Я страстно люблю теперь сады по-английски, кривые линии, пологие скаты, пруды в форме озер, архипелаги на твердой земле и глубоко презираю прямые линии. Ненавижу фонтаны, которые мучат воду, давая ей течение, противное ее природе; одним словом, англомания преобладает в моей плантомании.

Среди дипломатической корреспонденции фонда «Сношения с Англией» Архива внешней политики Российской империи сохранились две копии «Записки о возделывании земли и украшении Каменного острова» (далее – «Записка») в дельте Невы. «Записка», написанная на французском языке, датирована 25 июля 1769 года; ее беловые копии, очевидно, были составлены в Коллегии иностранных дел, но однозначно отсылают к единственному автору – британскому послу при дворе императрицы Екатерины II лорду Чарльзу Каткарту[2]. В первой части «Записки», «сообщенной» послом, речь идет об эстетике и принципах создания английского парка, а во второй части предлагаются меры по превращению Каменного острова в пейзажный парк.

Почему лорд Каткарт взялся за далекое от дипломатии садово-парковое дело и почему его внимание привлек Каменный остров? Вернее всего, «Записка» была своего рода благодарностью посла главе Коллегии иностранных дел графу Н. И. Панину за возможность его большому семейству провести летние месяцы на Каменном острове во дворце, подаренном императрицей воспитаннику Панина – цесаревичу Павлу Петровичу.

Но не менее важно понять и то, имела ли «Записка» Чарльза Каткарта, составленная на заре увлечения британским парковым искусством в России, влияние на распространение английского стиля? Являлась ли «Записка» только дидактическим материалом и одним из многих парковых проектов или Каткарты сумели своим стилем жизни на Каменном острове воплотить идеалы, сформулированные в трудах их соотечественников – создателей и проводников пейзажного паркового стиля? Судить об этом можно, сравнивая переводы публикуемой ниже «Записки» и дневниковых записей леди Джин Каткарт, дипломатической корреспонденции Чарльза Каткарта и литературных записок Уильяма Ричардсона.

Пребывание в Петербурге давало мало возможностей для привычных англичанам прогулок: улицы казались опасными, парки старомодными, набережные Невы годились для променада только у императорского дворца. Даже с началом весны 1769 года, посетив Летний сад и оставив о нем весьма восторженное описание, леди Каткарт не преминула отметить «другой», отличный от английского, садово-парковый «вкус», правда, в этом случае без осуждения его «старомодности» (см. выше, с. 327, 378).

Посещения семьей Каткартов Петергофа во время государственных торжеств и Ораниенбаума по личному приглашению императрицы, решившей познакомить дипломатический корпус с созданным ею Китайским павильоном, впечатлили посольскую чету. Павильон в Ораниенбауме даже затмил окружающие его парковые нововведения Екатерины, хотя именно с Ораниенбаумом исследователи связывают первые опыты Екатерины по созданию пейзажного парка[1]. В Петергофе леди Каткарт отметила не только превосходные «водяные представления» (во время которых «струи воды поднимаются выше, чем в Версале»), но и сады, прелесть которых она находила в естественности, называя «лесом», и оценила дальнюю перспективу – открывающуюся из парка водную гладь Финского залива (см. выше, с. 383).

Наконец, в Санкт-Петербурге английская чета неоднократно посещала Екатерингоф, который до знакомства с Каменным островом почитала своим «любимым местом для прогулок», опять же отмечая там естественное сочетание природы и воды: «хвойный лес, подступающий к Неве там, где река становится очень широкой и открывается вид на берег Финляндии» (см. выше, с. 375).

Таким образом, в первый год пребывания в России Каткарты так и не нашли в столице и окрестностях достойных садово-парковых образцов «в английском вкусе». До лучших воплощений пейзажного парка британскими садовниками Чарльзом и Джоном Спарроу, Чарльзом Камероном, Джоном и Джозефом Бушами и многими другими, а также до теоретических трудов и практических опытов А. Т. Болотова предстояло прожить еще годы. Однако в 1769 году Каткарты не могли не почувствовать, по крайней мере, у императрицы[1] и в ее ближайшем окружении интереса к «новому» парковому стилю, о котором пока в России знали немного и судили по обрывочным впечатлениям путешественников и по редким переводам[2].

В Британии под воздействием идей графа Энтони Шефтсбери к середине XVIII века увлечение пейзажным садоводством уже захватило многих знакомых Каткарту английских и шотландских аристократов. Во второй половине века оно получило обоснование в серии трудов, часть которых, вероятно, была известна послу (особое распространение приобрели в это время сочинения Ланселота Брауна и Уильяма Кента)[1].

