Госпожа Сунь Цифан покидала Цюйфу беременной. По пути через Хубэй она родила девочку, которую назвали Вэйэ: второй иероглиф «э», по-видимому, выбрали из-за места рождения[151]. Рождение ребенка добавило праздничной атмосферы в это трудное время. В Чунцине их встретил на причале Кун Сянмянь. Супружеская пара временно разместилась на верхнем этаже банка Мэйфэн, в личной квартире заместителя директора банка Дэн Чаньцю, в новом жилом квартале Лянлукоу на западе города.

Национальное правительство располагалось в Ханькоу. На очередном собрании Исполнительного юаня велась особая дискуссия о судьбе Кун Дэчэна. Кун Сянси предложил отправить супругов на учебу в США, что позволило бы последним успешно вести антияпонскую пропаганду; для обеспечения безопасности отправить с ними Кун Линпэна и ответственного за повседневные дела секретаря, а на поездку выделить десять тысяч долларов из ежегодных правительственных грантов, По логике правительства, если потомок всемирно известного восточного мудреца поедет в США, то на это непременно обратят внимание западные страны, и их правительства и население будут все больше сочувствовать Китаю в Антияпонской войне. Поскольку Кун Дэчэн плохо знает английский, то супругам поможет Кун Линпэн: он вырос в большом городе, до войны учился в Яньцзинь-ском университете и довольно много знал о современном западном обществе. Кун Сянмянь пригласил инспектора Центрального банка Ли Мо преподавать Кун Дэчэну английский язык три раза в неделю.

Кун Линпэн был почти ровесником Кун Дэчэну. Он очень обрадовался, когда ему выпал шанс поехать учиться за счет государства, и, связав шись с администрацией Яньцзиньского университета, сообщил, что переводится на политический факультет Принстонского университета.

Во Втором архиве Нанкина хранится дело под заголовком «Просьба фэнсыгуаня Кун Дэчэна правительству о содействии в отбытии в США для исследования политической культуры ввиду того, что храм и место захоронения Конфуция находятся под угрозой разрушения войной»:

Постижение только лишь добродетели не соответствует требованиям современности, но я жадно стремлюсь к знаниям – посему подаю это прощение. Рожденный в конце девятнадцатого столетия, считаю, что единственно блюсти обычаи недостаточно: для мудрого и мирного пути нужно сочетать наилучшее из культур Китая и других стран. С юношества постигая науки, я размышлял о судьбе страны и питал надежду «взойти на плот и поплыть к морю»[152]. Если окинуть взглядом мир, то кажется, что опасности подстерегают со всех сторон. Поначалу зверства войны достигли Северного Китая, затем охватили половину страны. Храм и место захоронения Конфуция могут превратиться в руины, люди губят друг друга – сердце опечалено этим. Мои скромные успехи в учении не спасут страну, от стыда и гнева я не нахожу себе места. Не лучше ли вместо приношения жертв, не идущего на пользу родине, искать знаний, которые помогут будущему? Изучение в США политической культуры поспособствует установлению мира: благодаря правлению без жестокостей и казней наша страна будет принадлежать народу. Из-за военных действий побережье закрыто – как ходят китайские корабли? Какие нужны документы? Прошу отправить все указания телеграммой. После отъезда из страны я буду в крайней нужде. Надеюсь, вы снизойдете и проявите сочувствие, оказав материальную поддержку с тем, чтобы я мог спокойно отправиться за границу. Вернувшись после учебы, сочту за долг отблагодарить вас по мере своих сил. Прошу ознакомиться с моим ходатайством и одобрить его. С нетерпением жду дальнейших указаний. Почтительно докладываю председателю Национального правительства.

Чиновник церемоний-фэнсыгуань для совершенномудрого Учителя, достигшего полного свершения Кун Дэчэн (печать)

26 год Китайской Республики, декабрь

На пожелтевшей бумаге – комментарий Национального правительства:

(Решение: передать в Исполнительный юань.

Ниже стоят подпись, печать и указания председателя Национального правительства, датированные 20 января 1938 года.

