Audiomachine — An unfinished life

Знакомые ощущения пространства. Едва приоткрываю глаза. Что-то расплывается перед глазами. Занавески. Знакомые. Взгляд чуть в сторону — и комод попадает в поле зрения. Где-то я уже его видела. Я в своей спальне на вилле Лукиани.

Судя по тому, что солнечные лучи только-только начинают палить и нагревать все вокруг, утро готовится отдавать пальму первенства дню. Получается, Малявка уже встала и скоро будет здесь. Или уже? В комнате точно кто-то есть кроме меня. Прям чувствую, что не одна.

— Привет, Габи, — говорить было трудно, язык ворочался с трудом, немного мутило. К тому же, вместе со мной проснулась жажда магии. Я ее уже ощущала. Еще не в полную силу, но достаточно, чтобы судороги готовы были захватить тело. Но не поприветствовать Малявку я не могла. Вместо привычного озорного взгляда на меня был направлен испуганный и встревоженный.

— Джина, — тихонько ответила она, — ты проснулась.

— Конечно, Малявка. Я же сказала, что мне нужно было немного отдохнуть, — маленького ребенка можно легко обмануть показной уверенностью, которой в действительности совсем не ощущалось.

— Ты отдохнула? Выспалась? — Габи радостно подпрыгнула на кровати, матрас прогнулся и это вызвало новый спазм боли и тошноты. Облако черных точек замелькало перед глазами.

— Не совсем, — с трудом произнесла я. — Успокойся, Габи. Не прыгай, пожалуйста, — не знаю, то ли мой тихий голос, то ли уставший вид сыграл свою роль, но крестница услышала мою просьбу и уселась рядом.

— Джина, ты так долго спала. Неужели ты не выспалась? — удивление в голосе девочки меня рассмешило. — Ты что, старая?

— Что?

— Только маленькие и старые люди спят так долго, — уверенным тоном сообщила Габи.

— Я — старая? Хорошего ты мнения обо мне, — сквозь смех произнесла я. Как хорошо, что я лежала на боку, на животе долго посмеяться вряд ли получилось бы. — Габи, еще люди много спят, когда болеют.

— А ты разве болеешь?

— Еще немного, — заметив грустное выражение лица подружки, поспешила заверить ее, что уже выздоравливаю. — Сколько я проспала?

— Долго. Был завтрак, обед. Потом мы гуляли в саду и загорали. А потом, — Габи помяла нижнюю губу, — потом мы катались на пони и ели мороженое.

— Ты отлично проводишь время.

— С Катей, Фло и Марио. Они придумывают разные игры и даже читают мне сказки.

— Даже сказки? — я из-за всех сил старалась не рассмеяться, уж очень серьезное выражение лица было у Габи. Для пятилетнего ребенка уж точно. — А как тебе Флориан?

— Воображала и вечно хмурится. Хотя с ним тоже весело. Он мне показал пруд с лягушками. Говорит, что они все заколдованные, — уже заговорщицким голосом добавила она. — И их необходимо поцеловать, как в сказке.

— Да ладно? Ты проверяла? Целовала?

— Вот еще, — фыркнула Габи и откинула длинные темно-русые волосы за спину. — Буду я еще лягушек целовать. — Только глаза девочки выдавали, что несмотря на то, что она не собиралась поддаваться на уговоры младшего Лукиани, мысль о проверке квакающих созданий на магические свойства все же не была отброшена.

Ну, ничего, вот приду в норму, и мы этого задаваку проучим. Будет знать, как мелких разыгрывать. Целовать лягушек — фу, какая гадость.

Габи улеглась рядом, а потом доверчиво прижалась. Гладить ее волосы, обнимать и понимать, что она рядом, вдалеке от Малыча, в безопасности в магическом мире — вот это счастье. Не могу представить, что произошло бы, если бы магия «не проснулась», и я не почувствовала призыв Малявки. Если бы не магия…

Как же это вовремя произошло, и мой магический ресурс наполнился. Да так, что хватило для телепортации. Правда, я опять все «обнулила» своими заклинаниями и бегством в парижский особняк. Но это того стоило. Многое можно отдать за то, что бы эта девчушка не узнала, кто такой Руслан Малыч, и на что он способен. Ей достаточно того, что на увидела в доме дяди.

— Джина.

— Что, Малявка?

