Не знаю, сколько я спала на полу в ротонде. На темном небе уже виднелись звезды. Мраморные потертые за множество веков плиты еще хранили тепло итальянского солнца. Жесткие губы обветрились от солоноватого ветра, что вольготно чувствовал себя на вилле.

«Я тоже так хочу. Делать, что вздумается. Бежать, прыгать или лежать целый день в кровати и никуда не торопиться при этом. Не важно, чем заниматься. Главное, поступать так, как я считаю нужным, не оглядываясь ни на кого»

Но для того, чтобы это стало возможным, необходимо разобраться с Малычем, Отступниками, безопасниками и Лукиани. А еще выяснить, что произошло в поместье Роговых.

Мозг словно очнулся от спячки, стоило только понять, что дяди Олега больше нет в живых. Появление агента Бабичковкура на пороге поместья меня тогда здорово удивило, хоть и старалась выглядеть невозмутимой. В том состоянии, в котором была я, как-то адекватно отреагировать на происходящее не получилось. Зато теперь осознание настигло своей безжалостностью.

Кто посмел напасть на Роговых? Отступники? Люди? Или те, кто выступал против брака между мной и Денисом? Как там дедушка Сергей и бабушка Агата? Потеря дяди Олега может их сильно подкосить. Сначала мама, потом Григорий и я, а теперь еще дядя. С его женой они не очень ладят. Тетя Элиза еще та стерва, но все же она член семьи, а значит, мы должны поддерживать друг друга.

У кого лучше спросить о ситуации вокруг расследования смерти Олега Рогова, я так и не могла понять. С одной стороны, Энрико я доверяю больше, чем Холковскому. К тому же у итальянца связи, и ему быстрее откроются некоторые двери, чем мужу. С другой стороны, Денис — безопасник, а значит, о расследовании он знает из первых уст. Вот только кто из них поможет? И какова цена такой помощи?

За секрет Прометея Энрико готов сделать многое. Вот только готова ли я раскрыть все карты? Хоть и обещала, что помогу с этим, взамен на то, что он должен заботиться о Габи и ее родителях. Все же те, кто владел тайной титана, закончили свою жизнь не самым лучшим образом: прадедушку Этьена убили его же коллеги, Паоло Лукиани — погиб, помогая моей маме, как и Егор, который защищал меня. Остается папа. От него ни слуху, ни духу, впрочем, как и от Петра. Но есть надежда, что они оба живы и где-то скрываются.

Получается, что в шаговой доступности только я из тех, кто знает о силе Прометея. Гадать о том, в курсе ли предмета нашего договора с Лукиани остальные не приходится. Они не дураки и должны были понять, что за то, что я попросила, придется расплачиваться. А чем? Денег у итальянцев, может, даже больше, чем у меня. А вот информации — меньше.

Возможность передачи магических сил от одного мага к другому или к человеку, может изменить историю мира магии. С каждым годом все большее число рожденных чистокровных магов становятся пустышками. У них нет магии с самого рождения. А у кого она есть, слабы и не могут противостоять полукровкам, рожденным от союза мага и человека. Такая ситуация тревожит многих, особенно теперь, когда люди стремятся заполучить магические браслеты и силу. Если так будет продолжаться и далее, то в скором времени люди могут захватить мир магии, уничтожив или подчинив его себе. Но на это уйдет много времени. Десятилетия — это точно. А вот, если они узнают секрет Прометея, тогда — пару лет. Да и не только им эта тайна интересна: многие чистокровные маги на многое пойдут, лишь бы возродить былое могущество своих родов. И ведь никого убивать не надо, магию можно получить вполне законно, только необходимо знать пару заклинаний, желание мага поделиться, и вуаля, сила твоя. И для мага-донора никаких сложностей, магический резерв восстановится и сила вернется полностью. Как было у нас с Егором, когда в студенческие годы мы провели с ним эксперимент.

Как говорили древние, знание — сила. И тот, кто будет владеть этой информацией, способен стать самым влиятельным не только в Коллегии девяти магов Европы, но и на всех магических континентах. И Лукиани к этому стремится.

Политика и интриги — это интересно. Пора вставать и разбираться со всеми делами, пока маги не применили давний девиз магической школы: лежачих не бьют, их — добивают.