Несмотря на одобрение правительства и серьезную подготовку к путе шествию, за восемь лет войны с Японией Кун Дэчэн так и не побывал в США. Кун Линпэн учился в Уханьском университете и часто писал в Чунцин, спрашивая, когда же они поедут, Кун Дэчэн неизменно отвечал, что поездка «откладывается». Позже Кун Лин-пэн написал, почему они так и не уехали:

Возможности уехать у него не было. Вместе с ним также должны были отправиться четверо – пятеро человек: полагаю, десяти тысяч долларов в год явно бы не хватило. Однако он давно уже знал об этом, но был полон энтузиазма и никогда не говорил, что не хочет ехать – почему же впоследствии передумал? Я мог только догадываться: возможно, он боялся, что не поймет чужого языка и не сможет привыкнуть к местной жизни, и потому отказался от этой идеи, но сказать мне об этом ему было неловко. Позже я узнал, что тогда в основном сопротивлялись уважаемые им старцы, такие как Дин Хуайфэн, Син Чжунцай, Чжан Цзи, Ван Сяньтан и другие. Также на него повлиял и учитель Люй Цзинь шань. Они полагали, что особый статус потомка Конфуция накладывает обязанность продолжать путь предшественников, а не стремиться к знаниям другой страны. Тогда Кун Дэчэн был молод, открыт и жаждал нового – например, ему нравилось носить одежду европейского кроя, но наставники были против. Они считали, что он должен следовать китайским традициям и нормам поведения. Сейчас кажется, что эти почтенные господа были косными и консервативными, однако в такого рода вопросах проявились другие черты личности Кун Дэчэна – уважение к учителям и мудрецам, способность подавлять собственные желания.

В Чунцине Кун Дэчэн поучаствовал только в одном событии, которое вызвало интерес общественности: по его прибытии в город местные власти устроили церемонию подношения жертв Конфуцию. Ее проводили на спортивной площадке средней школы, Церемония началась в семь утра: сначала устроили семейное жертвоприношение дома, затем – публичное. Первым распоряжался Кун Дэчэн. Он торжественно стоял перед трибунами, за ним расположились потомки Конфуция по прямой линии в Чэнду: Кун Сянмянь, Кун Линцань, Кун Линци, Кун Линжун, Кун Линкунь, Кун Линъюй, Кун Линпэн и другие.

Конфуций поднимается на гору Ишань

Ишань (другое название Дуншань) расположена в десяти с небольшим километрах к юго-востоку от современного городского уезда Цзоучэн. Она находится напротив протяженной с севера на юг горы Тайшань. В сочинении «Мэн-цзы» написано следующее: «Конфуций взошел на восточную гору (Дуншань), и город Лу показался ему маленьким. Взошел он на гору Тай, и все, что было под Небом, казалось ему малым»[153]. Когда Цинь Шихуан объединил страну, он объезжал восточные царства Ци и Лу и вместе со своей свитой взобрался на гору Ишань. В честь этого события его сановник Ли Сы вырезал стелу.

В публичном жертвоприношении участвовали муниципалитет Чунцина, несколько представителей от студенчества. Церемония была простой, без танцевальной музыки. Ведущий прочитал молитвенный текст, вслед за ним все три раза поклонились, Студенты явились в форме, остальные, по велению распорядителей ритуала, в традиционной праздничной одежде: длинных халатах и куртках-магуа. У Кун Линпэна был только халат: он не успел купить куртку, и ему ничего не оставалось, кроме как прийти на церемонию в западном костюме, что, разумеется, заметили журналисты, На следующий день одна из газет опубликовала фотографию Кун Линпэна, стоявшего в окружении традиционно одетых людей, под крупным заголовком: «Потомки Конфуция в европейской одежде – изменить Китай с помощью Запада». Это вызвало небольшой резонанс, однако Кун Линпэн не обиделся и даже отправил письмо журналисту, автору заметки, чтобы тот прислал ему фотокарточку на память.

В Чунцин приехала Ян Цзиньцин – супруга близкого родственника Кун Дэцзюна, который работал врачом во временном военном госпитале № 37 Главного управления хирургии Гоминьдана и участвовал в защите Нанкина. После падения города он с женой бежал в Ханькоу, где вновь поступил на службу. Беременная Ян Цзинь-цин страдала от токсикоза, но, узнав, что Кун Дэчэн и Сунь Цифан в Чунцине, поехала к ним. Супруги предложили ей остаться – так они прожили вместе три года. В жизни Кун Дэчэн отличался от того чиновника-фэнсыгуаня, каким его представляла пресса. Спустя полвека Ян Цзиньцин вспоминала:

