В зале МФЦ мы оказались единственными посетителями. Я вошел первым, и администратор с именем «Елена» на нагрудном знаке, реагируя на баронский наряд, встретила нас почтительным полупоклоном. Впрочем, едва взгляд женщины перешел на Арину, как лицо Елены вытянулось.

— Здравствуйте, вы по какому вопросу? — спросила она, справившись с удивлением.

— Получение удостоверения личности, заключение краткосрочного контракта служения, — с каменным лицом отдала Арина решение суда.

Когда Елена начала читать, брови ее поползли вверх.

— Людмила Михайловна! — пробежав текст, заговорила она в телефонную трубку. — Людмила Михайловна, к нам за новым удостоверением личности прибыла лишенная имени гражданка, к кому ее отправить? Да, по решению Верховного суда лишена всех прав и привилегий. Бывшая княгиня Львова Марина Александровна, имя в девичестве — Арина Воронова!

Говорила Елена не слишком громко, но в пустом зале все операторы ее слова услышали, так что сейчас из-за широких мониторов с эмблемой надкусанной груши на нас с крайним интересом смотрело восемь пар глаз.

— Подождите, пожалуйста, сейчас подойдет начальница, — улыбнулась мне Елена дежурной улыбкой, скользнув взглядом по Арине и Луне. В глазах женщины промелькнуло неприкрытое удовлетворение, и похоже только мое присутствие удерживало ее от колкостей.

Наблюдать за процедурой выдачи удостоверений личности в кабинете начальницы собрался весь персонал МФЦ. Неявно, конечно, но маячили поблизости и вереницей шли по мелочам — кому новая ручка нужна, кому лист бумаги из принтера забрать, кому вопрос уточнить. Сама Людмила Михайловна, качая необъятным бюстом и двигаясь подчеркнуто медленно, сначала унесла куда-то постановление суда, потом прошлась несколько раз по залу. Уверен, если бы не я, выдача могла бы растянуться до обеда — наверняка сюда бы еще приглашенные зеваки пришли, но злить меня начальница не рискнула, поэтому даже на чаепитие не сходила.

Закончив с опросом и фотографированием, Арину с Луной попросили посидеть в зоне ожидания, где провели около получаса, которые я подремал. Без большого удовольствия — затекла шея, и так больше суток за рулем, но едва собрался начать задавать вопросы, как документы уже были готовы.

— Гражданка Арина Александровна Воронова! — раздался зычный голос Людмилы Михайловны из ее прозрачного кабинета.

Бывшая княгиня сходила и получила из рук начальницы МФЦ небольшой пластиковый прямоугольник. Только сейчас я заметил, какая Арина бледная. Искусанные за два дня губы сжаты в тонкую нить — когда наклонилась подписывать, ручку брала дрожащей рукой.

— Гражданка Луна Воронова! Без отчества, — с выражением добавила начальница, глядя Арине в спину.

Луна выглядела намного спокойнее матери. Не вышла еще из стадии отрицания, не понимает до конца, что прежняя жизнь осталась во вчерашнем дне, а сама она ухнула в глубокую пропасть. Кроме того, наверняка еще накладывается вера, что князь Оскар не берет трубку по недоразумению и как только праздники кончатся, все сразу образуется и вернется как было. Свадьба, Италия, все как раньше — а наши слова развеются темным дымом под порывом ветра счастья.

После того как Арина с Луной получили удостоверения личности, в соседнем кабинете им вручили планшеты с установленным программным обеспечением республиканского гражданина и налогоплательщика, куда были уже загружены их новые профили. После регистрации, вернувшись в кабинет начальницы, обе отправили заявку на служение барону Нико Вайсу.

После того как заявку принял, мы заключили краткосрочный договор на две недели — узнал при этом, что у меня даже свой герб в кодификаторе красной аристократии, первый раз в жизни увидел. Простой черно-желтый щит с белым молотом — глядя на него, я начал понемногу понимать намек: тот, кто согласовывал этот мой герб, определенно знал про воспоминания Раскалова в моей голове. Он ведь был темным охотником из белой ветви триады по прозвищу Молот ведьм — ну не бывает таких совпадений.

— Арина и Луна Вороновы, с этого момента вы официально являетесь слугами барона Нико Вайса. Еще какие-нибудь вопросы? — улыбнулась мне Людмила Михайловна, отвлекая от мыслей.

— Нет, спасибо за помощь.

Под взглядами всего персонала — ни одного посетителя так и не появилось, мы двинулись к выходу. У двери кабинета я услышал, как бывшая княгиня облегченно вздохнула — пытка для нее закончилась, да и явно ожидала худшего.