Напрячь мышцы дело несложное. Всего-то нужно немного терпения и силы воли, чтобы отдать приказ мозгу, и готово. Руки и ноги двигаются. Теперь чуть поднапрячься и встать. Потом шаг, другой. Мышцы ноют и болят, но держат тело вертикально. Кровь разгоняется по венам. В голове гул от напряжения, будто я гору сдвинула, а не поднялась на ноги.

Мысль о том, что Малявка осталась практически одна, не дает возможности остановиться и пожалеть себя. Хотя, казалось, что я уже разучилась это делать. Необходимо двигаться вперед, понемногу, но двигаться. Заставлять делать шаг за шагом. Тело должно слушаться меня, раз оно может это делать. Ветровы, гениальные лекари и доктора, сумели сделать то, что остальным было не под силу. Потом и доктор Рохос включилась. Так что физически я практически в норме.

Ребенок должен воспитываться в семье в окружении любящих родителей и близких, а значит, мне необходимо разобраться с Малычем и вернуть Сью с Майклом из комы. Всего-то делов. Дрожащей рукой вытираю пот со лба. Вечер, а мне жарко. Полдень, а мне холодно. Все не так, как надо.

Картинка перед глазами кружится, ноги почти ватные, а сердце бешено стучит. И снова вернулись гномы-шахтеры по мою голову. Но зато стою и опираюсь на колонну. Белая, высокая, стройная и свежие ровные борозды на ней. Удивительно. Провожу пальцами по ним, старинный мрамор был покорежен… когтями. Такие глубокие ровные следы мог оставить только зверь. Но откуда он здесь? У Лукиани?

Тревожно озираюсь по сторонам. Верить в то, что Энрико завел себе ручного тигра или гепарда не получается. Вокруг дети, а дикое животное всегда остается диким, тут уж ничего не исправишь. Не может глава семейства подвергать близких опасности и позволить хищнику свободно прогуливаться по саду. Тогда откуда свежие следы? Бороздки четкие, острые, ни одной пылинки еще туда не упало. Получается, что кто-то до меня здесь побывал? Или когда я тут… отдыхала?

Даже если зверь тут и был, то явно побрезговал моей ненормальной тушкой. Голод накатывает с новой силой, только согнуться пополам не получается от боли. Сил нет. Могу только привалиться к колонне и сжать зубы.

«Все пройдет, пройдет и это», — повторяю про себя слова царя Соломона.

Заставляю себя через «не хочу» и «не буду» развернуться к выходу из ротонды. Шаг. Другой. Третий.

Магия. Мне нужна магия, чтобы утолить этот чертов голод.

И вот я уже в верном направлении двигаюсь к выходу из сада. Наслаждаться вечерним пейзажем нет никаких сил. Да и цветов в этой части не так уж и много. В основном величественные кипарисы, клены и березы.

— Хорош природой любоваться, — командую сама себе. Малявка с безумно стремной игрушкой будет нервничать, что меня рядом долго нет. А ей и так все наши приключения даются не просто. И затравленный взгляд, что она иногда бросает на почти всех мужчин, так как боится, и стремление держаться поближе ко мне, как это было весь путь от коттеджа Ревельстоунов до виллы Лукиани. Все я видела, все замечала. Только магические качели не давали как-то это исправить. Я то взлетала до магических небес, то погружалась в Бездну безнадежности и голода.

«Почти как сейчас», — то ли подумала, то ли сказал кто-то вслух.

Я усмехнулась. Почти. Но не совсем. Резкий поворот налево и меня шатает. С трудом остаюсь на ногах. Сил двигаться нет, хочется калачиком свернуться и проспать до утра, а лучше до утра следующего дня. Но нельзя. Холодно. Голодно. И совесть зовет на подвиги.

Ветер шумит в листве, играет с волосами, подхватывает упавшие листья и лепестки цветов из центральной части сада. Дышится легко и свободно. Как же мне не хватало морского воздуха, что пропитывает солью волосы, одежду и каждую клеточку тела, бодрит, тянет на приключения и открывает новые горизонты. Можно просто наслаждаться вечером.