Потому-то, на наш взгляд, составляя «Записку о возделывании земли и украшении Каменного острова», британский посол взял на себя труд популяризатора идей, известных его соотечественникам. Он поделился с адресатом «Записки» (судя по всему, графом Н. И. Паниным или даже с самой императрицей) общими принципами английского садово-паркового стиля, а также своими собственными представлениями об идеальном парке, где Искусство лишь поправляет Природу, где господствуют «свобода», «простота, удобство, элегантность», где владелец является полноценным соавтором садовника и архитектора.

Когда лорд Каткарт составлял свою «Записку», Каменный остров представлял собой «восхитительный уголок» преимущественно дикой природы: «Этот остров, все соседние острова и берега реки украшены лесами, преимущественно березовыми, <…> их прекрасные серебряные стволы красиво контрастируют с зеленью листвы. На нашем маленьком острове <…> [лес] очаровательно сочетается с лугами и опушками, а поляны и берега усыпаны цветами». Правда, писал об этом не посол, а более поэтичный член «большой» посольской семьи воспитатель детей Уильям Ричардсон, который не планировал переустройства Каменного острова, но радовался вместе с леди Джин и детьми посла вечерним ароматам деревьев, утренним и ночным прогулкам на лодке вокруг островов и расточал похвалы ландышам, в изобилии цветущим на острове[2].

Между переездом семьи на Каменный остров и составлением Чарльзом Каткартом «Записки о возделывании земли и украшении Каменного острова» не прошло и месяца, наполненного многообразными заботами посольской четы от посещения высокоторжественных дней в Петергофе до лечения тяжелых приступов подагры, однако к 25 июля (5 августа) 1769 года Каткарт уже осмотрел территорию острова и был готов от общих рассуждений относительно преимуществ и красот английского пейзажного парка перейти к конкретным предложениям по обустройству местности и перестройке Каменноостровского дворца. Вторая часть «Записки» Каткарта содержала не только предложения о земляных и строительных работах на острове, но и упоминание о некоем разработанном послом (?) «плане» усадебного ансамбля (вероятно, том плане, что сохранился в коллекции РГА ВМФ[1]).

Составлением публикуемой ниже «Записки» вклад Чарльза Каткарта в распространение «английского вкуса» в российском садоводстве, однако, не исчерпывается. Чаще всего в литературе упоминается, что Каткарты способствовали появлению в России британского фарфора и фаянса Веджвудов. Действительно, сразу по возвращении с Каменного острова в сентябре 1769 года Чарльз Каткарт примет участие в размещении важного заказа императрицы на изготовление в мастерских Веджвуда сервиза на 50 персон, украшенного 1244 изображениями английских замков, поместий и парковых ансамблей. Этот знаменитый «сервиз с лягушкой», создание которого затянулось почти на пять лет, стал по сути «самым полным в век Просвещения иллюстрированным пособием новейшей системы садоводства» и «не имел аналогов даже в самой Англии»[2].

В заказе на этот сервиз упоминается и изображение Шо-Парка (Shaw Park), имения Каткартов в южной Шотландии, однако это изображение на сервизе не сохранилось[1].

Трудно судить, оставила ли «Записка о возделывании земли и украшении Каменного острова» какой-то след в истории русского садово-паркового искусства или надолго затерялась среди бумаг Коллегии иностранных дел. Хорошо известно, что дворец и парковые затеи на Каменном острове будут создаваться еще долгие десятилетия, и едва ли предложения британского посла были учтены при строительстве дворца Ю. Фельтеном и Д. Кваренги в 1770–1780‑х годах, В. Бренна в 1790‑х годах, Л. Руска в 1808–1811 годах и при разбивке парка в конце XVIII – начале XIX века Ф. Виолье, Ж. Тома де Томоном, В. Бренна, Дж. Бушем, Г. П. Пильниковым. Между тем письма, дневники и записки членов большой посольской семьи, включая сочинение воспитателя Ричардсона, дают повод предполагать, что приезды семейства Каткартов на летние месяцы в 1769, 1770 и 1771 годах на Каменный остров демонстрировали их многочисленным аристократическим посетителям новые и весьма авторитетные образцы времяпрепровождения в имении западного просвещенного землевладельца – ценителя Натуры и благоустройства, любителя свободного от оград и предрассудков социального и культурного ландшафта. Такой стиль жизни во дворце или поместье на природе с середины 1760‑х годов будет ассоциироваться с «английским», и создатели пейзажных парков в России вполне освоят принцип, о котором Каткарт писал в «Записке»: «Хозяин должен сам взять в руку карандаш и навести в своем имении красоту. Он должен выбрать своим проводником Природу, которая никогда не следует ни правилам, ни циркулю».