Кун Дэчэну пришла пора идти в школу. Частные школы занимали важное место в системе традиционного образования: согласно отчетам за 1920 год, только в Цюйфу было открыто несколько десятков частных школ, а в сельской местности – больше ста двадцати. Они делились на четыре типа: в первых учитель преподавал у себя дома; школы второго типа – семейные школы – открывали знатные семьи и сами подбирали учителей; школы третьего типа возводились на жертвенных полях у храмов предков; школы четвертого типа, бесплатные школы на общественных началах, существовали за счет храмовых пожертвований или частично за счет государства.

Семейная школа дома Конфуция была эталоном, Изначально она располагалась в западном крыле главного здания, позднее ее перенесли на территорию Западной школы, В центре школы на большом столе был алтарь Конфуция, по бокам от него – столы поменьше, рассчитанные на трех человек. Учитель сидел за столом с алтарем, у окна были места для Дэци, Дэмао и Дэчэна, на каждом столе лежали «четыре драгоценности рабочего кабинета»: кисть, тушь, бумага и тушечница.

На семейном совете наставником решили пригласить Ван Юйхуа. Он был родом из Лайу и окончил учебное заведение нового типа. Вскоре после того, как учитель Ван приступил к работе, старшие члены рода сочли, что его знаний канонов недостаточно, чтобы обучать потомков Конфуция, и госпожа Тао начала искать еще одного учителя.

В это время на экскурсию в Цюйфу приехали сотрудники почты Китая, среди которых был пожилой, примерно семидесяти лет, Чжуан Гайлань: знаток канонов и прекрасный каллиграф, в последние годы цинской династии он был академиком в Ханьлинь, Посовещавшись, госпожа Тао и старшие члены рода решили пригласить его преподавать, и тот сразу согласился. Учитель Чжуан не требовал даже жалованья: он хотел лишь жить при доме Конфуция и просил, чтобы семья Кунов покрывала его ежедневные расходы. Спустя некоторое время он рекомендовал молодого цзюйжэня по имени Люй Цзинь-шань – теперь занятия вели по очереди три учителя.

Учебная программа в домашней школе не ограничивалась канонами и включала английский язык, арифметику, географию, историю и музыку. Самым популярным в те времена предметом, безусловно, был английский язык, С лета 1924 года его преподавал студент Педагогического университета Цюйфу, писатель-прозаик У Босяо. В доме Конфуция он проработал год. Друзья подшучивали над ним, называя наставником для «учителя и образца для всех поколений».

На занятиях потомки Конфуция писали сочинения, стихи, диктанты, отвечали на вопросы и так далее. Каждый раз при выполнении задания нужно было указывать возраст, фамилию, имена мин и цзы, порядок старшинства в роде. У первой дочери Кун Дэци имя-цзы было Бопин, у младшей Кун Дэмао – Чжуншу, у Кун Дэчэна – Дашэн («познавший истину»). Когда Кун Дэчэну было девять лет, его подпись на задании выглядела следующим образом: «Девять лет, Кун Дэчэн, имя-цзы Дашэн, семьдесят седьмой потомок».

Ван Юйхуа требовал, чтобы ученики вели дневник, записывали время подъема и отхода ко сну, температуру на улице. К почерку предъявлялись высокие требования. Приведем в пример дневниковую запись Кун Дэмао из архива дома Конфуция:

Встала утром в шесть часов, умылась и причесалась, в половину восьмого пришла в школу, изучала «Книгу ритуала». В девять часов позавтракала, мелко прописала шесть добродетелей, изучала «Цзо чжуань»[112]. В двенадцать закончила занятие. После обеда час молилась в зале предков, потом кланялась перед статуей Будды в храме, в 13.30 вернулась в школу и прописывала иероглифы, читала «Цзо чжуань» и выучила два танских стихотворения. В пять часов кончились занятия, прогулялась в саду. После ужина пришла в школу и повторяла «Книгу песен». В восемь часов писала дневник. Немного отдохнула. В десять часов легла спать.

Сегодня было пасмурно с прояснениями, дул сильный ветер, термометр показывал сорок два градуса [113].

Хотя школа находилась на территории дома Конфуция, порядки были строгие – занятия начинались вовремя. Обычно дети вставали в половину седьмого утра, умывались и чистили зубы вместе с кормилицами, в семь приходили в школу, час читали «утренние книги». В восемь часов завтракали с учителем, в одиннадцать занятия заканчивались, В двенадцать дети обедали на женской половине с госпожой Тао, после обеда возвращались на занятия. Ужинали в пять или шесть часов. К третьему зимнему месяцу темное время суток становились длиннее, и вечером добавляли время «учебы при светильниках». В три других сезона вечерами учиться было не нужно.

Согласно правилам домашней школы три дня в месяц можно было не учиться, Преподаватели пренебрегали этим предписанием, и зачастую дети отдыхали только во время новогодних праздников: даже если Кун Дэчэну нужно было приносить жертвы, убирать могилы предков, наносить визиты или принимать иностранных гостей или важных лиц, ему приходилось отпрашиваться у учителей, а закончив свои дела, вовремя возвращаться в школу, Целью таких жестких требований было привить уважение к учебе и работе для того, чтобы Кун Дэчэн соответствовал образу достойного потомка Конфуция. Иногда сестрам и брату все-таки разрешали отдохнуть от изнурительной учебы и прогуляться во дворе.