В правой стороне от меня, где зеленый забор из кустарника не доходит мне и до плеча, раздалось шуршание и сопение. Кто? Зверь с когтями? Я совершенно не в ресурсе сражаться с противником. И вскоре на дорожке оказались Фло и Габи. Усталые, немного напуганные, с ветками и листочками в волосах.

«А они ничего смотрятся вместе», — промелькнула молниеносная мысль.

Струя холодного воздуха, будто дыхание какого-то мифического чудища, пробегает по спине. Фло и Габи действительно смотрелись хорошо, будто дополняли друг друга. Он — сильные и жесткий, она — мягкая и нежная. Пока еще дети, а вот лет через десять будет совсем другая история.

Резко оборачиваюсь назад. Мои ли мысли были в голове, или я будто слышала кого-то? Рядом никого нет.

— Джина! — звонкий голос Габи врывается в мои мысли. — Мы тебя нашли. — Она с разбега налетает на меня. — Я так переживала!

— Знаю, малышка. Знаю, — поглаживаю темные волосенки Малявки. Горячая волна нежности обволакивает и насыщает. Не понимаю, как я могла даже думать о том, чтобы сдаться, когда рядом есть такое чудо?

Закрываю глаза и стараюсь запечатлеть этот миг в памяти. Тяжелые ладошки, горячее дыхание, сбивчивые слова на английском, но уже с итальянским акцентом.

Слышу шумное дыхание Флориана. Мальчуган опасается подходить, но нетерпение и авантюрный характер сделают свое дело. Он переминается с ноги на ногу.

«Да, не такую героиню он рисовал себе в сказках. Я должна была быть сильной, смелой, а показала себя слабачкой. Почти наркоманка. Да еще и без магии»

— Спасибо, — едва слышно произношу я, глядя на мальчугана, так похожего на моего лучшего друга. Фло гордо вскидывает подбородок и пытается копировать дядю Энрико. И это почти удается. Только озорство в глазах мешает ему выглядеть взрослым. Зато делает похожим на отца, Луку.

И мы идем туда, где нас не ждут: к склепу Лукиани. Фло умный мальчик и сразу понимает, куда мы направляемся, лишь только мы поворачиваем на боковую дорожку. Склеп примыкает к восточному крылу сада, будто являясь его продолжением. Здесь тоже все окружено цветами, деревьями и кустарниками. Только массивные усыпальницы не дают забыть, что это не место развлечения, а место скорби и воспоминания.

— Что это? Музей? — Габи крепче сжимает мою ладонь и инстинктивно прижимается к ноге, лишь только мы оказываемся у одного из склепов. И что самое удивительное, она настолько мне доверяет, что шла и не задавала вопросов все это время.

— Почти, — усмехается Фло. — Тут покойники.

Мне бы и хотелось дать ему подзатыльник, ведь пугает он Малявку осознанно, но сейчас рядом с Габи вся моя воинственность куда-то пропала.

— Они в могилах, а могилы в склепах. Так что никто оттуда не вылезет. Мертвые не возвращаются.

— А как же магия? — наивно интересуется Малявка.

— А мы им пяткой в нос и все дела, — хмыкаю я. Видя мою улыбку и хитрое выражение на лице напарника, Габи расслабляется. — Вот примерно так и сказал Лука, когда я оказалась здесь в первый раз.

— Правда? — удивился Флориан.

— Ага.

— А что ты ответила? — легкой интригой удалось прогнать страх из мыслей Малявки, заменив его интересом.

— Что лучше дать магическую затрещину, чем пяткой в нос.

В легкой, почти непринужденной болтовне мы дошли до нужного склепа. Я и забыла сколько их здесь. Род Лукиани был одним из старинных на юге Сицилии, хоть и не единственным из магических родов, кто удержался от соблазна лезть в дела людей и нагревать на этом руки. А связи с мафией у них были. Невозможно жить на Сицилии, быть богатым, стремиться к власти и совсем не контактировать с преступным миром. Кто же будет помогать в работе нелегального рынка магических товаров? Все мало мальски значимые магические семьи обращаются к этому источнику магических ингредиентов. Уж я-то знаю. Роговы тоже не исключение из правил.

