Конфуций передавал ученикам идеи, которые могли пригодиться в управлении государством, и заботился о сохранении древнего наследия, редактировал и комментировал литературные памятники. Потомки мудреца продолжали деятельность предка в этих направлениях.

Потомка Конфуция в девятом поколении звали Кун Фу (264–208 гг. до н. э.). В одних источниках указывают, что его имя-мин было Фуц-зя, а цзы – Цзыюй, в исторических хрониках его называют Цзыфу или Кун Цзя. Он с детства посвящал себя изучению канонов, в совершенстве овладел шестью искусствами [52]. В «Расширенных записях об обители предков рода Кун» говорится, что он «находил радость только в Пути-дао прежних правителей и без устали совершенствовался в его изучении».

Кун Фу жил во времена Цинь Шихуана, который захватил шесть царств и объединил Поднебесную. Новая империя нуждалась в талантливых управленцах, и многие книжники-ши получили возможность продвинуться по службе и стать чиновниками. Кун Фу пожаловали титул луского Вэньтун-цзюня (Князь, познав ший культуру), а также почетное звание младшего наставника-шаофу наследника престола. Однако в глубине души он не был согласен с жестокой политикой циньской династии.

Распространять конфуцианское учение стало сложнее: то было время расцвета школы легистов [53]. У Кун Фу учился молодой и не по годам сообразительный Шусунь Тун, который хорошо понимал политическую конъюнктуру, Он без колебаний покинул учителя и, оставаясь конфуцианцем, перешел на службу первой в истории Китая императорской династии, Шусунь Тун пользовался признанием жестокого и недалекого Эр-ши Хуанди; непостоянного, подверженного резким сменам настроения Сян Юя; грубого и несдержанного Лю Бана. Ум и изворотливость Шусунь Туна поистине впечатляют; два современника-конфуцианца даже заявили ему: «Вы служили чуть ли не десяти правителям, ко всем подлаживались, чтобы быть к ним ближе и знатней»[54].

Лесть действительно была проверенной тактикой Шусунь Туна. При циньском императоре Эр-ши Хуанди Чэнь Шэн поднял восстание, и все ученые-боши единодушно заявили, что это мятеж. Эр-ши Хуанди разгневался. Один лишь Шусунь Тун, сумевший распознать характер тирана – глупого и недалекого человека, упивавшегося собственным величием, безо всякого смущения изрек чудовищную ложь: «Когда наверху есть просвещенный правитель, а внизу – законы и установления, каждый человек усердно исполняет свою работу, и с четырех сторон все стекается в единый центр, подобно тому, как спицы колеса сходятся в его втулке. Кто же тут осмелится поднимать мятеж? Это лишь жалкие грабители-мыши и мелкие разбойники-собаки, не более того». Это польстило тщеславию Эр-ши Хуан-ди, правление которого в итоге оказалось недолгим, и успокоило его гнев, смешанный со страхом. Ученые, предупреждавшие императора, попали в темницу, зато Шусунь Туна наградили и пожаловали ему звание боши[55]. Этот пример демонстрирует, насколько советник преуспел в искусстве бесстыдства и лицемерия.

К 14-му году правления Цинь Хихуана новая власть окрепла, однако среди поданных единства не было. Учения и труды, противоречившие официальной идеологии, по-прежнему пользовались популярностью, что угрожало стабильности династии, Первый министр Ли Сы, заботясь об интересах своего патрона, предложил сжечь неугодные книги и заживо похоронить приверженцев конфуцианского учения. Император тут же согласился с сановником, и по всей Поднебесной над конфуцианцами нависла чудовищная угроза.

Чэнь Юй, хороший приятель Кун Фу, тайком навестил его и предупредил: «Циньский ван собирается уничтожить труды совершенномудрого первоучителя по всей стране. У вас их так много, и вы должны как можно скорее что-нибудь предпринять!» Кун Фу ответил: «Труды, что я изучаю, никак не связаны с современной политикой и, скорее всего, вне опасности. Однако на всякий случай их лучше спрятать».

Под покровом ночи Кун Фу спрятал в стене храма предков «Домашние поучения Конфуция», «Суждения и беседы», «Канон писаний», «Канон сыновней почтительности» и другие труды, заново обложил тайник кирпичом и обмазал глиной, Много позже, уже в эпоху Хань, Лю Юй, носивший титул луский Гун-ван (пятый сын ханьского императора Цзинь-ди. – Примеч. ред.), приехал в Цюйфу и приказал снести дом Конфуция, чтобы расширить свой дворец. При сломе стены с тайником вдруг послышалась музыка: строители разобрали кладку и обнаружили книги. Позже легенду о мелодиях «струн и бамбука» объясняли так: поскольку древние книги писали на бамбуковых дощечках, которые связывали шелковыми шнурками, пластинки, ударяясь друг о друга при сносе стены, и издавали те звуки, В эпоху Цзинь в память о спрятанных Кун Фу книгах в бывшем доме Конфуция построили храм Цзиньсытан («храм Золота и струн»).