— А Генри… — я не видела ее лица, только чувствовала, как напряглись плечи, — он умер?

— Да, — смысла скрывать то, что она и так знает, я не видела.

— И тетя Шерил?

— И тетя Шерил.

— Это из-за меня?

— Нет, — не знаю как, но несмотря на боль во всех мышцах и тошноту от любого движения, мне удалось развернуть Габи к себе лицом. — Это случилось, потому что плохие люди напали на дом дяди Генри. Виноваты плохие люди, а не ты.

— Да? — сквозь слезы спросила она.

— Да, — я крепко обняла эту маленькую пигалицу и выдумщицу. Сердце заныло от сопереживания ее горю и утрате. Генри и Шерил мне всегда нравились. Хорошие люди, которые старались ради племянницы и делали все, что могли. — Ты — самая лучшая девочка, что есть на целом свете. — Требовалось сказать, что-то простое, чтобы малышка поверила, что ее вины в смерти родственников никакой нет. — Ты — хорошая. А Малыч — плохой.

— И дядя Генри был хорошим. Он возил меня в зоопарк и в развлекательные центры. Знаешь, каждые выходные мы куда-нибудь ездили.

— Круто.

— Это тетя Шерил настаивала на поездках. Говорила, что детям полезно получать новые впечатления.

— Она права.

— Они хотели своего малыша. А теперь у них его не будет. Не будет ни прогулок в парке или пережаренных тостов от дяди, клубничного джема с блинчиками каждую среду тоже не будет. Знаешь, это тетя Шерил придумала Клубничную среду. В этот день мы ели клубнику, очень много клубники, — и Габи с упоением принялась рассказывать о жизни в семье дяди и тети.

Я же подумала, что все же хорошо, что Габи жила у родственников после трагедии с родителями. В семье Генри и Шерил Ревельстоун ей было куда спокойнее и комфортнее, чем со мной. Брат Сьюзен был прекрасным человеком: надежный брат, любящий муж и заботливый дядя. И даже, когда Малыч заявился к ним, чтобы забрать Габи, Генри не отступил. За это его и убили. Потом наступила очередь Шерил, которая до этого спрятала девочку. Точнее помогла спрятаться. Вот тогда-то Малявка и позвала меня. Позвала так, что магия откликнулась и перенесла меня к ней. Это немыслимо. Невозможно. Но произошло. И за это я буду бесконечно благодарна и магии, и Бездне.

И уже потом Малыч лишился своего приза и половины людей, что привел с собой.

— Как дела у Доходяги? Он вел себя, как герой?

— Да, — на заплаканном лице девочки заиграла улыбка. — Он прятался вместе со мной, пока ты не забрала нас. Был всегда рядом.

— Хорошо, что он с тобой. Но где же кот? Я думала, Доходяга тоже придет навестить меня.

— Да, сейчас. Он быстро, — Габи скатилась с покрывала. От ее резкого рывка матрас спружинил, что тут же отозвалось во мне очередным приступом боли. — Никуда не уходи! — выскакивая из комнаты, прокричала она.

Я обессилено рухнула на спину. Голова начинала кружиться и вообще было так тяжело, что хотелось распасться на атомы и раствориться в тишине. Пожалуй, из всего окружения я смогла бы долго выносить только Габи. При мысли, что Малявка побежала в спальню за игрушкой, я улыбнулась. Этот кот реально выглядел ужасно потрепанным, видимо, потому, что мелкая его вечно везде с собой таскала. Это был подарок на ее рождение. Мы со Сьюзен его вместе заприметили в магазине, когда выбирали вещи для будущего новорожденного малыша, но купил кота Майкл.

Выглядеть под стать коту, жалкой, помятой и расклеенной, я не собиралась, потому нужно было сесть. Получилось это не сразу. Движения были медленными и вялыми. Голова кружилась от усилий, руки дрожали, пот лился по спине.

Не успела я отдышаться, как в дверь постучали, и на пороге появилась довольная Габи. В правой руке она держала мягкую игрушку: когда-то кот был белым, но теперь он стал серого цвета с растопыренными ушами и пуговицей вместо одного глаза.

— Здравствуйте, позвольте побеспокоить вас, — официальным голосом начала Малявка. — Я пришел узнать о вашем самочувствии.

