообщить тебе о своем отъезде. Потому что ты для него - ничего не значащая формальность. Брак для галочки. А для всего настоящего... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — ...есть я.

— Вы ошибаетесь, мадам, — ее голос прозвучал удивительно ровно. — Лорд Итан - человек долга. И если он не счел нужным посвящать меня в свои планы, значит, на то были веские причины. Причины, которые, я уверена, не касаются личных предпочтений.

Она сделала шаг вперед, и ее глаза встретились с глазами Вивьен.

— А что касается вашего места в его жизни... Мне кажется, вы слишком многого о себе мните. Приходящая артистка редко становится хозяйкой театра.

Вивьен замерла. На ее лице мелькнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся яростью. Она привыкла к страху или слезам, но не к такому холодному, точному ответу.

— Мы еще посмотрим, кто здесь хозяйка, девочка, — прошипела она. — Когда он вернется. И когда поймет, что ты ему не нужна.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что с ближайшей полки посыпались хлопья пыли. Аделаида осталась стоять посреди библиотеки, тяжело дыша. Колени подрагивали от выброса адреналина, но внутри горел странный, почти эйфорический огонь. Именно в этот момент в библиотеку вошел Лиам. Его лицо было серьезным, в руках он сжимал несколько пожелтевших листов.

— Я слышал голоса, — сказал он. — Все в порядке?

— Теперь да, — ответила Аделаида, все еще чувствуя дрожь в руках.

— Тебе стоит увидеть это, — Лиам протянул ей документы. — Я нашел кое-что в архивах. Думаю, это прольет свет на многие вещи.

Сердце Аделаиды заколотилось. Она развязала ленту дрожащими пальцами. Первые письма были полны дипломатических оборотов, но чем дальше, тем тревожнее становился тон. Ее отец, всегда такой непоколебимый, писал с нарастающим отчаянием.

«...их разведчики видели в пяти лигах от наших восточных рубежей. Казна истощена, гарнизоны деморализованы...»

«...Королевство Альтаир ответило вежливым, но твердым отказом. Мы остались одни...»

И наконец — письмо, от которого у нее перехватило дыхание. Датированное за год до ее приезда.

«Лорд Итан,

Наше положение безнадежно. После тщательного анализа и в свете новых угроз осмелюсь напомнить о вашем... щедром предложении. В обмен на военную защиту и покровительство моего дома, а также гарантии ее личной безопасности, готов отдать то, что дороже всего — свою дочь и наследницу Аделаиду.

Молю лишь об одном — дайте слово, что под вашей защитой с ней не случится зла.

Да простит меня Бог и она сама, когда-нибудь.

Ваш покорный слуга,

Герцог де'Валлор.»

И по мере того как Аделаида читала письма отца и лаконичные записки Итана, ее мир начал переворачиваться с ног на голову. «Отец... отдал меня, чтобы спасти? Чтобы уберечь от чего-то худшего?»

Обида и гнев медленно уступали место сложному, болезненному пониманию. И когда она подняла глаза на Лиама, в них горела уже знакомая решимость.

— Мне нужно с ним поговорить. Сейчас же.

Дорога до его покоев в северном крыле замка показалась бесконечной. Каждый шаг отдавался эхом в пустынных, холодных коридорах. Она репетировала в голове фразы, то гордые и колкие, то сдержанно-учтивые.

«Милорд, я пришла, чтобы...» Нет. «Итан, мне нужно...» Слишком фамильярно. Боги, почему это так сложно?

Наконец, она оказалась перед массивной дубовой дверью с его гербом. У дверей никого не было — ни охраны, ни Марселя. Сердце бешено заколотилось. Она подняла руку и... замерла. Стоит ли стучать? А если он... не один? Мысль о Вивьен, которая могла быть там, заставила ее сжаться изнутри от чего-то острого и неприятного. Собрав всю свою волю, она все-таки постучала. Сначала тихо, потом громче. Ответом была лишь тишина.

Она медленно нажала на тяжелую железную скобу. Дверь бесшумно поддалась. Его кабинет был погружен во мрак. Лишь лунный свет окрашивал край огромного дубового стола, заваленного картами и бумагами. Воздух был пропитан его запахом - холодной полынью, старыми книгами и чем-то еще. Комната была идеально чиста, но при этом... безжизненна. Как склеп. Ни одного личного предмета, ни одной безделушки, которая говорила бы о привычках или привязанностях хозяина. Она сделала несколько шагов внутрь, чувствуя себя чужой в этом пространстве.