— Арина Александровна! — окликнула ее вдруг начальница. — С того момента как вы вступили в наследство, у вас накопилось немало долгов. Кроме того, ваш отец на момент скоропостижной кончины выступал ответчиком по четырем исполнительным листам, оплата которых ныне является вашим гражданским обязательством.

— Почему мне об этом никто не сообщил ранее?

— Красная аристократия находится вне юрисдикции общегражданской судебной системы, так что требовать оплаты исполнительных листов с вас не было никакой возможности, пока вы были княгиней. Сейчас же, когда вы вступили в гражданские права, вы получили соответствующие обязанности, так что оплатите долги и накопленные за год пени до тридцать первого августа во избежание конфискации имущества.

Кивнув, бывшая княгиня развернулась и толкнула дверь к выходу из здания.

— Добро пожаловать в Моршанск! — донеслось нам вслед.

— С возвращением домой, Ариночка! — крикнул кто-то, отчего бывшая княгиня впервые позволила себе показать эмоции, вздрогнув как от пощечины.

Под многочисленными взглядами через панорамные окна мы сели в Мустанг. Хлопнули двери, я повернул ключ — и двигатель не завелся. Посидел немного, подумал — попробовал еще раз, вновь стартер прокрутил вхолостую.

Какая прелесть. Вышел из машины, открыл длинный-предлинный капот, посмотрел с интересом на массивное V-образное железное сердце. Почесал затылок, переткнул свечные провода на катушке, подергал шланги, чтобы удалить воздушную пробку если есть. Решил, что пока достаточно — сел в машину, повернул ключ. Двигатель моментально зарокотал, а я еще педаль подтопил, так что с деревьев воробьи слетели. Снова вышел, хлопнул капотом, и мы выехали со стоянки.

— Сломалось что-то? — язвительно спросила Луна.

— Нет.

— Но она же не завелась.

— Не она, а он. Это Мустанг Босс четыре-два-девять, будь почтительна.

— Почему «ОН» не завелся? — с показательным почтением и придыханием спросила Луна.

— Магия.

— Дурацкая шутка.

— Это не шутка. Видела, как в старом кино иногда девушка стоит рядом с машиной на трассе с поднятым капотом? Потом подъезжает герой, дернул что-то и все поехало, вот это оно и есть в реальности, это совсем не киношный прием.

— Ты знал, что надо дергать? — с каким-то особенным выражением поинтересовалась Луна.

— Нет, я наугад. Вряд ли в мире есть механик, который сходу знает, что нужно настраивать в таких машинах. Поэтому что не механика, а магия.

Под этот диалог — Арина молча показывала мне дорогу, мы выехали от МФЦ, миновали белоснежный собор с золотыми куполами и уже катили вдоль реки. Сначала миновали череду одинаковых двухэтажных таунхаусов с красными черепичными крышами, потом покатили мимо выстроенных на высоком берегу коттеджей.

— Здесь, — показала мне Арина на один из домов.

Заехал на подъездную дорожку, слушая, как хрустит нанесенный ветром мусор и ветки деревьев. Газон давным-давно нестриженный, в высокой траве пластиковые бутылки, обертки. Одно из окон на первом этаже разбито, легко колышутся истрепанные и серые от грязи занавески. Входная дверь была взломана, а сейчас забита досками с желтым скотчем коммунальной службы, почтовый ящик дополна забит квитанциями.

Заглушив двигатель, пошел отрывать доски от двери. Инструмента не потребовалось, так что совсем скоро заскрипели давно несмазанные петли, и мы прошли в гостиную отчего дома бывшей княгини. На полу самый разный мусор и пустые пивные бутылки — кто-то сюда забирался, но всего однажды. Давно, зимой или осенью, потому что заметно натоптано и грязи нанесено.

На стене гостиной надпись, сделанная баллончиком с краской: «ШЛЮХА», а под ней насрано. Буквально — навалено куча засохших экскрементов. Видимо сделано в ожидании приезда Арины сразу после смерти отца, а она задержалась. Этот акционизм мне совсем не понравился, но хорошо еще по стенам не размазали, твари конченые.

Арина между тем, бледная как мел, обойдя засохшую кучу, подошла ближе к стене — я не сразу понял, что рассматривает она не надпись краской, а висящие на стене фотографии в рамках. Шагнул ближе, присмотрелся — везде она, от школьных лет до недавнего времени, фотографии с самых разных официальных мероприятий.

Бывшая княгиня стояла с непроницаемым лицом, но по щеке у нее бежала слеза. Луна, совершенно растерянная, замерла на пороге, обозревая грязь и мусор. Там и осталась, когда мы с Ариной — все еще бледной, пошли осматривать дом.