— Спасибо за беспокойство. Мне очень приятно ваше внимание, — попыталась я не рассмеяться. — Вы очень любезны, мистер Доходяга.

— Сэр, — поправила меня Габи.

— Точно, сэр Доходяга. Может быть, вы с Габи согласитесь выпить с нами чашку чаю и расскажете о том, когда это вы успели стать сэром?

— Джина, еще слишком рано для чая. Только утро, — прыснула Малявка и залезла с игрушкой на кровать.

— Да? Мне простительно, я только проснулась.

Девочка легла рядом и обняла кота. Сначала она тихонько поглаживала спутавшуюся шерстку игрушки, а потом маленькая ладошка переместилась на мое плечо. Было так спокойно просто лежать и наслаждаться компанией крестницы, что даже мысли о Малыче и магическом голоде отступили на второй план.

Не представляю, что Малявка пережила тогда в коттедже, когда люди Малыча нагрянули. Как же ей было страшно, этой маленькой, но такой смелой девочке. Она все сделала правильно и в Шотландии, и в Помпеях. Если бы не она, наверное, я бы не вернулась.

Зубы сами собой сжались. Стоило только подумать о магии, как голод с удвоенной силой напомнил о себе, выворачивая внутренности и требуя силу.

Маленькая ладошка скользила по моему лицу. И становилось возможным просто сделать вдох. Нельзя напугать малышку. Она и так столько всего видела за эти дни.

— Спасибо, что пришла за нами. Было так страшно. Эти люди, грохот и крики. Как ты с ними справилась? — Малявке надоело лежать в тише.

— Для тебя я и не на такое пойду.

— Да?

— Да.

— Почему? — только дети могут так непосредственно задавать такие сложные вопросы и с упоением ждать ответы на них.

— Сью, твоя мама именно мне сообщила первой, что скоро у нее появишься ты. Вместе с твоим папой мы были в больнице, где ждали, когда же ты появишься на свет, — я гладила девчушку по волосам, а она внимательно на меня смотрела. — Потом приехал Генри и Шерил.

В комнате воцарилась тишина.

— Джина, расскажи, как появился он, — Габи подняла кота и улыбнулась. — Он такой смешной и страшный.

— Именно так и сказала твоя мама, когда папа привез его тебе. Это было на второй день после твоего рождения. Майкл, твой папа, приехал в обед, чтобы забрать вас домой. Твоей маме он подарил замечательный букет цветов, а тебе — его. Лишь только Сьюзен увидела кота, как чуть было не подпрыгнула от шока, но затем улыбнулась. Она сказала, что он страшный, но смешной. Что растопыренные уши и торчащая шерсть делает его забавным. А когда смешно, то уже не страшно. К тому же добавила, что такого Доходягу и не выкинешь из дому, даже если испугался сначала.

— Люблю его, — Габи поцеловала кота в нос и крепко обняла. — А когда мы пойдем к родителям?

— А что, Карлос уже приезжал? — вот эту информацию я как-то упустила.

— Да. Он симпатичный, — усмехнулась Малявка, многозначительно поглядывая на меня из-под ресниц.

— Он друг. Хороший друг.

— А тому, что похож на бульдога, так не показалось.

— Денис его не знает, — вот не такой поворот в разговоре с пятилетней девочкой я планировала.

Как только Габи отправилась за Катей, весело подпрыгивая и напевая песенку про кота, я заставила себя встать с кровати и добраться до уборной. Ноги дрожали от слабости, плечо дико болело.

Пить хотелось ужасно и хотелось еще… магии. Много магии.

От обрушившихся воспоминаний о тех ощущениях, что дарила магия, у меня подкосились ноги и пришлось срочно опереться о стену. До выхода из ванной комнаты было всего два шага, но сделать их сейчас было не под силу.

Десять лет. Десять лет я не слышала такого сильного магического зова. Не чувствовала силу, что безумно бежит у каждого мага, даже у самого слабого, чтобы потом собраться в браслете и высвободиться заклинанием. И если на Площади Обозревателей это длилось всего миг, сил тогда хватило только на одно очень мощное заклинание, то теперь магии я глотнула сполна. Как же это сводило с ума. Хотелось черпать силу, напитаться ей. Снова почувствовать каждой клеточкой магические потоки, что бурлили в крови, когда нюкт дарил вновь забытые ощущения.

