Аделаида стояла у окна в своей гостиной, глядя на бескрайние серые тучи, нависшие над замком. Прошло три дня с того вечера в библиотеке. Три дня тишины. Итан исчез в лабиринтах своих покоев, и замок снова замер в выжидании. Она начала думать, что их хрупкое перемирие было лишь сном. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял он. Но это был не тот Итан, которого она знала. На нем был простой, но безупречный темно-серый плащ, сапоги для верховой езды.

— Собирайся, — сказал он без предисловий. — Мы едем в город.

Аделаида от неожиданности потеряла дар речи.

— В... город? — переспросила она, как эхо. — Какой город?

— Единственный в моих владениях, достойный этого названия. Арденфель. У тебя есть полчаса. Надень что-нибудь... попроще. И теплее.

Он развернулся и исчез, оставив ее в полном недоумении. Поездка в город? Это и был его «урок»? Ровно через полчаса она спустилась во внутренний двор, где их ждала небольшая карета без гербов, запряженная парой крепких гнедых лошадей. Итан, уже сидевший внутри, откинул дверцу.

— Ты опоздала на две минуты, — заметил он, но в его голосе не было раздражения.

— Я выбирала «что-нибудь попроще», — парировала она, занимая место напротив. — Это оказалось сложнее, чем кажется.

Он усмехнулся — коротко, но искренне. Карета тронулась. Дорога заняла несколько часов. Сначала они ехали через мрачные, заснеженные леса, но постепенно пейзаж стал меняться. Появились признаки жизни: дымок из труб одиноких ферм, протоптанные дорожки. Аделаида не могла оторвать взгляд от окна. После недель заточения в каменном мешке каждый куст, каждое поле казалось чудом.

— Они не боятся? — спросила она, глядя на группу детей, игравших у дороги. Они с любопытством смотрели на карету, но не разбегались.

— Боятся, — ответил Итан, глядя в свое окно. — Но не до оцепенения. Они знают правила. Не нарушать границы. Платить налоги. И жить своей жизнью. Взамен получают мою защиту. Справедливая сделка.

Он говорил о своих подданных не как о собственности, а как о разумных сторонах договора. Это было ново. Вскоре вдали показались стены Арденфеля. Город был не большим, но крепким, выстроенным из темного камня, похожего на замковый. У ворот стража, узнав карету, молча пропустила их, лишь почтительно склонив головы. Внутри город оказался оживленным. Крики торговцев, запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса, смех, звон кузнечного молота. Воздух был густым и теплым от дыхания сотен людей. Итан вышел из кареты и протянул ей руку, чтобы помочь выйти. Его пальцы в перчатках были, как всегда, холодными, но жест был неожиданно галантным.

— Правило первое, — сказал он, когда они ступили на булыжную мостовую. — Никаких титулов. Для всех мы просто зажиточные торговцы из столицы.

— А правило второе? — спросила она, озираясь с жадным интересом.

— Смотреть и слушать. Это и есть урок.

Он повел ее по узким улочкам. Люди, кивая ему как знакомому, бросали на Аделаиду любопытные взгляды, но не более того. Видимо, его визиты в город не были редкостью, но вот спутница... это было ново. Он купил ей горячую лепешку с пряностями на рыночной площади. Она ела, стараясь не обжечься, а он стоял рядом, наблюдая за суетой с отстраненным, но не неприязненным видом.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила она, облизывая пальцы.

— Когда позволяет время. И когда нужно проверить, не забыли ли они, кто здесь хозяин. — Он указал головой на группу пьяных наемников, шумно распивавших эль у таверны. Те, заметив его взгляд, мгновенно притихли и поспешно ретировались. — Видишь? Они помнят.

Потом он привел ее в маленькую, заваленную книгами и свитками лавку. Хозяин, старый, подслеповатый человек, при его виде не засуетился, а лишь кивнул.

— Лор... то есть, мастер Итан. Заказывали трактат по древней металлургии? Пришел.

— Спасибо, Арни, — Итан взял книгу, перелистал ее, заплатил щедро, не торгуясь. Он говорил со стариком о качестве чернил и переплета, и в его голосе не было ни капли высокомерия. Это был разговор равных.

Они вышли из лавки, и он вдруг остановился у лотка торговки безделушками.

— Выбирай, — сказал он ей.

— Что?

— Сувенир. Чтобы помнила, что мир не ограничивается стенами замка.

Она растерялась, перебирая дешевые бусы, зеркальца и брошки. И тогда ее взгляд упал на простой, отполированный камень с естественным отверстием посередине, подвешенный на простом кожаном шнурке. Он был цвета темного дыма, с вкраплениями, блестевшими на солнце, как крошечные звезды.

— Этот, — сказала она.

Он заплатил, взял амулет и, к ее удивлению, сам надел его ей на шею. Его пальцы на мгновение коснулись кожи у затылка, заставив ее вздрогнуть.

— Чтобы не заблудилась, — тихо произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

На обратном пути в карете они молчали. Аделаида держала в руках камень-амулет, чувствуя его вес. За окном проплывали сумерки, окрашивая снег в синие тона.