Только прибыв в Чунцин, я узнала, что командир Сунь Тунсюань, расквартированный в Яньчжоу, по приказу Национального правительства лично отправился в дом Конфуция и сопровождал семью Кун Дэчэна на юг. Мы говорили с Кун Дэчэном о том, как вторжение врага унизило и опуст ош ило нашу родную «страну церемоний». Хотя мы с ним могли уехать в безопасные районы и спрятаться в тылу, чувство национальной гордости, патриотизм велели силой вернуть отнятое, изгнать противника из наших земель. Сидя рядом с Дэчэном, я также поняла, что его титул чиновника церемоний-фэнсыгуань для совершенномудрого Учителя, достигшего полного свершения, пожалованного Национальным правительством, в тех реалиях не имели значения: он не мог лично заниматься делами дома Конфуция – сокровищницы, хранив шей литературные памятники и реликвии предков. Кун Дэчэн мог, глубоко затянувшись сигаретой, тяжело ходить из угла в угол – и так долго-долго, не проронив ни слова. Я видела, как он усилием воли превозмогал глубокую тоску и страдания.

Меня мучила совесть из-за того, что наши беседы наводили на него печальные мысли, от которых было непросто избавиться. Всякий раз я осторожно меняла тему разговора, стараясь не задеть его.

Японская армия активно продвигалась в тыл страны. Чунцин одновременно был и второй столицей, и важным пол итическим, экономическим и военным центром, однако широкомасштабному наступлению и оккупации города препятствовало его географическое положение – несмотря на это, враг практически ежедневно совершал воздушные налеты, Военно-политические органы Чунцина призвали население пользоваться преимуществом расположения города в горах и выкапывать бомбоубежища. Сирена срабатывала каждый день – заслышав ее вой, люди спешили в укрытия, Второго сентября японцы сбросили на Чунцин колоссальное количество обычных и напалмовых бомб – огонь охватил весь город и не утихал трое суток: от многих домов остался только пепел, едва ли можно точно определить число убитых и раненых, Этот день вошел в историю как «пожар 2 сентября в Чунцине». Семья Кун Дэчэна успела спрятаться в бомбоубежище, все остались живы.

Конфуций поднимается на гору Тайшань

К северу от Небесных врат на горе Тайшань располагается каменная арка в три пролета, стоящая на четырех опорах. Надпись на арке гласит: «Место, где Конфуций поднимался на гору». Конфуций неоднократно поднимался на гору Тайшань, откуда можно было увидеть мир на многие ли вокруг. Гора Тайшань занимала особое место в сердце Конфуция. В последние годы своей жизни он также сравнил себя с этой горой: «Рассыпется гора Тайшань, гниют деревянные балки, а мир покидает мудрец!»

Вскоре они переехали в жилой квартал Хуалунцяо – там на склоне горы был дом управляющего банка Мэйфэн, Семья разместилась в специально освобожденных боковых комнатах. Пришли новости от правительства: в западном пригороде Чунцина в парке Гэлэшань для семьи Кун Дэчэна уже начали строить дом.

За горой располагалось военное ведомство Национального правительства, поэтому там часто пролетали японские бомбардировщики. На верху склона устроили большое бомбоубежище – трижды мог отзвучать сигнал тревоги, а Кун Дэчэн невозмутимо наблюдал за пролетавшими над головой самолетами. За безмятежным обликом потомка Конфуция скрывались стойкий дух, смелость и презрение к захватчику, Сунь Цифан и другие члены семьи не осмеливались увещевать Кун Дэчэна – с ним стоял только господин Люй Цзинь-шань, который, когда становилось опасно, окликал его. Кун Дэчэн, как и завещал Конфуций, всегда чтил наставников – взяв под руку господина Люй Цзиньшаня, шел с ним в убежище.

Через два месяца они переехали в дом, построенный на деньги правительства: окруженные горными пиками одноэтажные деревянные здания располагались в верхней части горы. На сто-двести метров выше был загородный дом председателя Национального правительства Линь Сэня, а на расстоянии чуть более полукилометра – основанный председателем госпиталь «Милосердие».

Кун Дэчэн назвал дом «Илань» («Роскошная орхидея») по песне «Иланьцао» из «Домашних поучений Конфуция»: Конфуций, вернувшись после странствий в царство Лу, в тихой долине увидел прекрасную одинокую орхидею. Кун Дэчэн попросил выполнить надпись одного из отцов-основателей Гоминьдана, превосходного каллиграфа Юй Южэня, затем нашел мастера, который вырезал иероглифы на деревянной доске, и разместил готовую табличку над воротами. За ними друг за другом стояли два одноэтажных деревянных дома в американском стиле, там открывался зеленый дворик.

