Жители Цюйфу называют карпа «красной рыбой». В доме Конфуция в жертву предкам приносят только «пятнистого коня» (Hemibar-busmaculatus), но не карпа, хотя он считается самой вкусной и ценной рыбой. Причина этому – именное табу на иероглиф «карп»(ли) из-за сына Конфуция, Кун Ли.

В 532 году до нашей эры у двадцатилетнего Конфуция и его супруги родился первенец. Конфуций занимал должность вэйли и успел прославиться – в честь рождения первенца Чжао-гун отправил мудрецу карпа. Правитель выбрал подходящий подарок: недорогой, но достаточно торжественный, он не нарушал ритуал и свидетельствовал о тепл ых чувствах адресанта. Для Конфуция это было честью, и, решив увековечить это событие, он назвал сына Ли. Взрослое имя-цзы Боюй тоже намекало на подарок правителя: иероглиф «бо» означает «старший сын», «юй» – рыба.

С малых лет Кун Ли учился у отца, часто в неожиданных ситуациях получал от него наставления в том, что касалось постижения наук и духовного самосовершенствования.

Однажды Конфуций с сыном отправились в храм луского Хуань-гуна. Кун Ли увидел, что деревянный сосуд перед алтарем немного покосился, и поправил его. Едва он убрал руку, как сосуд вернулся в первоначальное положение. Храмовый служка сказал Кун Ли, что этот деревянный сосуд называется юцзо[42] и предназначен для того, чтобы напоминать правителю об осмотрительности.

Заметив пытливый взгляд сына, Конфуций объяснил ему: «Юцзо стоит покосившись, если пуст; прямо, если наполовину полон, и опрокидывается, когда полон до краев. Просвещенный правитель ставит его перед своим троном, чтобы не забывать истину – “наполненное да опрокидывается”».

Конфуций попросил у служки ковш воды и медленно наполнил из него юцзо: заполнившись до половины, сосуд выпрямился. Мудрец продолжал лить, и юцзо внезапно опрокинулся. Конфуций сказал сыну: «Запомни это. Нет на свете таких вещей, которые бы не опрокидывались, когда полны».

Кун Ли был маленьким, когда его отец стал знаменитым учителем, Конфуций находил подход сообразно талантам каждого, не разделял людей на богатых и бедных, своих и чужих. Насчет последнего ученики иногда сомневались: однажды Чэнь Кан признался, что он и другие ученики завидуют Кун Ли, которому повезло родиться сыном Конфуция, и спросил, не получает ли тот особенных наставлений от отца. Кун Ли правдиво ответил, что слушал наставления вместе с остальными учениками и не обучался тому, чего бы не изучали другие, и лишь пару раз получил личные наставления, Так, однажды Конфуций в глубокой задумчивости сидел во дворе. Кун Ли на цыпочках обошел его, но вдруг тот окликнул сына: «Ты читал “Книгу песен”?»Кун Ли ответил, что не читал, и услышал: «Не изучив “Книги песен", невозможно постигнуть порядок вещей, сохранять душевное спокойствие и научиться изящной словесности, Как же тогда общаться с людьми?» В те времена князья-чжухоу и другие представители высшего общества любили процитировать как бы невзначай строки из «Книги песен» – примеры этому можно найти во многих доциньских письменных источниках. Так что, выслушав Конфуция, Кун Ли вернулся к себе и начал прилежно изучать «Книгу песен».

Во второй раз Кун Ли тоже проходил по двору, и его снова окликнул отец. Он спросил сына, изучал ли тот «Книгу ритуалов». Кун Ли ответил, что не изучал, и Конфуций серьезно заметил: «Не изучив “Книгу ритуалов”, нельзя обрести ясное понимание рангов, и тем более невозможно укрепиться в добродетельном поведении, Как же тогда встать на ноги?» Кун Ли удалился и принялся изучать «Книгу ритуалов»,

Чэнь Кан обрадовался: «Я задал один вопрос, а получил три важных урока: понял, как важно изучать “Книгу песен” и “Книгу ритуалов", и узнал, что совершенномудрый обучает своего сына точно так же, как обычных учеников, Поистине, я получил немало пользы!» Так зародилось выражение «передавать в поколениях стихи и ритуал», впоследствии в честь этого события в храме Конфуция построили зал Шилитан («зал Стихов и ритуала»).

