В седьмом месяце 1919 года в Цюйфу пришла телеграмма из Пекина: Тао Шиюнь был тяжело болен. В тот же вечер его дочь со слугами и четырехлетней Кун Дэци уехала на поезде в столицу, Когда она прибыла в Пекин, Тао Шиюню стало лучше, и госпожа Тао решила задержаться в городе и ухаживать за отцом. В письмах Кун Линъи справлялся о здоровье тестя и всячески успокаивал супругу, рассказывал о второй дочери, Кун Дэмао.

В конце седьмого месяца Тао Шиюнь скончался. Яньшэн-гун отправился в Пекин выразить соболезнования, с ним поехал и врач при доме Конфуция Лю Мэнъи. В столице Кун Линъи поселился в резиденции Яньшэн-гунов на улице Тайпусыцзе. На третий день у него вскочил нарыв на спине, и Кун Линъи пришлось соблюдать постельный режим, Помимо Лю Мэнъи, возле него постоянно дежурили медики, которых пригласила госпожа Тао.

Через несколько дней Кун Линъи стало лучше. В архивах дома Конфуция сохранилась запись осматривав шего его врача: «Пульс слабый, однако постепенно приходит в норму, Дней через тридцать наступит улучшение. Нарыв был сильный, но поддается [лечению]. За три дня на нарыве образовался и отпал струп, кожа может зажить за десять дней», Среди прочих лекарств врачи также назначили принимать сушеный корень истода для успокоения нервов и заживления кожных покровов.

Легковозбудимый Кун Линъи был склонен к излишней рефлексии, Дома он часто предавался возлияниям и пьяным засыпал на месте. По мнению Лю Мэнъи, такой характер вкупе с пищевыми привычками легко мог стать причиной заболевания – нарыв на спине был следствием алкогольного отравления. Врач опасался, что болезнь будет настолько тяжелой, что не помогут даже придворные медики императора. Так и случилось – у Кун Линъи внезапно началось обострение. Согласно записям от третьего числа одиннадцатого месяца, на правой ягодице образовался красный нарыв, в основании чуть больше десяти сантиметров, твердый на ощупь.

Кун Линъи чувствовал, что вряд ли уже встанет на ноги, Он продиктовал распоряжения касательно домашних дел, свою волю в вопросе наследования титула Яньшэн-гуна, и передал завещание президенту Китайской Республики и отрекшемуся от престола императору Пу И. На смертном одре, когда Кун Линъи уже не мог говорить, он двумя пальцами правой руки указал на свой живот, а потом на сердце. Те, кто находился при нем, сразу же поняли: вторая барышня Бао, Ван Баоцуй, беременна уже несколько месяцев.

Кун Линъи упомянул об этом в предсмертных письмах президенту и Пу И: он писал, что наложница Ван на пятом месяце беременности, и если родится мальчик, тот унаследует титул Яньшэн-гуна, если же девочка, то наследника выберут члены рода.

Восьмого числа одиннадцатого месяца Кун Линъи скончался в пекинской резиденции на улице Тайпусыцзе. Ему было сорок восемь лет. Президент Сюй Шичан отправил губернатора столичной области Ван Да на траурную церемонию, проходившую в Пекине, соболезнования прислали бывшие высокопоставленные чиновники цин-ской империи. Премьер-министр Цзинь Юньпэн завизировал указ президента Сюй Шичана: на похоронные расходы выделили три тысячи юаней; во время транспортировки гроба в Цюйфу всем местным чиновникам по маршруту предписывалось оказывать необходимое содействие. Пу И, выражая глубокую скорбь о потомке совершенномудрого, выделил из департамента дворцового казначейства цинского двора пятьсот юаней для расходов на похороны.

Восемнадцатого числа двенадцатого месяца, через сорок дней после кончины Кун Линъи, гроб с его телом в сопровождении полного церемониального эскорта и конвоя из военных и при содействии полиции вынесли из резиденции Яньшэн-гуна, погрузили в парадный вагон, присланный лично президентом, и отправили в Цюйфу. Госпожа Тао с дочерью и сопровождающими вернулись домой поездом первого класса. Он прибыл на следующий день в три часа на вокзал в Яоцуне в уезде Цюйфу. В семь часов утра гроб с телом Кун Линъи торжественно, под барабанную дробь, сняли с поезда, а в два часа дня доставили к дому Конфуция, куда вскоре начали стекаться представители разных социальных слоев, чтобы принести свои соболезнования.