В первом доме жили Кун Дэчэн с супругой, Вэйэ, две служанки Сунь Цифан, Ян Цзиньцин, Во втором – приехавший с ними из Цюйфу старший родственник Кун Линцань, учитель Люй Цзинь шань, секретарь Ли Биннань, бухгалтер Мэй Мусянь, двое слуг. Кун Дэчэн работал в комнате, где жили Кун Линцань и Люй Цзиньшань. Одну комнату определили под кухню. Мебель для нового дома купило правительство.

Несмотря на то что у потомка Конфуция была должность, он не занимался чиновничьими делами и жил отшельником: поначалу, только переехав в Чунцин, Кун Дэчэн много общался с представителями политических и культурных кругов, однако с тех пор прошло много времени, к тому же была война. После завтрака он занимался в кабинете, с Кун Линцанем и Люй Цзиньшанем ел местное блюдо – приготовленный на пару батат, нарезанный тонкими ломтиками, Обмакивая кусочки в сахар, мужчины курили, вели ученые споры, Сочинив стихотворение, Кун Дэчэн всегда просил Люй Цзиньшаня, хорошего поэта, внести правки. Даже на чужбине Кун Дэчэн никогда не переставал учиться, что восхищало всех окружающих. Каждый день, утром или вечером, он в одиночестве, иногда – с женой, прогуливался по склону горы.

Кун Дэчэн любил пекинскую оперу. В Чунцине по-прежнему продавались билеты на спектакли в традиционный театр – Кун Дэчэн с домашними часто ездили на них на одолженном у друзей автомобиле. С переездом в новый дом все изменилось: на машине было трудно преодолевать путь в гору, и Кун Дэчэн по надобности нанимал носильщиков, За две сопки справа от дома, внизу по склону горы был выход к устью реки Миньцзян под названием Цыпинкоу – здесь открывались красивые виды и можно было развеять тоску.

В тыловой Чунцин съехалось немало западных ученых: находясь за границей, они просили о помощи в войне против Японии, вели дискуссии о методах изучения традиционной культуры, Простой и скромный Кун Дэчэн полностью сосредоточился на науке. Некоторые исследователи, характеризуя его, говорили, что он определился с направлением работы уже по достижении совершеннолетия и «был настоящим ученым, а не просто преемником конфуцианского учения», В Чунцине в то время выпускали сборники статей литераторов, что помогало завязать знакомство с наставниками и найти новых друзей, Своим учителем Кун Дэчэн считал известного ученого Ван Сяньтана, а друзья Фу Сынянь и Цюй Ваньли повлияли на его научные методы,

В начале зимы 1938 года в «Илань» приехал выпускник Миндэ Кун Сянцань, Он родился в 1921 году в Цюйфу, Он происходил из близкой родственной ветви рода Конфуция. Отец юноши, Кун Фаньпу, в последние годы эпохи Цин приравнивался к цзиньши III класса и занимал должность правителя области Тунчжоу (совр. городской округ Яньань). Оставив должность в Национально-революционной армии, бедный, но честный Кун Фаньпу вернулся в Цюйфу, Его назначили президентом Ассоциации конфуцианства, он получил известность и принимал участие в обсуждении всех важных дел дома Конфуция. Когда Цюйфу оккупировали японские войска, Кун Сянцань уехал в Чунцин, поступил в Шестую государственную среднюю школу городского округа Маньян: здесь учились беженцы из провинции Шаньдун, Хотя учеников освободили от платы за обучение и питание, им было непросто даже покупать учебники, Кун Дэчэн переписывался с родственником, часто помогал ему деньгами. После школы тот поступил в Чунцинский университет, который находился примерно в пяти километрах от дома Кун Дэчэна. По воскресеньям и праздникам, за исключением тех дней, когда он занимался с детьми одного доктора, Кун Сянцань проводил в доме «Илань».

«Беседка Созерцания потока» (Гуаньчуаньтин)

Беседка расположена в юго-восточной части храма Конфуция на горе Нишань над обрывом. Фундамент заложили в 1194 году, нынешняя постройка относится к эпохе Цин. По преданию, здесь Конфуций смотрел на слияние ручья Чжиюань и рек Фуцзы, Чжанма, Яньму, Тяньхуан, – и сожалел о ходе времени: «Все утекает, как эта вода, не останавливается ни днем, ни ночью»[154]. Ван Янмин в «Записях преподанного и воспринятого» развил эту тему: Ученик спросил: «“Время утекает, как вода” 一 вы говорите о том, что сами стали не таким живым и бодрым?»