Со временем та стена обрушилась, и потомки воздвигли новую, три метра в высоту и более пятнадцати метров в длину, которую назвали «Луская стена» (Лу би). Найденные книги много значили для китайской культуры и конфуцианского учения, их воспевали последующие поколения, как, например, сунский поэт Ван Юйчэн в стихотворении «Надпись о Луской стене» и цинский император Цяньлун в стихотворении «Луская стена». Приведем фрагмент из «Надписи о Луской стене»:

Спрятав книги, Кун Фу с друзьями Чэнь Юем и Чжан Эром укрылся на горе Суншань. Там Кун Фу набрал свыше сотни учеников и обучал их канонам.

Вскоре Чэнь Шэн и У Гуан подняли в уезде Чэнь восстание против циньской тирании, Чэнь Юй с Чжан Эром примкнули к восставшим. Чэнь Юй увидел, что Чэнь Шэн – человек высоких устремлений, способный на великие дела, поэтому настойчиво рекомендовал ему Кун Фу. Обрадованный Чэнь Шэн тут же отправил к Кун Фу три повозки с золотом и другими богатыми дарами, приглашая его на службу. Кун Фу незамедлительно выехал, и Чэнь Шэн лично встретил его на подступах к лагерю.

Кун Фу советовал ему сделаться верховным правителем-гегемоном, Это совпало с желаниями самого Чэнь Шэна; он пожаловал Кун Фу титул верховного наставника императора-боши тайши и обращался к нему за советами. Чэнь Шэн почитал Кун Фу за эрудицию и дальновидность. К сожалению, из-за постоянных военных действий многие планы Кун Фу так и не реализовались.

Когда войско Чэнь Шэна, одерживая победу за победой, подошло к заставе Ханьгу, циньское правительство направило на оборону полководца Чжан Ханя, Окрыленный успехами Чэнь Шэн считал, что победа уже в кармане. Он отправил своего лучшего полководца Чжоу Чжана на запад атаковать заставу Ханьгу, а сам остался в тылу и не провел должной подготовки.

Обеспокоенный Кун Фу предостерегал Чэнь Шана:

В «Искусстве войны» говорится: «Не полагаться на то, что он не нападет, а полагаться на то, что я сделаю нападение на себя невозможным для него»[57]. Это означает, что нельзя надеяться на то, что противник не нападет на нас или не сможет нас победить; следует полагаться на собственную оборону, которую он не сможет преодолеть. Чжан Хань – доблестный полководец, к тому же солдаты, которых он ведет, не боятся смерти. Наш же Чжоу Чжан куда слабее. Если атака провалится, то наше войско не будет готово обороняться. Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.

Чэнь Шэн пренебрег словами Кун Фу, Чжоу Чжан вскоре был разгромлен, а возглавлявший циньскую армию Чжан Хань, воспользовавшись победой, продолжил наступление. Чэнь Шэн потерпел самое крупное поражение за все время с начала восстания, и в итоге оно привело к его краху.

Кун Фу пробыл советником Чэнь Шэна всего шестьдесят дней. Увидев, что его наставления не принимаются во внимание, и понимая, что поражение повстанцев неминуемо, он, сославшись на болезнь глаз, покинул лагерь и до старости жил в царстве Чэнь, Остаток жизни Кун Фу посвятил литературному творчеству, Высказывания и жизнеописания предков: Кун Цзи, Кун Бая, Кун Чуаня, Кун Цяня – и самого Кун Фу составили 21 пянь его труда «[Книга] учителей [из рода] Кун», важного литературного памятника раннего конфуцианства.

Луская стена

Расположена за залом Стихов и ритуала в храме Конфуция. Во времена гонений при Цинь Шихуане на конфуцианцев Кун Фу спрятал в стенах старого дома «Суждения и беседы», «Канон писаний», «Книгу ритуалов», хронику «Вёсны и осени», «Канон сыновней почтительности» и другие трактаты. В 154 г. до н. э. ханьский император Цзинь-ди переселил своего сына Лю Юя из Хуайнани в Цюйфу и пожаловал ему титул луского Гун-вана. Лю Юй решил снести дом Конфуция, чтобы расширить свой дворец. При сносе послышалась прекрасная музыка, а в стене обнаружились книги. В эпоху Мин в память о заслугах Кун Фу установили Стелу Луской стены.

Некоторые исследователи считают, что это подделка времен Троецарствия вэйца Ван Су или его учеников, поскольку в «[Книге] учителей [из рода] Кун» описывается смерть Кун Фу, Однако в древности не было понятия авторского права, которое бы требовало уважение к оригиналу и его передачу без искажений, поэтому часто переписчики вносили изменения в текст, которые при последующих копированиях переносились в новую книгу вместе с оригиналом. Таким образом, за несколько поколений в написанной Кун Фу книге могла появиться запись об обстоятельствах смерти самого автора.