В источниках мало сведений о Кун Ли. Известно, что, когда он достиг совершеннолетия, луский Ай-гун пригласил его на службу. Кун Ли отказался, сославшись на болезнь: у него действительно было слабое здоровье; он умер в пятьдесят лет. Сын Конфуция был искренним, порядочным, немногословным. В 483 году до нашей эры, за два года до смерти, у Кун Ли родился сын Кун Цзи (прозвище – Цзы Сы). На заре жизни мальчик наверняка пользовался горячей любовью дедушки. В документах можно найти лишь несколько диалогов, демонстрирующих целеустремленность и красноречие Кун Цзи, другие же факты из его детства не упоминаются. В «Исследовании письменных источников из Цюэли» приводится такая история:

Когда Кун Цзи было шестнадцать лет, он приехал в царство Сун. Сановник-дафу Юэ Шо завел с ним беседу о «Каноне писаний». «Во-первых, – сказал Юэ Шо, – новое не чета древнему [43], а во-вторых, если указы древних правителей были предназначены для народа, почему же в них используются такие сложные и непонятные слова?» Кун Цзи, только-только ступивший во взрослую жизнь, был молод и горяч. Он отвечал прямо и уверенно, ни на мгновение не задумываясь, и ответ его был следующим: «Не так давно в царстве Лу некто задал тот же вопрос. Я сказал: любое знание провозглашается для тех, кто может его понять. И если у кого-то не хватает способностей, то никакое знание он усвоить не сможет».

Юэ Шо разгневался. Он вскочил и призвал слуг, те, окружив Кун Цзи, обрушились на него с упреками, отказываясь выпускать, пока тот не признает поражения. Весть об этом дошла до правителя царства Сун, Он отложил государственные дела и отправился на колеснице к Юэ Шо. Видя, что вот-вот начнется потасовка, правитель громко выбранил сановника за поведение, недостойное ученого мужа, и вызволил Кун Цзи. Тот поблагодарил сунского правителя за помощь и сказал:

Вэнь-ван, будучи в заключении в Юли, составил «Книгу перемен»; дед мой, оказавшись в западне между царствами Чэнь и Цай, погрузился в ученые занятия и составил хронику «Вёсны и осени». Я же, Кун Цзи, бесталанный, но если после того, как сегодня в вашем царстве Сун так позаботились обо мне, ничего не создам – то куда это будет годиться!

Старый дом Конфуция

Находится на восточной стороне храма Конфуция. Во дворе этого дома Кун Ли услышал от отца, как важно изучать «Книгу песен» и «Книгу ритуалов». В год кончины Конфуция луский Ай-гун назвал этот дом «Залом долголетия» (Шоутан), где стали совершаться поклонения мудрецу. В 126 г. до н. э., когда Сыма Цянь объезжал места, связанные с Конфуцием, в «Зале долголетия» все было по-прежнему; перед домом последователи учения совершенствовались в ритуалах и этикете. Позже рядом с бывшим домом Конфуция построили зал Шилитан, где императоры, посещавшие Цюйфу, слушали разъяснения конфуцианских канонов, а изучавшие ритуалы и музыку практиковались в них перед принесением жертв. Здесь совершаются семейные жертвоприношения пяти поколениям предков Конфуция.

Кун Цзи вернулся в царство Лу и с еще большим прилежанием взялся за книги. Его главный труд – это трактат «Следование середине», включенный в эпоху Сун в конфуцианский канон «Четверокнижие».

Кун Цзи немногому успел научиться у деда: мудрец умер, когда внуку было шесть лет. Главным его наставником был ученик Конфуция Цзэн Шэнь, он же Цзэн-цзы. Цзэн-цзы часто ставил Учителя в пример Кун Цзи и призывал к осмотрительности:

Когда я сопровождал Учителя в его скитаниях по царствам, он был весьма осмотрителен как в словах, так и в действиях, и ни разу не нарушил правил этикета, положенных подданному. И все же, несмотря на это, его великое учение до сих пор не может найти повсеместного распространения и применения. Ты же сейчас глядишь на мирские нравы свысока 一 если не начнешь сдерживать себя, то вряд ли найдешь свое место.