Учитель ответил: «Да! Нужно регулярно использовать свое природное знание, только так можно сохранить живость и быть подобным воде; если остановишься хоть на миг, станешь не таким, как природа. В этом наивысший смысл науки, таковы совершенные мудрецы».

Кун Дэчэна часто навещали друзья семьи: Юй Южэнь, Дай Чуань-сянь, Дин Вэйфэнь, Чжан Цзи, Кун Сянси, Чжан Даофань, Хэ Сыюань, Ван Сяньтан и другие отцы-основатели Гоминьдана, представители культуры, знаменитости. С его домом соседствовали важные военные деятели, например, Фэн Юйсян, Чэнь Чэн, Лу Чжунлинь, которые часто проводили здесь отпуск, но Кун Дэчэн практически не общался с ними, Обсуждая Чан Кайши с друзьями, Кун Дэчэн никогда не называл его «председатель комитета Чан» или «президент Чан», предпочитая просто «господин Чан». При обращении к Юй Южэню он использовал слово «учитель», а не принятые неформальные прозвища вроде «декан Юй» или «Юй борода»: в то время каллиграфические работы Юй Южэня пользовались широкой известностью, и во многом именно он был учителем Кун Дэчэна. После переезда в «Илань» Кун Дэчэн все больше времени посвящал каллиграфии – многие просили его автограф, и он, будучи в приподнятом настроении после выпитого за обедом вина, брался за кисть, Нужно отметить, что, употребляя алкоголь, он также следовал словам Конфуция: «Вина пил вдосталь, но не напивался»[155].

Кун Сянцань вспоминал тогдашнего Кун Дэчэна:

Обычно он при беседах стеснялся, жил уединенно, иногда принимал приглашения Кун Сянси или соглашался участвовать в церемониальных обрядах, наведывался в Чунцин. Выезжая из дома, надевал шерстяную «суньятсеновку», полустоптанные черные кожаные ботинки – такая была его «парадная форма» для особых случаев. Дома же он обычно носил старую одежду и матерчатую обувь.

Хотя он не очень любил общаться с людьми или принимать гостей, мои знакомые и друзья, которых я пригла шал в «Илань», ему нравились. Помню, однажды я приехал с выпускником школы Миндэ по имени Лю Мэй шань. Когда он спросил Кун Дэчэна о его жизненной позиции, тот ответил: «Довольствоваться тем, что имеешь». Тогда это потрясло меня, я прочувствовал спокойствие и строгость Кун Дэчэна, и до сих пор не могу забыть об этом.

В 1940 году генерал Чжан Цзычжун направил солдат в провинцию Хубэй, где они ежедневно вели кровопролитные сражения с японскими войсками – и там героически погиб. В 1943 году в его честь в Чунцине провели траурный митинг и церемонию приношения даров к памятнику генералу. Кун Дэчэн преподнес траурные полотнища с сочиненной им парной надписью, гласившей: «Земля пропиталась кровью погибших за правое дело, старый город скорбит о павшем герое».

Сунь Цифан родила сына: поскольку древним названием Сычуани было Ичжоу, то мальчика назвали Кун Вэйи, Так они жили вплоть до победы в войне – в сентябре 1946 года семья Кун Дэчэна по распоряжению правительства полетела на самолете в Нанкин. Домом Конфуция по-прежнему управлял Кун Линъюй. В военные годы одного жалованья чиновника-фэнсыгуаня едва хватило бы, чтобы прокормить десятерых человек – им помогали из Цюйфу, Поскольку в те годы было трудно напрямую отправлять деньги в Чунцин, Кун Линъюй под предлогом торговли переводил средства через «Лекарственный склад Юйдэ».

Кун Дэцзюна, мужа Ян Цзиньцин, зимой 1940 года перевели на работу в Лоян. Его жена с рожденной в Чунцине в 1941 году дочерью Кун Фэйфу отправилась в Хэнань. В последующие годы обе семьи часто переезжали, поэтому их связь оборвалась – только позже Ян Цзиньцин выяснила, что семья «братца Дэчэна» накануне дня образования Китайской Народной Республики уплыла на Тайвань.