— Спасибо, — наконец сказала она, нарушая тишину. — За этот... урок.

Он смотрел в свое окно.

— Мир снаружи не лучше мира внутри, Аделаида. Он просто другой. В нем тоже есть жестокость, грязь и обман. Но в нем есть и жизнь. Простая, шумная, настоящая. — Он повернулся к ней, и в полумраке кареты его лицо было серьезным. — Не забывай об этом. Как бы ни было тяжело за стенами.

Она кивнула, сжимая амулет. Это был самый странный подарок, который она когда-либо получала. Он не дарил ей драгоценностей. Он подарил ей кусочек внешнего мира. Напоминание. И, возможно, надежду. Вернувшись в замок, Аделаида ожидала, что Итан сразу удалится в свои покои, как это обычно бывало. Но вместо этого он остановился в главном холле и повернулся к ней с задумчивым видом.

— Твой урок на сегодня еще не окончен, — сказал он, и в его глазах снова мелькнула та неуловимая искорка, что была утром. — Следуй за мной.

Он повел ее не в библиотеку и не в оружейную, а по длинному, редко используемому коридору в восточном крыле. Воздух здесь был теплее и влажнее. Он остановился перед высокой дубовой дверью с затейливой резьбой в виде виноградных лоз и, откинув тяжелый засов, распахнул ее. Аделаида застыла на пороге, пораженная. За дверью находилась оранжерея. Огромное помещение под стеклянным куполом, где в воздухе витал густой, сладкий аромат цветущих растений. Здесь росли не мрачные кровавоцветы, а нежные орхидеи, пышные розы, экзотические кустарники с яркими плодами. В центре бил маленький фонтан, а в ветвях деревьев щебетали привезенные с юга птицы.

— Это... невероятно, — прошептала она, делая шаг внутрь. Теплый, влажный воздух обволок ее приятной дремотой после уличного холода.

— Моя мать, — тихо произнес Итан, оставаясь у двери, — обожала цветы. Говорила, что они напоминают ей о доме. Эта оранжерея — ее наследие. Одно из немногих, что я... сохранил.

Он подошел к одному из кустов, усыпанных мелкими белыми цветами, и осторожно провел пальцем по лепестку.

— Она называла их «слезами ангела». Говорила, что они цветут даже в самый лютый мороз, если дать им достаточно тепла.

Аделаида наблюдала за ним, за его неожиданной нежностью с хрупкими растениями. Это был совсем другой человек.

— Почему ты показываешь мне это? — спросила она, подходя ближе. — После города... я думала, урок окончен.

Он не сразу ответил, срывая несколько цветков «слез ангела» и умело сплетая их в маленький веночек.

— Потому что ты сегодня сделала для меня нечто важное, — сказал он, наконец глядя на нее. Его серебряные глаза в мягком свете оранжереи казались почти теплыми. — Ты показала мне свой мир. Свое удивление. Свой... восторг. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я давно забыл, как это — видеть все впервые. Сегодня... ты напомнила мне.

Он протянул ей готовый цветочный веночек.

— А это... чтобы ты помнила, что даже здесь, в самом сердце льда, может цвести что-то прекрасное.

Аделаида с замиранием сердца приняла хрупкий подарок. Цветы были прохладными и нежными в ее пальцах, а их аромат пьянил сильнее любого вина.

— Спасибо, — прошептала она, и голос ее дрогнул от переполнявших ее чувств. — Это... самый красивый подарок, который мне кто-либо дарил.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Не обольщайся. Завтра я снова буду тем же тираном, что и всегда, — произнес он, но в его голосе не было прежней едкой колкости.

— Может быть, — сказала она, смелее глядя ему в глаза. — А может, и нет. Может, тиран тоже имеет право иногда делать милые подарки.

Он покачал головой, но не стал спорить. Вместо этого он провел ее к скамье у фонтана, и они сидели там в тишине, слушая, как журчит вода и щебечут птицы. Он рассказывал ей о растениях, о том, как ухаживать за ними, какие нужны заклинания, чтобы тропические цветы выживали в северной тьме. Он был снова учителем, но на этот раз его урок был о жизни, а не о выживании.

Когда они наконец вышли из оранжереи, в коридорах уже горели вечерние факелы. У дверей ее покоев он остановился.

— Сегодняшний урок окончен.

— Я усвоила его, учитель, — ответила она, но не удержалась и улыбнулась.

Он кивнул и уже собрался уходить, но обернулся.

— Аделаида.

— Да?

— Тот амулет... — он указал на камень у нее на шее. — Он не просто так понравился тебе. Это обсидиан. Вулканическое стекло. Оно... впитывает негативную энергию. Защищает владельца. — Он отвернулся. — Спи спокойно.

Он ушел, оставив ее с двумя подарками в руках — простым камнем-защитником и хрупким венком из цветов, напоминанием о том, что у чудовища может быть свое, глубоко спрятанное сердце. Войдя в свои покои, Аделаида бережно положила веночек в хрустальную вазу с водой, а затем подошла к зеркалу. На ее отражении висели два контрастных подарка — грубый, землистый камень и нежные, почти невесомые цветы. Два разных мира. Две разные стороны одного человека.