В 1950-х годах в Советском Союзе пропаганда китайской литературы поднялась до беспрецедентного уровня. В это время непрерывно выходило множество новых переводов, и среди них было огромное количество китайской поэзии. Увидели свет и собрания сочинений, и специализированные сборники. Поэзия была представлена «Ши цзин» («Книга песен») в переводе А. А. Штукина и «Антологией китайской поэзии», отобранной Го Мо-жо и под редакцией Н. Т. Федоренко. «Ши цзин» Штукина стала первым полным переводом всех трехсот песен на русский язык и заполнила данную научную лакуну; вторая книга – четырехтомная подборка, куда были включены многие знаменитые произведения известных авторов с древности по 1950-е годы. Эта антология – плод сотрудничества ученых двух стран – впервые показала советским читателям полную картину древней и современной китайской поэзии. Отточенность выбора и полнота антологии таковы, что и до наших дней это единственное зарубежное собрание подобного рода, образец для сборников и специализированных изданий, впоследствии создававшихся китаеведами, а оттого появление антологии стало большим событием для российской науки и для всего литературного сообщества СССР. Кроме того, в свет вышли отдельные издания стихов некоторых поэтов, в основном шедевры прославленных мастеров – Цюй Юаня, Ван Вэя, Ли Бо, Ду Фу, Бо Цзюй-и. Одновременно были также сделаны русские переводы китайских классических романов «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), «Саньго яньи» («Троецарствие»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), «Жулинь вайши» («Неофициальная история конфуцианцев»), «Цзин хуа юань» («Цветы в зеркале»), «Цзинь пин мэй» («Цветы сливы в золотой вазе»), перевели даже позднецинские многоглавные романы «Лао Цань ю цзи» («Путешествие Лао Цаня») и «Не хай хуа» («Цветы в море зла»). Что же до переводов современных авторов, то и здесь в фокусе внимания оказались как выдающиеся произведения, так и менее известные. В эти годы в СССР в китаеведении главенствовали именно переводы, в сравнении с которыми исследовательские работы были не столь многочисленны, и их выходило мало.

Начиная с 1960-х годов китайско-советские отношения с каждым днем становились все холоднее, литературный и культурный обмен был прерван на двадцать лет. Однако китаеведы, которых успели подготовить к этому времени, как раз достигли научной зрелости, и среди них оказались весьма сильные ученые, так что работа по переводу и изучению китайской литературы не только не прекратилась, но даже получила развитие. Развитие это имело тенденцию к перенесению акцента с древности на современность, сосредоточилось на переводах и сопутствующих исследованиях, с тем чтобы привлечь одинаковое внимание переводчиков и ученых и к древности, и к современности. Что касается переводов, то за эти двадцать лет они постепенно охватили самые разные жанры, можно сказать, была проделана работа по «восполнению и дополнению» сделанного в 1950-х годах. Переведенной поэзии, прозы, драмы, эссеистики стало больше, ассортимент наименований – разнообразнее. Появился весьма примечательный феномен – перевод поэта поэтом: сначала А. А. Ахматова (1889–1966) перевела «Лисао» («Скорбь разлученного») Цюй Юаня, затем А. И. Гитович (1909–1966) перевел стихотворения Ду Фу, а Л. Е. Бежин (р. 1949) – поэзию Се Лин-юня (385–433) и Бао Чжао (414?–466). В это время внимание ученых привлекла и такая форма китайской литературы, как бяньвэнь[181], а Л. Н. Меньшиков разобрал материалы из Дуньхуана[182], хранящиеся в Ленинграде, провел тщательное их исследование и затем опубликовал результаты своих трудов.

С приходом 1980-х годов распространение китайской литературы в России пошло на подъем и одновременно наполнилось новым содержанием. Объектами перевода были старая, новая и новейшая литература, произведения как великих мастеров, так и литераторов средних и мелких, от литературы письменной исследователи перешли к устному творчеству, фольклору, методы перевода стали очень разными, фокусируясь на самом главном и демонстрируя систематическую всесторонность. В этих условиях оказалось необходимо делать перепечатки уже имеющихся переводов или даже переводить заново, в том числе и то, что было сделано до Октябрьской революции. Тогда же начала выходить серия «Библиотека китайской литературы», охватывающая древность и современность, – громадное предприятие, в котором было запланировано сорок томов. До распада СССР в 1991 году одна за другой увидели свет 26 книг библиотеки, работа продолжается и поныне.

В течение века русские и советские ученые исследовали и переводили китайскую литературу главным образом следующих направлений: старая эссеистика, танская и сунская поэзия, юаньская драма, многоглавный роман и современная литература.

Б. Л. Рифтин, представитель российской школы китаеведения второй половины XX века, среди прочих наиболее ярко развил унаследованные им научные традиции В. М. Алексеева. Его имя хорошо известно в научных кругах Китая. Рифтин родился в 1932 году, окончил Ленинградский университет в 1955 году, он был научным сотрудником Института мировой литературы им. А. М. Горького. Среди многих известных китаеведов, изучавших китайскую литературу, его достижения наиболее весомы. Начав с фольклора, Рифтин обратился затем к простонародной и классической литературе, потом стал заниматься традиционной китайской культурой в самом широком смысле слова. Его основные труды: «Сказание о Великой стене и проблема жанра в китайском фольклоре», «Историческая эпопея и фольклорная традиция в Китае (Устные и книжные версии “Троецарствия”)» и «От мифа к роману: эволюция изображения персонажа в китайской литературе» – полностью или частично переведены на китайский язык, а вот «Чжунго шэньхуа гуши луньцзи» («Сборник статей о китайской мифологии и сказках»), «Ли Фу-цин лунь Чжунго гудянь сяошо» («Б. Л. Рифтин о китайской классической повествовательной прозе»), «Гуань-гун чуаньшо юй “Саньго яньи”» («Предания о Гуань-гуне и “Троецарствие”») и «Цун шэньхуа дао гуйхуа: Тайвань юаньчжуминь шэньхуа, гуши бицзяо яньцзю» («От мифов к рассказам о злых духах: сравнительное исследование мифов и сказок аборигенов Тайваня») вышли непосредственно на китайском. В 2003 году издательство «Чжунхуа шуцзюй» опубликовало подборку лучших статей Рифтина под названием «Гудянь сяошо юй чуаньшо» («Классический роман и народные предания»).

Исследовательский метод Рифтина уникален: он изучал китайскую литературу, используя русские литературу и теорию культуры и даже европейские теории литературы, вводил в свои изыскания теорию русской исторической поэтики, применяя метод системных исследований и сравнительного анализа, нащупывая путь, подходящий для изучения китайской литературы и культуры. Его преданность делу, профессиональный подход и научная скромность поистине достойны восхищения.

В 2003 году Рифтин за выдающиеся заслуги был удостоен особой медали Министерства образования КНР «За исследование китайского языка и культуры» – он первый русский ученый, получивший подобную награду. Рифтин был блестящим представителем научной школы Алексеева, в 1987 году стал членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 2008 году – и академиком РАН.