Ее взгляд упал на карту, разложенную на столе. Она была исписана непонятными ей пометками, а в одном месте, на восточной границе его владений, лежал маленький черный камень, словно отмечая что-то важное. Туда ли он уехал? Острое, почти физическое разочарование схватило ее за горло. Он действительно уехал. И не оставил ей ни единого знака, ни малейшей зацепки. Пустота кабинета Итана заставила сжаться сердце Аделаиды.

Она медленно закрыла дверь, ощущая вкус разочарования на губах. Она повернулась, чтобы идти прочь, и чуть не вскрикнула. В сумраке коридора, неподвижные и беззвучные, стояли двое. Незнакомцы в темных, потертых плащах, скрывавших лица. Они не были похожи на стражу замка; в их позах читалась готовность к мгновенной жестокости.

— Леди Аделаида, — голос первого был ровным и безжизненным. — Лорд Итан вернулся. Он требует вашего присутствия. Немедленно.

Надежда волной ударила в голову. Он вернулся! Но тут же — ледяной укол страха. Почему эти люди? Почему их глаза пусты, а плащи пахнут дымом и чужими землями?

— Где он? — выдавила она, сжимая складки платья.

— В Северной башне. Дело не терпит отлагательств, — сказал второй, его рука в грубой перчатке указала направление. Жест был неумолимым.

«Северная башня... Глухое место. Но если это он... если это правда он... Последний шанс все понять».

Она кивнула и пошла, зажатая между ними. Они вели ее по безлюдным коридорам, сворачивая в заброшенное крыло. С каждым шагом надежда таяла, уступая место животному ужасу. Они поднялись по узкой винтовой лестнице. Перед ней оказалась голая каменная площадка под открытым небом, с которой вел шаткий деревянный мостик на стену. Никого не было.

— Где... — начала она, оборачиваясь, и поняла всё.

Взгляд одного из незнакомцев был теперь откровенно отталкивающим. Он быстрым движением зажал ей рот, а второй вонзил ей в плечо что-то острое и холодное. Не боль, а волна леденящего онемения пронзила тело. Темнота поползла по краям сознания. Последнее, что она увидела, — далекие огни замка и фигуру всадника, врывающегося в ворота. Такой далекий. Такой маленький. Ее тело бесформенной ношей взвалили на плечо и понесли по стене в сторону потайной калитки.

* * *

Итан

Итан ворвался во двор замка. Его взгляд, пылающий серебряным огнем, метнулся к Северной башне. Там, на вершине, он увидел не призрачный свет, а четкие, быстрые силуэты. Три фигуры. Две — сгорбленные, торопливые, и одна — безвольная, повисшая на плече одной из них. Он знал. Он знал это с первобытной, сокрушающей душу ясностью.

— АДЕЛАИДА! — его крик был не просто именем. Это был рев раненого зверя, полный такой ярости и отчаяния, что стекла в ближайших окнах задрожали.

Он помчался через двор, снося на пути все и вся. Лестница башни промелькнула за несколько секунд. Он ворвался на площадку — пусто. Лишь ветер свистел в проломах. Он подбежал к парапету и увидел внизу, в самых дальних пределах владений, у опушки леса, крошечную группу всадников. Один из них держал перед собой в седле бесформенный сверток в светлой ткани. Они исчезли в черной пасти леса, словно его поглотила сама ночь. Итан замер. Его могучие руки с такой силой впились в каменную кладку, что та треснула. Внутри него все превратилось в тишину. Но не в спокойную, а в ту, что перед абсолютным, тотальным уничтожением.

Он не кричал. Не рвал на себе волосы. Он медленно обернулся. В дверном проеме, запыхавшись, стояли Марсель и несколько стражников.

— Милорд... — начал старый воин.

Итан перебил его. Его голос был тихим, ровным и от этого в тысячу раз более страшным, чем прежний рев.

— Поднять все гарнизоны. Перекрыть все дороги. Разбудить всех шпионов. Они взяли мое. — Он сделал паузу, и в его серебряных глазах вспыхнул свет, обещавший не просто смерть, а забвение. — И теперь я заберу у них всё. До последней пылинки. Найти их. Сейчас же.