В мае 1930 года Янь Сишань [135] под лозунгом «восстановления справедливости» поднял войска против Чан Кайши; Чан Кайши бросил силы на «подавление бунта» – так началась Война центральных равнин[136] между военачальниками Гоминьдана. Коалиция против Чан Кайши состояла из Фэн Юйсяна[137], Янь Сишаня, Ли Цзунжэня[138] из гуан-сийской клики, а также Бай Чунси[139]. Командующим объединенной армией был назначен Янь Сишань. Его войска провинции Шаньси стали третьей группой, вторая и четвертая группы отвечали за ведение сражений на Тяньцзинь – Пукоуской и Циндао – Цзинаньской железных дорогах. Двадцать пятого июня они оккупировали Цзинань. Армия Чан Кайши потерпела поражение и бежала на юг, отступая в Цюйфу. В Цюйфу вошел полк Лу Бэньтана тринадцатой дивизии Ся Доуиня, а неподалеку от кладбища Кунлинь окопался кавалерийский полк Ма Хункуя[140]. К окрестностям Цюйфу немедленно начали стягиваться объединенные войска мятежников: три артиллерийских полка с более сотней орудей готовились штурмовать город.
Ранним утром первого июля жителей Цюйфу, успевших за многие годы забыть о войне, разбудили звуки массированных выстрелов: горожане увидели, как войска Чан Кайши возводят фортификационные сооружения, и запаниковали. Соперники, готовые сражаться друг с другом из-за политических разногласий, могли обратить древний город в руины.
Десятилетний Кун Дэчэн и его сестра Кун Дэмао играли во дворе, когда услышали первые выстрелы. Служанки увели детей в дом, на улицах кричали: «Война! Война!» Среди членов семьи началась суматоха: они сновали туда-сюда, двигали мебель, хватали одеяла. Детей спрятали, приказав ни в коем случае не выходить – толстые стены уже сотрясались от снарядов.
Военные действия шли несколько дней, дома в пригороде Цюйфу были разрушены или разграблены, К счастью, жертв, кроме раненого жителя деревни Шэнгосы на востоке от семейного кладбища, не было. Многие горожане копали ямы и погреба, накрывали их досками и палками, маскировали сверху землей и прятались там целыми семьями, поднимаясь только лишь для того, чтобы приготовить еду и сходить в туалет. Все больше людей искали убежища в усадьбе и храме Конфуция: как они полагали, от снарядов их защитят не только высокие толстые стены, но и покровительство святого. В храме укрылись несколько сотен человек, а в доме на одной только задней женской половине – более тысячи. В передней части дома стоял гроб с телом госпожи Тао – спали даже под ним.
Еды и воды не хватало. Несколько снарядов все же попали в дом, в том числе в башню Куйвэньгэ: от взрыва пострадали более десяти человек, один был убит. Снаряд, попавший в зал Чжуншутан, не разорвался; был один тяжелораненый, Обстрелы разрушили женскую половину в нескольких местах. На улице Умацы на территории храма стоял высокий флагшток с красной буддийской свастикой, который коалиция, ошибочно приняв за знак штаба гарнизонной армии, использовала в качестве цели бомбардировки – снаряды по большей части попадали в пруд при храме, что помогло избежать печальных последствий.
Восьмого июля заместитель командующего силами коалиции Ли Шэнда адресовал Кун Дэчэну несколько писем, в которых заявил, что Чан Кайши «призывает к ложным идеям и захвату власти».
Это вынудило коалицию мобилизовать армию. Ли Шэнда также выразил надежду, что Кун Дэчэн взовет к здравомыслию противника и вынудит его покинуть город, в противном случае коалиция не ручается за последствия. Посоветовавшись с Кун Фаньпу, главой конфуцианской ассоциации, Кун Дэчэн ответил, что орудия пробили восточную стену, Передний и Задний залы, храм Конфуция, он боится за храм предков и «умоляет о дополнительной защите». Тем не менее, снарядов запускали все больше, и отчаявшиеся горожане, среди которых был и Кун Фаньпу, стекались ко входу в штаб Чан Кайши и призывали армию отступить из Цюйфу, чтобы не допустить массовой гибели людей, Командующий отказался к ним выйти, чем вызвал народное недовольство.
Кун Дэчэн и Кун Дэмао провели в осажденном Цюйфу одиннадцать суток, не покидая своего укрытия. Люди были в панике: некоторые считали, что если армия Янь Сишаня войдет в город, то солдаты опорочат молодых девушек. Обеспокоенные служанки собрали длинную косу Кун Дэмао в пучок и одели детей как крестьян в холщовую одежду.
В дом Конфуция вода шла по специальному трубопроводу из южной части города, но с появлением в усадьбе новых жителей начались проблемы с питьевой водой: при доме был лишь один колодец, и то негодный, Многие заболевали, не хватало лекарств и врачей, вот-вот мог закончиться провиант, Артиллерийский огонь штурмующей город армии Яня становился все более ожесточенным, Янь Сишань направил письмо гарнизону города, в котором заявил, что, если в установленное время не откроют городские ворота, будет применена химическая газовая бомба. Солдаты, защищавшие город, могли видеть тяжелую артиллерию противника, но не знали было ли среди нее оружие с ядовитым газом. Это заставляло жителей города и дома Кунов беспокоиться еще больше.
К счастью, абсолютно безвыходных ситуаций не бывает, Сторонникам Чан Кайши удалось переломить к лучшему обстановку на Лун-хайской линии (Ганьсу – Цзянсу): Чан Кайши немедленно приказал сузить линию фронта, оборонять Сюйчжоу и направить подкрепление вдоль линии Тяньцзинь – Пукоу на север. Уже через два дня к Цюйфу подоспело подкрепление, захватившее тылы противника. Силы мятежников, видя, что дела обстоят плохо, бежали на север.
Башня Куйвэньгэ («башня Императорских книг»)
Здесь хранились книги и подарки императоров. Здание построили в 1018 году, в 1191 году его переделали и дали нынешнее название. Деревянный павильон венчает трехъярусная крыша с четырьмя кронштейнами-доугун. Во времена цинского Канси землетрясение разрушило многие дома в Цюйфу, однако «Императорские книги» устояли.
В одиннадцатидневной битве за Цюйфу были убиты или ранены более трех тысяч бойцов, артиллерия коалиционной армии мятежников выпустила по городу более восьми тысяч снарядов, к счастью многие из них так и не разорвались, в том числе и попавшие в дом и храм Конфуция. Один упал на женской половине и скатился по лестнице, другой – перед статуей Конфуция в храме Конфуция, В зале Чжуншутан снаряд ударился о стену и вылетел из комнаты, другой – попал во флигель Хунъэсюань, где учился Кун Дэчэн. Несмотря на практически отсутствие человеческих жертв, война все же принесла немало ущерба. В зале Дачэндянь разорвалось два снаряда, в храм Яньмяо попало более тридцати снарядов, деревья были сломаны, памятники – разрушены, некоторые статуи перебиты пополам, Пострадали могилы на семейных кладбищах дома Конфуция и Яня, храм Чжоу-гуна за городом. Помимо этих видимых повреждений война оставила в душе потомков Конфуция неизгладимый отпечаток. Спустя полвека Кун Дэмао вспоминала:
После войны мы каждый день на протяжении нескольких месяцев принимали лекарства, чтобы вылечить эту болезнь, но что это была за болезнь, мы не понимали сами. Может быть, страх?
Если человек в детстве испытал страх, он останется с ним на всю жизнь.