Кун Цзи скитался по царствам Ци, Лу, Сун, Вэй, распространяя конфуцианское учение, но безуспешно: оно не интересовало обывателей. К старости он вернулся на родину, собрал вокруг себя несколько сотен последователей и передал учение Мэн Кэ – Мэн-цзы. Тот свел воедино многие идеи предшественников, и поэтому из всех мыслителей периода Чжаньго (Сражающихся царств) именно он стал важнейшим конфуцианским философом после Конфуция и получил от потомков титул «второй после совершенномудрого» (я шэн). Основанная Конфуцием школа жу цзя (конфуцианство) стала также называться «учением Кун-цзы и Мэн-цзы». В «Исследовании письменных источников из Цюэли» содержатся весьма любопытные диалоги Кун Цзи и Мэн-цзы.

Кун Цзи сказал Мэн Кэ:

– Если быть самодовольным и не заниматься самосовершенствованием, то сложно сформировать собственную духовную суть. Если выдвигать новое и оригинальное, а не исследовать общепринятое, то это оригинальное теряет смысл. Чтобы быть благородным мужем, требуется всего лишь воспитать в себе благородство характера, и высокие устремления появятся сами собой. Если относиться к людям в соответствии с ритуалом, то никто не посмеет быть неучтивым; если общаться посредством [правильных] речей, то люди не смогут насмехаться.

Мэн Кэ спросил у него:

– Что первоочередно для управления народом?

Кун Цзи ответил:

– Сперва дай ему выгоду.

Мэн Кэ в полном недоумении переспросил:

– Благородному мужу для просвещения всех живых существ достаточно быть человеколюбивым и справедливым, почему же вдруг речь заходит о выгоде?

Кун Цзи ответил:

– Благородный муж, руководствуясь человеколюбием и справедливостью, как раз и действует с выгодой для простого народа. Если в помыслах правителей нет человеколюбия, то у народа не будет возможности для существования; если властители не осуществляют человеколюбивого управления, то в народе будут смута и беспорядки. И в этом народу не будет никакой выгоды. Поэтому и можно сказать, что дать народу выгоду и действовать в соответствии с человеколюбием и справедливостью – одно и то же. В «Книге перемен» говорится: «Ли (польза) – согласие с долгом»[44]. Также там записано: «Действуй с пользой, сохраняя спокойствие, и тогда возвысишь Дэ»[45]. Все эти высказывания о выгоде (ли) исходят из главного, из самого значимого. Следовательно, в том, чтобы давать народу выгоду, и в том, чтобы просвещать его с помощью человеколюбия и справедливости, нет никакого противоречия.

За основу мироздания Кун Цзи принимал морально-этическую концепцию искренности (чэн), центральным элементом его учения было понятие «срединного Пути» (чжун юн). В «Книге [об эпохе] Хань» в главе «Трактат о литературе и искусстве» было 23 раздела-лянь под заглавием «Цзы Сы», утраченные впоследствии, Кун Цзи приписывается авторство дошедших до наших дней трудов «Следование середине», «Записки об образцах», «Записки об ограничении [ритуалом]» и некоторых других, Он умер в 402 году до нашей эры в возрасте 82 лет, Мало кто из прямых потомков Конфуция достигал столь почтенного возраста: только Кун Дэчэн, потомок в семьдесят седьмом поколении, дожил до 89 лет. В последующих поколениях Кун Цзи почтительно именовался «Излагающий совершенномудрого» (Шу шэн).

Он был погребен на кладбище Кунлинь в Цюйфу рядом с дедом и отцом. Могил ы расположены треугольником: могила Конфуция справа, могила Кун Ли слева, могила Кун Цзи – прямо перед могилами отца и деда. Такое расположение впоследствии назвали «вести сына, нести внука» – имелось в виду, что Конфуций ведет сына слева от себя и прижимает к груди внука.