Склеп, в котором покоится Лука и его отец Паоло, выглядит новым. Нет ни трещин, ни мха, ни каких-то сколов, которые присутствуют на других строениях вокруг. Усыпальница все такая же массивная, громоздкая и темная. Маленькое окно над входом в усыпальницу — будто возможность для лучика надежды или утешения. Кому что больше подойдет.

— Его построили недавно. Лет десять назад, — дрогнувшим голосом, заметил Фло. — По приказу бабушки. И здесь всего двое: дед и отец. Но ты знаешь, ты же здесь уже была.

Была, да, только ничего не помню. Все было как в тумане с одной-единственной мыслью в голове: как не сойти с ума от всех эмоций, нахлынувших тогда. Думала, не выдержу тех чувств, что налетели разом: горечь от гибели близких, вина за то, что не смогла помешать этому, усталость от необходимости вечно носить маску равнодушия. Хотя именно она меня и спасала каждый раз, когда дело принимало не самый приятный оборот. Есть один минус: изображая равнодушие, я становилась именно такой.

Шершавая дверь, гладкая ручка, твердые ступеньки под ногами. Безумно бьющееся сердце, и вот я уже готова сделать первый шаг в темноту, где находится лестница на минус первый этаж, а там в нишах у стен располагаются и захоронения.

— Зачем мы здесь? — в могильной тишине тихий голос Габи кажется ужасно громким.

— Мне надо попрощаться с лучшим другом. Это надо было сделать давно, — мой голос осип. — Оставайся здесь с Фло. Я быстро.

— Нет, — Малявка крепче сжала мои холодные пальцы. — Он тоже погиб? Его убили, как дядю Генри и Шерил?

— Да.

— Тогда я с тобой.

«Смелая Малявка. Кажется, есть шанс выиграть сражение»

Брать я ее с собой не собиралась. Но с другой стороны, почему бы и нет?

Вспоминая нахождение в склепе Лукиани, меня охватывает легкая грусть. Но лучше пусть она, чем голод или жажда. Они никуда не делись. При приближении к источнику магии голод усиливается, и меня начинает снова трясти. Появляется ощущение, что все внутренности срочно решили поменяться местами. А еще этот шепот. Тихий, бархатистый, проникающий в мозг и почти водящий с ума. Хотя по прошествии несколько дней, я, кажется, начинаю к нему привыкать. Тем более, что благодаря этому шепоту чувство голода почему-то притупляется. Будто они борются друг с другом за мое внимание, соперничая и ослабляя присутствие друг друга. Так что я почти благодарна непонятному голосу.

Откуда он? Что ему надо? И самое интересное, что я ни капли не понимаю, что именно мне говорят. Да и говорят ли? Чувствуется чье-то присутствие, но и то не всегда. Может, это очередное проявление магической ломки или мозг совсем набекрень съехал? После стольких нюктов неудивительно. Тогда безопасники смогут отправить меня в какую-нибудь закрытую лечебницу, где никто и не вспомнит про Риджину Рогову.

— Надо отвлечься, — командую сама себе. Пока Малявка спит, я вполне успею приготовить нам с ней завтрак.

Переехать в домик для гостей оказалось отличной идеей. О чем я и заявила Энрико, вернувшись с ребятами поздно вечером. Видеть изумленные лица итальянца и Дениса, когда я озвучила свое решение, было незабываемо. Казалось, что вместо взрослых мужчин передо мной хулиганистые мальчишки, которые узнали, что их отправляют не в военное училище, а в детский летний лагерь.

В домике для гостей никто не использует магию, от виллы он находится в семи минутах неспешной ходьбы. А потому меня не бросает из стороны в сторону стоит лишь только почувствовать магические силы. На вилле все направо и налево творили заклинания. Да и как иначе, когда, кроме доньи Паломы, остальные — маги? Но если для нее применение магии не приносило ни пользы, ни вреда, то меня от магического голода выворачивало наизнанку.

После посещения склепа, я попросила Энрико предоставить нам с Габи самый дальний домик для гостей. Магией здесь пользоваться некому. Вокруг много зелени: цветов, кустарников, и сад совсем близко. До виллы Габи могла и самостоятельно дойти, а мне оставалось только смотреть на нее с крыльца.

