«Очерк истории китайской литературы» (далее просто «Очерк»), изданный в 1880 году, разделен на три части: первая и вторая отданы классическим конфуцианским, буддийским и даосским текстам, а также книгам по сельскому хозяйству и военному делу; третья часть – это поэзия, проза и драма. С современной точки зрения «Очерк» больше похож на историю культуры и основополагающих древних сочинений Китая.

Хотя объем текста, посвященный в «Очерке» собственно художественной литературе, и невелик, однако дает всестороннее историческое обозрение «изящной литературы», четко структурирован и содержит немало тонких наблюдений.

Автор подает китайские поэзию и прозу систематизированно. Он по порядку упоминает произведения от «Чжао-мин вэньсюань»[79], «Вэнь юань ин хуа»[80], от классической поэзии и поэзии одической («Лян ду фу»[81], «Шэнцзин фу»[82]) и до «романов в стихах» («Цзинь шан хуа», «Цзайшэн юань» и «Лайшэн фу»[83]), а кроме того, говорит и о «маленьких энциклопедиях» «Сань цзы цзин» («Троесловие») и «Цянь цзы вэнь»[84]. Васильев так отзывается о процветании китайской поэзии: «Если мы знаем и высоко ценим мелкие стихотворения Пушкина, Некрасова, Кольцова, то у китайцев поэты являлись на пространстве двух тысяч лет; их были тысячи», здесь, конечно, достаточно привести такие примеры, как «Сыма Сян-жу, Ду Фу, Ли Тай-бо, Су Дун-по и прочие»[85].

Посредством перевода и разбора примеров песен, од и гимнов из «Ши цзин» («Книга песен») Васильев разъясняет содержание и особенности этих трех типов стихов, высказывает критические соображения по поводу комментариев к «Ши цзин» хранителя этого сочинения Мао Хэна (ок. III–II вв. до н. э.), литератора и ученого Оуян Сю (1007–1072), прямого потомка Конфуция Кун Ин-да (574–648) и даже отца неоконфуцианства Чжу Си. Полагая «Ши цзин» собранием народных песен, Васильев выражает надежду на то, «чтоб кто-нибудь обратил внимание и на нынешние народные песни китайцев. <…> Не может быть, чтоб в различных частях Китая не было своеобразных песен, свойственных каждой местности»[86]. Удивительная проницательность для того времени! В Китае подобные вопросы начали ставить лишь в период «Движения 4 мая».

Титульный лист «Очерка истории китайской литературы»

При обозрении китайской драмы и прозы в «Очерке» отмечается, что «роман… тоже отдаленно родствен или одолжен своим происхождением внешнему импульсу. <…> Но, с другой стороны, как в драме, так и в романе китайцы не были простыми подражателями; в нации по сю пору не погиб дух самостоятельности; на все чуждое и пришлое она смотрит своими глазами, все перерабатывает по-своему – вот почему сюжет драм и романа является в китайском духе, выражает китайское миросозерцание»[87]. Васильев уважительно высказывается о драме «Си сян цзи» («Западный флигель»): «Едва ли найдется и в Европе много так обработанных пьес»[88]. Кроме того, он отмечает, что «как и в Европе, в Китае умеют также из истории и романа составлять драму. Так переделаны и “Саньго чжи” – “История Троецарствия”[89], и “Хун лоу мэн” – “Сон в красном тереме”»[90].

Обозрению китайской прозы в «Очерке» уделяется особое внимание. Автор систематизированно описывает широкий круг имеющих отношение к теме произведений: от рассказов и повестей «Ле сянь чжуань»[91], «Соу шэнь цзи»[92], «Тай-пин гуан цзи»[93], «Ляо Чжай чжи и» («Рассказы Ляо Чжая о необычайном»), многоглавных романов «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме») и «Цзинь пин мэй» («Цветы сливы в золотой вазе») вплоть до «Пинь хуа бао цзянь»[94] и «Хао цю чжуань» («Счастливый брак»), а также исторических повествований «Кайпи яньи»[95], «Лего яньи»[96], «Чжаньго яньи»[97] «Циго яньи»[98] и «Саньго яньи» («Троецарствие»). В. П. Васильев придает особое значение «Хун лоу мэн» и «Цзинь пин мэй», полагая, что «только роман… знакомит нас вполне с этой жизнью», однако при том отмечает, что «Хао цю чжуань» «едва ли… выражает собой действительную китайскую жизнь»[99]. Для характеристики каждого важного произведения Васильев добросовестно обращается к его оригинальному тексту, приводит значительное количество примеров, из такого текста взятых, как в случае с «Ши цзин», или вводит в свою книгу краткий пересказ сюжета для лучшего понимания, как в случаях с «Си сян цзи», «Хун лоу мэн» и «Цзинь пин мэй». Подобный подход облегчает читателю понимание иностранной литературы, с которой он не очень-то знаком. Словом, «Очерк» – первая в мире история китайской литературы, и в этом состоит его самая большая ценность.