В усадьбе готовились к пышным похоронам Кун Линъи. Больше, чем за месяц до церемонии, госпожа Тао наняла в Пекине 64 носильщика, и они репетировали: носили гроб, на котором стояла полная чашка воды, и старались не расплескать ее. Дорогу от дома Конфуция до кладбища Кунлинь отремонтировали; также снесли постройки, которые могли помешать проходу похоронного кортежа. Гроб с телом Кун Линъи стоял в доме Конфуция, официальную церемонию выноса гроба устроили только через год и два месяца. К этому времени уже родился его сын Кун Дэчэн, и извещение о похоронах обнародовали от имени малолетнего Яньшэн-гуна.

Горожане вспоминали о пышных похоронах Яньшэн-гуна даже десятилетия спустя. Стоял морозный зимний день, шел густой снег, но все улицы Цюйфу и окрестностей были полны народа: люди приезжали из деревень за десятки и даже сотни ли от Цюйфу, Многие еще до рассвета спешили за город и, отыскав себе местечко, садились на корточки у стены, чтобы защититься от ветра, и ждали. В те годы, когда еще не было ни телевидения, ни радио, жителям деревень было куда важнее раз в году увидеть выступление бродячей труппы, чем даже встретить Новый год, что уж говорить о похоронах Яньшэн-гуна: ради них можно было проехать и десятки ли, тем более в свободный от сельскохозяйственных работ сезон, Также в те времена существовало поверье, что Яньшэн-гун – это спустившийся с небес дух звезды Вэньцюй [107], и любой, кто его увидит, никогда не будет страдать от глазных болезней. Каждый раз, когда Кун Линъи куда-либо выезжал, вдоль дороги выстраивались очереди желающих увидеть его.

На кладбище Кунлинь в окружении охраны провели церемонию прощания с землей (цыту). Простые наблюдатели лишь видели, как несли гроб, с обочин участка дороги длиной в пять ли: от Барабанной башни в центре города, через северные ворота и до кладбища Кунлинь. Распорядителем церемонии (цытугуань) пригласили комиссара военно-полицейской службы Яньчжоу Хэ Фэнъюя. Вторая дочь Кун Линъи, госпожа Кун Дэмао, в своих воспоминаниях «Рассказы из дома Конфуция», написанных через полвека, уделила ему особенное внимание:

До того как похоронный кортеж прибыл на кладбище, вооруженный цытугуань при полном параде отправился верхом на кладбище в сопровождении двух отрядов охраны, где сразился с «нечистой силой», чтобы гроб с телом нашел в земле покой. Считалось, что если цытугуань потерпит поражение, он даже может лишиться жизни, поэтому такое опасное задание поручали человеку не только определенного статуса, но здоровому, крепкому, умеющему сражаться. На похоронах моего отца цытугуанем был комиссар военно-полицейской службы Яньчжоу. Наша семья относилась к цытугуаню с необычайным почтением, щедро его наградила. Согласно правилам, в каждом из двенадцати домов рода Кун на похоронах должен был присутствовать цытугуань. Впоследствии из-за стесненных материальных обстоятельств его приглашали только в дом Конфуция, а в остальные дома уже нет.

Президент Бэйянского правительства Сюй Шичан, высокопоставленные чиновники, министры, гражданские и военные губернаторы провинций, именитые горожане, ученые, члены конфуцианских ассоциаций Китая, Гонконга и Макао, крестьяне, родственники прислали более тысячи траурных парных полотнищ и свитков с надписями.

Место блюстителя сыновнего долга, которое отводилось за гробом сыну покойного, на похоронной церемонии занимал Ту Шигуй, приближенный Кун Линъи, поскольку Кун Дэчэну, был всего год.

Кладбище Чжишэнлинь («Святейшая роща»)

Оно же кладбище Кунлинь – кладбище, где похоронены Конфуций и его потомки. Расположено приблизительно в трех ли к северу от города Цюйфу, занимает территорию свыше трех тысяч му. Это самое крупное, древнее и хорошо сохранившееся в Китае родовое кладбище и рукотворный парк. После смерти Конфуция его ученики погребли его к северу от столицы Лу. Впоследствии здесь хоронились его потомки. По мере того как постепенно рос статус Конфуция, расширялись и границы кладбища Кунлинь, а также появились потомственные смотрители кладбища и потомственные служки при храме.