Даже если «[Книга] учителей [из рода] Кун» – подделка, то это, как полагают другие ученые, не делает труд менее увлекательным или художественно значимым: некоторые главы, такие как «Малый словарь Эръя» («Сяо эръя»), часто цитируются исследователями древних китайских текстов и комментариев к ним, обладают научной ценностью и могут служить справочным материалом.

Потомок Конфуция в шестьдесят девятом поколении и составитель «Исследования письменных источников из Цюэли» Кун Цзи-фэнь характеризует авторскую манеру и стиль «[Книги] учителей [из рода] Кун»:

Я, Фэнь, прочел «[Книгу] учителей [из рода] Кун» – суждения этого текста исполнены духа времен Чжаньго! Разве бывает такое, чтобы достойные мужи непременно следовали за дуновением ветра? Если сравнить с теми, кто хитроумными маневрами и красивыми речами получал посты сановников и советников, узурпируя власть, знатность и богатство на благо своего рода и своих друзей, то различие между ними так же огромно, как между небом и землей? И потому нет ничего удивительного в том, что те, кто все еще хранил учение древних правителей, если были с чем-то не согласны, встречали свою старость и умирали в скитаниях. В том, что Фо-фу [Хэ] уступил царство Сун Ли-гуну, а через двадцать четыре поколения его дальний потомок [Кун] Цзи вдруг был объявлен наследником дома Инь и оказался почитаем династией Хань, был замысел небес, а не случайность.

Сын Кун Фу носил имя Суй и цзы – Цзыюань, по другим данным – Юаньлу. В источниках нет никаких сведений о его потомках на протяжении четырех поколений.

Кун Цзи первому присвоили аристократический титул – с этого момента начинается история рода Кун как «первого рода Поднебесной», потомки которого на протяжении более тысячи лет носили титулы от цзюней до гунов и хоу.

В знак уважения к достойнейшим мужам древности при ханьском императоре Юань-ди решили оказать почести потомкам династий Инь и Чжоу. Кандидатуру наследника Чжоу утвердили довольно быстро, ему пожаловали титул чжоуского Чэнму-хоу. Отыскать потомков более древней иньской династии оказалось сложнее: наследники разъехались по всей стране и носили разные фамилии, Объявлявшие себя потомками иньских правителей на деле ничего не знали о своих предках и не могли правильно указать их имена. Сановник Куан Хэн предложил: передавать титул к боковой ветви, если не оставалось наследников по главной линии. Правители Чжоу сохранили наследников двух предшествовавших династий, чтобы выразить почтение к прежним правителям и подчеркнуть преемственность традиций. Царство Сун, которым правили потомки династии Инь, прекратило существование, и установить очередность наследования было невозможно. В «Книге ритуалов» о Конфуции говорилось: «Цю был человеком из Инь». Следовательно, потомки совершенномудрого первоучителя Куна лучшие кандидаты на роль преемников Шан-Инь,

Император Юань-ди отложил решение этой проблемы до лучших времен, К ней вернулись при его сыне, императоре Чэн-ди; в докладной записке на имя императора сановник Мэй Фу писал:

В прежние времена династия Цинь истребила обе Чжоу и уничтожила шесть царств. Скрывшиеся мужи-отшельники не являли себя, и бежавшие от мирской суеты не выходили из неизвестности. Три династические традиции были прерваны, Дао-Путь Неба был нарушен. Из-за этого и сам циньский император оказался в опасности, и сын его был убит, и не было у него внуков и других потомков. Это и есть то, что называется «пытающийся уничтожить других уничтожит себя». По этой причине У-ван, когда захватил Инь, еще не успев сойти с колесницы, дал приказ сохранить потомков пяти властителей-ди и пожаловал в удел иньцам царство Сун, а сясцам 一 царство Ци. Тем самым он ясно дал понять, что все три династии будут стоять на ногах. Чэн Тан не приносил жертвы предкам, и род иньцев прервался, вероятно, именно по аналогичной причине наследники ваш его рода, государь, столь немногочисленны.

Иными словами, недолговечность циньской династии объяснялась пренебрежением правителей к предшественникам, а отсутствие у Чэн-ди сына связывалось с тем, что потомкам иньцев так и не воздавались положенные почести. Сановник Мэй Фу также цитировал отрывки из «Вёсен и осеней» и «Комментариев Гуляна», подтверждавших связь Конфуция с прямой линией наследников иньской династии:

Потому Кун-цзы – потомок Инь, и хотя он не принадлежит к прямой линии наследования, с точки зрения ритуала пожаловать его потомков титулом наследников Инь будет правильно <…> Родовой храм Чжунни действует лишь в Цюэли, и потомки рода Кун принадлежат к податному сословию. Приносить жертвы совершенномудрому по обычаям простонародья – это не соответствует замыслу Неба. Если государь велит, чтобы потомкам рода Кун пожаловали титул, соответствующий качествам самого Чжунни, то государство непременно будет одарено небесной милостью.