Учителя будто нарочно редко хвал или учеников за успехи. Однажды Кун Дэчэн записал в тетради:

Учитель Чжуан Гайлань продекламировал их несколько раз и прокомментировал: «Над ритмикой стиха еще следует поработать. Но в твои юные годы не стоит так много думать о тоске». В архиве дома Конфуция сохранились работы детей, и среди них были сочинения одиннадцатилетнего Кун Дэчэна: «О чжаоском Улин-ване» и «Волк и пес», которые все же удостоились похвалы.

Кун Дэчэн оправдывал возложенные на него ожидания и, несмотря на молодость, умел вести беседу: гостей он обычно принимал в Западной школе, их угощали в зале Чжуншутан («зал Преданности и великодушия»). С визитом к Кун Дэчэну приезжали Сунь Фо (Сунь Кэ), Фэн Юйсян и Кун Сянси [114]. Перед встречей с официальными лицами учителя Кун Дэчэна помогали ему подготовиться к возможным темам разговора.

Однажды десятилетний Кун Дэчэн принимал женскую экскурсионную группу. Девушки, воспитанные в духе современности, окружили маленького Яньшэн-гуна и забросали его вопросами, но Кун Дэчэн держался вежливо и достойно. Экскурсантки громко обсуждали, что потомок Конфуция ведет себя скромнее, чем монах, Правда, Кун Дэчэн тогда еще не вступил в тот возраст, когда девушки могли поколебать его нравственные устои.

Веяния современности проникли и в дом Конфуция, как только дети начали учить английский язык. Когда самый молодой из учителей, Ван Юйхуа, только приступил к работе в доме Конфуция, по велению госпожи Тао старшей Кун Дэци начали бинтовать ноги. Девочка страдала от боли и каждый день плакала. Учитель Ван объяснил как это вредно и сказал, что от этого обычая уже отказываются. То ли он убедил госпожу Тао, то ли из уважения к учителю, но госпожа Тао не только сняла бинты с ног старшей девочки, которая носила их уже полмесяца, но и не стала бинтовать ноги младшей.

Чжуан Гайлань придерживался традиционных взглядов, Однажды Кун Дэчэн поехал со слугой на прогулку в деревню и увидел, как разводят свиней. Вернувшись домой, он приказал купить ему поросенка: мальчик хотел сделать его своим питомцем, как собаку или кошку, Не прошло и нескольких дней, как об этом узнал учитель Чжуан, Приводя цитаты из канонов, он внушил Кун Дэчэну, что влиятельным семьям не стоит выращивать коров, баранов, свиней и других животных, которых простой люд держит ради выгоды. Кун Дэчэну пришлось уступить учителю и отдать поросенка слуге.

Напряженная учеба в домашней школе продолжалась вплоть до начала Японо-китайской войны, когда он был вынужден покинуть родной Цюйфу и уехать на юг с Люй Цзиньшанем. Дом Конфуция остался на попечении Чжуан Гайланя.

Десятилетия спустя оказавшийся на Тайване Кун Дэчэн в «Семейных наставлениях и учении, переданном наставником» вспоминал:

Еда была очень простой, нам не позволяли относиться к пище избирательно, а также заказывать, что приготовить; есть нужно то, что дают – так было заведено в семьях старого уклада. Это не зависело от достатка семьи: детей воспитывали так, чтобы они учились довольствоваться малым и не выросли избалованными. Хотя семья могла позволить роскошную одежду, дома это было не принято. В детстве мы носили холщовую одежду и обувь.

В общении с людьми тоже действовали строгие правила. У нас было немало слуг, но детям не разрешали злоупотреблять распоряжениями, а если мы и просили их что-либо сделать, то почтительно; если кто-то из нас вел себя невежливо и это замечал взрослый, он обязательно нас отчитывал. Поэтому мы с детства уважительно обращались с едой и одеждой, почтительно вели себя с окружающими. Мне не забыть даже толику тех наставлений, что я получил в семье…

Конечно, когда человек растет в обеспеченной семье, он легко может стать избалованным и легкомысленным, в особенности в плане учебы. Мне нельзя было ошибаться, и я не получал никаких поблажек. В моем детстве учились не так, как сейчас: заучивание наизусть было основой всех основ, если ученик не мог запомнить, то учитель больно бил его по ладоням линейкой. Предметы были такими же, как и в других учебных заведениях того времени, но нас учили в более строгой обстановке. Благодаря старым методам обучения я до сих пор помню прочитанные книги. Родные, друзья и старшие всегда меня отчитывали, если я ошибался, матушка никогда меня не защищала.

<…> Семейное воспитание и обучение заключались в уважении старших, сыновней почтительности, искренности к другим людям, самодисциплине – этих принципов я придерживаюсь и по сей день.