Я посмотрела на свои запястья: более десяти лет назад мои магические браслеты исчезли вместе с магией, когда я отдала все силы двоюродному брату Григорию, чтобы он пощадил Егора. В тот вечер я лишилась магии, как мне казалось, навсегда. Но… потом оказалось, что магия во мне начала накапливаться. Медленно, по крупинке, пока, наконец, не пробудилась. Может, этому помог Егор, поделившись перед гибелью своими силами? И это наполнило магический потенциал. И, как оказалось, браслеты мне совсем были не нужны для колдовства. То, что я устроила, спасая Малявку, прямое тому доказательство.

В Шотландии я почувствовала незабываемое ощущение силы, готовности сотворить любое заклинание, уничтожить все и всех. Тогда магические потоки просто оглушили меня, заставили снова почувствовать себя почти всемогущей.

Почти… Сила опьяняла, открывая дорогу к безумству. Мой магический резерв только начал наполняться и сильное колдовство было не осуществимо пока. Помню, что нужно было телепортироваться от людей, спасти Габи и вернуться к друзьям. Помню, как ярость, злость и сила захлестнули, стоило только увидеть нападавших и тела Ревельстоунов. И как остро почувствовала себя бесполезной, пустой лишь только оказались в парижском особняке. Так хотелось защитить Малявку и спрятать от всех, что даже не подумала о последствиях, когда вспомнила о нюктах. А когда подумала, то было поздно.

Небольшие черные шарики, наполненные магией, лежали в кабинете прадедушки. Нюкты. Отличное хранилище силы. Нужно было только сжать шар и впитать силу, и магический резерв полон. Вот только такие старые накопители были опасными. Но, если бы не они, я бы так и валялась на полу парижского особняка, а Габи бы умирала от страха. Кто бы нас первым нашел — безопасники или люди — не знаю. Что было бы, попади мы с ней к Малычу-младшему, мне трудно и страшно представить. Он бы убил нас, не задумываясь. Только быстрой смерти, как семье Ревельстоунов, нам никто не обещал. Малыч-младший годами вынашивал план мести. Отчасти я понимаю почему, я повинна в смерти его отца. Такое не прощают. За такое жестоко мстят. А потому… накопителями я воспользовалась, не задумываясь.

В этих старых накопителях был всего лишь один изъян: они вызывают эйфорию, сравнимую с опьянением, только в разы мощнее: эмоции ярче, силы больше, адреналин в крови просто зашкаливал. К такому легко привыкнуть. И хочется снова и снова испытать этот безумный коктейль. Особенно, если использовать накопители один за другим. С каждым разом эйфория все больше и больше, и вот ты уже считаешь себя почти всемогущей. Разрешить любую проблему кажется простым делом, стоит только спустить рвущуюся на свободу магию, и всё: ты — победитель. Почти самая сильная, самая грозная.

— Вот именно почти, — я с трудом отлепилась от стены и поплелась обратно в комнату. Магия всегда имеет цену, а потому использование накопителя ослабляет мага, иссушая все жизненные запасы. Были даже случаи, когда маги «подсаживались» на нюкты, как люди, которые принимают наркотики. Редко, когда это случалось после первого применения, но все же…

— Рид! — громкий раскатистый голос Кати раздался совсем близко. — Ты не должна была вставать. Тебе нельзя.

— Да ладно, — я наконец открыла дверь и шагнула в спальню, хотелось скорее лечь обратно в кровать, но выглядеть слабой я не собиралась. Сейчас, как никогда, я должна была быть сильной. Пусть сделка с Лукиани и состоялась, но расслабляться все равно было рано. — И кто это сказал? Врачей я не видела. Так что, кто остановит? — попыталась я пошутить, утирая крупные капли пота со лба.

— Мы, — стоящие у порога мужчины-маги выглядели весьма грозно и впечатляюще.

— Какого демона, Риджи, ты приняла разом четыре накопителя? Это же нюкт! Ты совсем рехнулась? — кому принадлежал голос: Денису или Энрике Лукиани, я не поняла, но по тому, как маг назвал меня, сделала предположением, что ругаться первым начал итальянец. Второй гость тоже произнес что-то грозное о моих умственных способностях, но что именно я не расслышала. В глазах потемнело.

Видимо, я все же недооценила свои силы, и откат от использования накопителей меня все же нагнал. Падать было больно, зато никаких разборок с магами.