Поскольку от решения этого вопроса зависело, получит ли династия Хань благословение Неба, в первом месяце по лунному календарю 8 года до нашей эры было обнародовано:

В прошлом Чэн Тан получил мандат Неба, и был учрежден порядок трех династий; затем жертвоприношения прервались. Исследовав их потомков, мы не нашли никого, кто соответствовал бы лучше, чем Кун Цзи. Настоящим Цзи жалуется титул иньского Шаоцзя-хоу и получает в кормление 932 двора.

Так Кун Цзи стал представителем прямой линии потомков иньского правящего дома. Через десять лет, во 2 году нашей эры, его титул изменили на Сун-гун.

Сын Кун Цзи, Кун Хэци, и его внук Кун Ань последовательно наследовали этот титул. Однако у Кун Аня не было потомков, и прямая линия потомков Конфуция, протянувшаяся от Кун Фу, представителя девятого поколения, на этом прервалась. От Кунфу Цзя и до Кун Аня насчитывалось более двадцати поколений. До восьмого поколения – Кун Цяня – в роду всегда был только один наследник мужского пола. Прервавшаяся линия представляла собой потомков старшего сына Кун Цяня – Кун Фу, Но у Кун Цяня было еще двое сыновей – второй сын Кун Тэн и третий сын Кун Шу.

Кун Цзюй, сын Кун Шу, отличился воинской доблестью во время восстания Лю Бана, будущего императора Г ао-цзу, основателя династии Хань, и получил титул Ляо-хоу, который унаследовал его сын Кун Цзан. Эта линия потомков прервалась на четырнадцатом поколении от Конфуция, представителем которого был Кун И.

Осталась лишь ветвь Кун Тэна. Император Гао-цзу назначил Кун Тэна ответственным за ведение жертвоприношений Конфуцию. Сын Кун Тэна Кун Чжун был боши. У Кун Чжуна было двое сыновей – Кун У и Кун Аньго.

Кун У был старшим сыном в одиннадцатом поколении потомков Конфуция: потомки по его ветви представляли собой род совершенномудрого на протяжении почти двух тысяч лет.

Младшего брата Кун У звали Кун Аньго (ок. 156-74 до н. э.). Его взрослое имя-цзы – Цзыго. Он особенно выделяется среди потомков Конфуция своими заслугами в исследовании и сохранении конфуцианского учения.

Обнаруженные при сносе дома Конфуция «Канон писаний», «Книга ритуалов», «Суждения и беседы» и «Канон сыновней почтительности» были написаны древним письмом-гувэнь. Древнюю письменность понимали немногие, и Кун Аньго занялся изучением найденных текстов и переписал их современным письмом: по приказу императора «Канон писаний» из 58 разделов-пяней он дополнил комментариями, а также составил «Комментарий к “Канону сыновьей почтительности", написанный древними знаками» и «“Суждения и беседы” с комментариями».

Поначалу термины «современное письмо» (цзиньвэнь) и «древнее письмо» (гувэнь) обозначали два стиля написания иероглифов: под первым имели в виду почерк лишу, общеупотребительный в эпоху Хань, под вторым – письменность, распространенную до времен Цинь Шихуана. Ученые-конфуцианцы разделялись на представителей школы древних письмен (гувэнь цзя) и школы современных письмен (цзиньвэнь цзя) в зависимости от того, какие тексты они брали за основу. Школа древних письмен сформировалась, когда были найдены древнеписьменные каноны. Канонисты, изучавшие бытовавшие каноны до того, как были найдены более древние источники, выделились в отдельное направление, при Восточной Хань получившее название «современное письмо».

Кун Аньго стал родоначальником науки, занимавшейся изучением древнеписьменного варианта «Канона писаний», За последующее тысячелетие тексты, которые прежде считались утраченными, вдруг находились, или же, напротив, найденные труды вновь терялись: так, дошедший до наших дней вариант «“Канона писаний” с комментариями господина Куна» минские и цинские исследователи признали позднейшей подделкой.

В юности Кун Аньго изучал «Книгу песен» у Шэнь Пэя, а «Канон писаний» – у Фу Шэна. Кун Аньго был блестящим эрудитом и особенно преуспел в изучении канонов, При ханьском императоре У-ди он занимал должность боши, позже его назначили императорским советником и главой области Линьхуай, Он обучал Сыма Цяня древнеписьменным канонам, а канонам, написанным современным письмом, историка обучал философ Дун Чжуншу.