Простые домашние дела здорово помогали отвлечься от глобальных проблем. Разбить яйца, порезать помидоры, натереть сыр, приготовить соус, а потом свежевыжатый сок, — на все это у меня есть и силы, и стремление. Проводить с Малявкой сутки напролет, заботясь, играя и помогая познавать мир, было необычно, но так интересно.

По мраморному полу слышится шлепанье босых ножек, и уже через мгновение на кухне появляется взъерошенная голова Малявки. Сонные глазки быстро фиксируют сервированный для завтрака стол и розовые губки растягиваются в самой милой улыбке, которую я только видела. Тонкая розовая пижамка и Доходяга в руках завершают образ только проснувшегося ребенка.

— Кто готов завтракать, чтобы потом ринуться на встречу приключениям? — задорно поинтересовалась я, отложив в сторону поварешки. — Но перед этим расскажи, что тебе снилось?

Shoji Meguro — Take Over

Кто же знал, что такой, казалось бы, безобидный вопрос, приведет к таким последствиям?

Холодный пот катится по спине, руки сжимают катану до побелевших костяшек. Сердце грохочет в грудной клетке, как безумное. Во рту все пересохло, а глаза отказываются верить тому, что видят.

На меня с двух сторон надвигаются Кайса и Свен, а по центру, усмехаясь и презрительно поглядывая на меня, смотрит Лука. Мой лучший, но погибший десять лет назад друг. Он приближается, сжимая такой же, как у меня, меч.

Близнецы. Лука их называл близнецами Хондзё и Мусаси, в честь клинков мастера Масамунэ. Все же наше с ним путешествие в Японию не прошло бесследно. Культура страны Восходящего Солнца впечатлила и знойного итальянца. Хондзё Масамунэ — легендарный меч сёгуната Токугава. Сколько легенд связано с этим клинком! Одна история о сражении при Каванакадзиме чего стоит. Но об этом потом, а сейчас…

— Риджи, — едва скрипучим голосом произнес Лука с улыбкой. Темные кудри едва прикрывали уши, оливковая кожа сияла силой молодости, а глаза сверкали боевым задором. — Зря ты сюда вернулась. Зря, — легкий кивок и вот уже лучший друг летит мне навстречу, занося руки в смертельном замахе.

Краем глаза улавливаю движение с правого бока. Кайса. Смертоносная и опасная.

Уклоняюсь. Блокирую удары. Мечи со свистом рассекают воздух. Адреналин бьет в кровь. Азарт. Уворачиваюсь. Быстро. Но нужно еще быстрее. Надолго меня не хватит. Их трое, а я одна.

Свен — не противник, но отвлекает, не дает сосредоточиться на действительно важном: отразить атаки Луки и Кайсы. Друзья действуют слаженно и быстро. Мне за ними не угнаться. Бедро покалывает. Зацепили.

Не отвлекаться. Найти брешь. Сыграть на ошибках. Разобщить. Пусть мешают друг другу.

Я кручусь волчком в спортивном зале виллы Лукиани на Сицилии. Зеркальные стены отражают яростный танец, что устраиваем мы вчетвером.

Удар. Слив атаки. Удар. Блок. Быстро. Резко. Нервно. Удар.

Мир качнулся. Я промахнулась, а Кайса нет. Воспользовалась, что не свожу глаз с Луки. Засматриваюсь в эти бездонные глаза, на эту знакомую улыбку. И пропускаю еще один удар.

Назло соперникам, он не доходит до цели. Левой рукой крепко держу лезвие катаны. Кайса замирает от удивления всего на секунду, но большего мне и не надо. Бью гардой ей в лицо. Отшатывается. Теряет хватку. Дергаю левой рукой меч на себя. Крови будет немерено. Но это потом. А пока швыряю меч подруги в Свена. Мелкий отшатывается и получает колючий удар в плечо.

— Теперь ты, — я почти рычу, предчувствуя заветную победу. И совершаю фатальную ошибку: концентрируюсь только на Луке. Брат и сестра Олбу выведены из сражения. Других соперников, кроме Лукиани, вроде бы, нет.

И тут же левый бок прожигает адская боль. Грудная клетка разрывается от огненного пожара. Черная сталь торчит чуть ниже сердца. Рой черных мушек заполняет взгляд. Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, Егор. Карие добрые глаза, что всегда смотрели с нежностью и любовью, полны равнодушия.