Все оказалось не так уж плохо — грязь только в гостиной на первом этаже, в остальных комнатах все нормально, лишь часть мебели вынесена. На втором этаже и вовсе все нетронутое, даже постельное белье в шкафах. Застарелое, правда, с затхлым запахом, который ни одна стирка не выведет. Хотел помыть руки, но в доме ни воды, ни электричества — женщина с крупным бюстом упоминала о долге, видимо отключено за неуплату.

Арина, надо отдать ей должное, присутствия духа не теряла. Когда мы спустились обратно на первый этаж, расчистила место за кухонным столом, протерла пыль и активировала планшет.

— Сейчас посмотрю сумму долга, оформлю заем с графиком платежей, воду и свет должны вернуть, — сообщила мне Арина.

Я кивнул и, пока она пыталась открыть кабинет налогоплательщика, пошел оценивать ущерб. Все же пару недель здесь провести придется. Прошелся по первому-второму этажу, прикидывая что нужно купить, вернулся на кухню. Бывшая княгиня еще воевала с планшетом, ожидая коды подтверждения.

— Арина, я пока съезжу в строительный магазин.

— Да-да, — кивнула женщина, даже не обращая внимания. — Нико, подожди! — опомнившись, крикнула она мне вслед. — Возьми Луну с собой, пожалуйста.

Пепельноволосая девушка даже спорить не стала, видно было, что нахождение в заброшенном грязном доме ее тяготит. От меня спряталась за стеклами солнцезащитных очков, глядя в окно, ну да я тоже не горел желанием с ней общаться. В этот раз Мустанг завелся без проблем и за пару минут мы доехали до строительного супермаркета на другой стороне реки. Здесь приобрел бытовой аккумулятор, летний душ и рулон пленки — пока оформление кредита, пока в коммунальной службе воду включат, не раньше завтрашнего дня. Еще взял несколько кирпичей для Винкельманна, набор из швабр и моющих средств и других мелочей на две большие сумки.

Луна хранила молчание и ходила рядом тенью, делая при этом вид, что меня не существует. Единственный раз обратилась прямо, когда я начал покупки грузить в салон — спрашивая, почему не в багажник. Ответил, что замок заело, на этом успокоилась и села на переднее пассажирское.

По возвращении — через продуктовый, где еще пару корзин набрал, пока я перетаскивал все купленное в дом, Луна осталась на крыльце, не собираясь заходить в дом. Закончив разгружать Мустанг, я с упаковкой воды зашел в гостиную, Арины не увидел. Хотя грязь убрана, пол помыт, а планшет на столе. Активировал экран, увидел сумму долга на экране. Не сразу поверил, что правильно количество цифр подсчитал, так что посмотрел внимательнее и даже пальцами потыкал поочередно — да, так и есть, почти три с половиной миллиона цифровых рублей.

Хм, не уверен, что этот дом столько стоит, осмотрелся я по сторонам. Оглядываясь, как раз заметил Арину — она сидела на полу, в углу за холодильником и беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Пиликнул оповещением планшет, входящее письмо от Госбанка. Вороновой Арине Александровне предлагалась реструктуризация кредита на семь лет, с ежемесячным платежом в пятьдесят тысяч цифровых, или «золотых» рублей.

Это много. Это категорически много — в России не каждый инженер пятьдесят тысяч золота даже в год зарабатывает. Для безработной лишенки условия просто кабальные, даже скорее показательно невыполнимые. Пока размышлял, сдавленные рыдания прекратились — Арина отняла руки от лица и, обхватив колени, смотрела на меня со странным выражением. Согласен, проблемы — прибыль от сдачи в ломбард собранных впопыхах вещей хватит хорошо если на пару месяцев, даже на полгода вряд ли получиться растянуть.

Арина поднялась и, потупив взор, подошла ближе. Я было напрягся — не могу понять, что с ней. Может, как у Винкельманна какой-то загруженный механизм включился? Нет, не включился — Арина просто опустилась рядом со мной на колени, глянув красными от слез глазами.

— Нико, пожалуйста, не бросайте нас. Не за себя прошу, за Луну — она хорошая девочка, пусть и вздорная, просто не понимает пока что происходит. Пожалуйста, я действительно готова делать все, что вы скажете… — понизила женщина голос до шепота, опустив взгляд.

Я вдруг успокаивающе погладил ее по голове — машинально жест получился, даже не думал этого делать. Арина еще более поникла, а я, глядя на опущенную голову, размышлял о ее стремительном падении. Еще вчера ее сиятельство княгиня, поднявшаяся над сотнями миллионов сограждан, а сегодня обычная гражданка с непомерными долгами, за которыми только банкротство и социальная отработка. Другое дело, что Арина не глупа и, унижаясь сейчас, прекрасно понимает: если я их брошу, падение будет гораздо глубже.

Дело даже не в деньгах — исчезнет стена, за которой она может спрятаться от насмешек и поползновений. Тем более кто знает, какие у нее здесь еще есть недоброжелатели? — кучи под стенами не просто так появились, а женщин из МФЦ в роли подобных мстительниц я представить просто не могу, они все же нормальные, пусть и затаили обиду на бывшую подругу.

— Арина, я пока не собирался вас бросать. Если вы уверены в своей просьбе, я могу задержаться дольше, чем на две недели. Но помните, что своих желаний нужно остерегаться, — с этими словами я сильнее запустил руку женщине в волосы, заставляя ее поднять взгляд. — У меня ведь в кармане контейнер, за которым так или иначе придут — и может так случиться, что в это время вам было бы лучше находиться как можно дальше от меня.

— Если будут искать вас, придут и ко мне.

— Ничего страшного с вами не случится. Расскажете все как было, ничего не утаивая, вы ведь даже не видели его открытым, все на словах. Но возможно, кстати, никто и не придет — если посылка принадлежит клану и была личным гешефтом только вашего мужа. Посмотрим.

— Кхм-кхм, — раздалось от двери.

Обернувшись одновременно с Ариной, мы увидели Луну в дверном проеме. Девушка выглядела обескураженно — ну да, Арина передо мной на коленях, а я ее за голову держу. Сверкнув глазами, Луна убежала наверх с перекошенным лицом — Арина поднялась было, собираясь догонять, но я ее попридержал.

— Сейчас установлю на заднем дворе летний душ, после посплю несколько часов, чего и вам советую. К девяти вечера прошу вас с Луной быть готовыми и одетыми для светского приема.

— Куда мы пойдем?

— К местному владыке, засвидетельствовать почтение.

Если я собираюсь задержаться в Моршанске больше двух недель, не нанести визит местному князю будет неуважением. Кроме того, если уж собрался задержаться, необходимо определяться с работой — деньги нужны. Вот только как их зарабатывать, я понятия не имею. Диплом есть, может, тренером в школу пойти? — подумал я, тут же усмехнувшись глупости идеи. Почему-то при этом я рассматривал свои руки с мозолями. Откуда у меня мозоли? А это нетрудовые, понял я, разглядывая одну из них на первой фаланге указательного пальца, характерную для фехтовальщиков. Но ведь с ублюдками князя я спарринговал всегда в латных перчатках…

Вновь нарастающим поездом прозвучал в голове гул, взорвалась боль под бровями, и со стоном опускаясь на стул, чередой калейдоскопа я увидел десятки кровавых образов. Антураж, обстановка, лица жертв — все разное, но действие повторялось раз за разом, и раз за разом я бил серебряным кинжалом. Но главное в картинках памяти — это руки; мои руки, а не убитого темного охотника Николая Раскалова, это все лично мои жертвы.

Вспышка памяти ушла, а я вздохнул полной грудью, вновь в состоянии приятной легкости и с новыми знаниями. Значит, не только посылки я разносил по ночным клубам Петербурга, а находясь под действием препаратов или же управляемый чужой волей, выполнял и другую грязную работу. Причем, судя по перекошенным лицам жертв и антуражу воспоминаний, ликвидировал я тех, кто злоупотреблял кровью, переступая границы.

Немногочисленный клан Львовых занимался активной торговлей запрещенными веществами. И теперь полностью понятно, как и откуда налажен этот поток и откуда появлялось как грязное, так и чистое сырье для разносимых мною по красным клубам Петербурга препаратов. Еще понятно, почему это делал именно я — чтобы для меня были открыты все двери, давая возможность прийти вот так с серебряным кинжалом на рассвете ко вконец упоровшимся в своей кровавой жажде клиентам.

Вопрос остался только в том, за что именно Третье отделение закрыло князя и почему не арестовали меня. Ладно, ответ так или иначе получу — когда кто-то придет за прототипом. Конкретно эту проблему решить я никак не могу, здесь только ждать, а пока нужно сосредоточиться на насущном. Итак, работа — что я умею?

Убивать. Я хорошо умею убивать, — на фоне размышлений мелькнула неожиданная мысль. Вот только пристегнуть это умение к необходимости заработать деньги будет не проще, чем мой никому не нужный диплом тренера.

Тогда что? Только Железная лига — принял я решение, с этим к князю Моршанскому и пойдем.