— Я уверен, что они что-то подозревают, — Даня нервно прошелся по комнате. — Иначе зачем безопасникам следить за нами?

— Затем, что ты — Ветров, — буркнул Пётр, недовольный, что его отвлекают от изучения документов, выкраденных из кабинета директора.

— Поясни, — Даня присел на корточки и протянул руку к фотографиям, разложенным на полу их комнаты в общежитии.

— Ты вместе с нами спас Рид. Твоя сестра собиралась замуж за бывшего парня Рид. Ваши родители забрали ее из-под носа безопасников и гвардейцев. К тому же, — Пётр осторожно забрал листок из рук друга, — ты говорил, что они провели операцию, после которой Рид сможет ходить. И что же в сумме получается?

— Точки соприкосновения, — безрадостно ответил Ветров и взъерошил волосы. — Но это случайность.

— Один раз случайность, два — совпадение, три — система, — безапелляционно добил его Пётр. — Вот и получается, что ваше семейство вызвало подозрение у всех. И если безопасники готовы разбираться, что и как в этой истории, то гвардейцы не поверят в стечение обстоятельств.

Спорить с этим не имело никакого смысла. Из разговоров с Катей и Ириной, а также от обозревателей ребята знали, что гвардейцы Коллегии всячески стремились перетянуть одеяло власти на себя. Вот только ни сил, ни авторитета у них не было. Безопасники были куда понятнее для окружающих магов и привычнее. Их методы и цели давно известны, чего нельзя было сказать о новых правоохранительных органах. К тому же во главе гвардейцев стояли не самые уважаемые маги. Все знали, что они готовы идти по головам ради достижения власти.

— Бро, мы так и будем сидеть в четырех стенах до конца каникул?

— Ну не в четырех, а в пределах школы. Скучно? Сходи к Ларе. Уж вместе вы точно придумаете, чем заняться.

— Так она не одна в комнате живет.

— Ладно, — Пётр потер переносицу, обдумывая вариант, как помочь другу, — скажи Галке, чтобы летела сюда. Мне ее помощь может пригодиться.

— Круть, — повеселевший Даня хлопнул друга по плечу, схватил куртку и стремительно выбежал из комнаты.

— Так, минут двадцать у меня есть, чтобы в тишине проанализировать всё, что здесь изложено, — Пётр еще раз принялся вчитываться в бумаги.

Он так увлекся, что почти не заметил, как пришла художница. Лишь когда дверь комнаты открылась и в нее вошла Галя, привнеся зимний морозец, Бельский оторвался от анализа документов.

— Ну привет тому, кто сгорал без моей помощи, — хмыкнула девушка. — Так Даня заявил, когда завалился к нам.

— Не соврать — истории не рассказать, — философски заметил юноша и протянул тонкую папку с фотографиями. — Посмотри, может, я что-то упустил. Это те фото, что мы сделали в кабинете директора. Свежим взглядом вдруг что заметишь.

— Ого, так Ветров не шутил, — усмехнулась девушка, скидывая на кровать пальто и варежки.

— Получается, что Холковский действительно сирота и его родители неизвестны, — спустя сорок минут делилась своими выводами Галина. — И вся его жизнь ничем не примечательна для нас. Спонсоров нет, никто за ним не стоит. Всего в жизни добился сам. Скучно.

— Согласен.

Выводы девушки почти полностью совпадали с его собственными. И получалось, что в прошлом Холковского нет ничего необычного или таинственного. Родители-маги погибли во время аварии в одной из лабораторий, где изучали Бездну. Родственников у них не было, а потому маленького Дениса отправили в приют. Оттуда он и попал в магическую школу, а затем в Службу магической безопасности.

В отличие от него, Пётр был усыновлен в младенческом возрасте Михаилом и Софией. По всем документам проходил как Бельский. Ни одного упоминания о родителях или месте рождения. Кроме одной-единственной бумажки, где в графе «генетические родственники» изображался пунктир, а не прочерк, как у того же самого Холковского. И если с безопасником было всё понятно, то вот с Петром — не очень.

Генетическая экспертиза у магов несколько отличалась от подобной процедуры у людей. Магия выдавала информацию о наличии близких кровных родственников. И судя по бумажке, получалось, что у Петра есть кто-то из семьи. Не родитель, так как тогда бы линия была прямой, а какой-то другой родственник: дядя, тетя, двоюродный брат или сестра, а может, и дедушка с бабушкой.

— А раз так, то почему за столько лет этот горе-родственник не поинтересовался моей судьбой? — Пётр так задумался, что не заметил, что произнес вопрос вслух.

— А может, он или она о тебе даже не знает? — Галя наколдовала блокнот и пару карандашей.

— Тогда получается, что родитель не сообщил им обо мне. Так как связь была или разовая, или порицаемая в мире магии. Например, чистокровная магическая девушка влюбилась в пустышку и, когда оказалось, что я тоже не имею возможности колдовать, отказалась от меня.

— А может, это парень замутил с пустышкой и бросил их, узнав о беременности.

— Может. Или они погибли, ничего не успев рассказать остальным. Иначе кто-то обязательно пришел бы за тобой. Или же, — глаза Петра загорелись энтузиазмом, — один из моих родителей — человек, который вообще не в курсе моего существования.

— Это отец. Мама-то всегда в курсе, что она мама, — хмыкнула Галя.

— Точно, — юноша вскочил с пола. — Получается, она была в мире людей, встретила его. А потом вернулась сюда, где узнала о беременности и родила меня. С ней что-то случилось, раз она отдала меня.

— Бедность?

— Нет. Чтобы сгонять на пару дней в мир людей, нужны деньги. Бедняк туда-сюда ездить не будет.

— А если она была на стажировке? — Галя отложила карандаш, которым успела сделать набросок Петра, вдумчиво изучающего документы. — Ее отправил Университет перед получением диплома, а потом вернул обратно.

— Да уж. Вариантов все больше и больше. Придется проверять каждый. Если только не найти, где эти варианты пересекаются.

Собрав все листы с пола, Бельский уже был готов их убрать в ящик письменного стола, как вдруг его взгляд зацепился за название лаборатории, в которой проводились генетические исследования шестнадцать лет назад.

'Лукиани! Не может быть… Ну конечно, шестнадцать лет назад семейство Лукиани еще ничем себя не запятнало. До заговора Ужасной Анны против Коллегии еще было много лет. Так почему бы им не заниматься заказами для состоятельных магических семей, определяя степень или наличие родства? Может, в архивах еще остались какие-то данные? И можно найти информацию об уже покинувших этот мир магах? Возможно, можно и узнать, кем был мой родитель?

С Лукиани договориться куда проще, чем с безопасниками или гвардейцами. Самые известные фармацевты в Европе всегда ценили деньги и связи'.

Пётр постарался придать себе невозмутимый вид, чтобы Галя не заподозрила новый план. Почему он так поступал, юноша и сам толком не знал. Но почему-то не хотел, чтобы об этой идее знал еще кто-то. Вдруг ничего не сработает. И он не хотел опять ловить сочувствующие взгляды.

Едва дождавшись, пока гостья наконец начнет собираться обратно в свое общежитие, юноша вызвался ее проводить. Не сказать, что это было чем-то из ряда вон выходящим, но все же Галя довольно растянула губы в улыбке и вышла из комнаты.

После Бала Середины Зимы и дерзкого налета Мака на лечебницу Лукреции никого из студентов не отпустили домой на каникулы. Только те, кто успел уехать до начала Бала, смогли отдохнуть в кругу семьи и планировали вернуться в магическую школу не ранее начала занятий. Остальные же вынуждены были довольствоваться компанией друг друга или магистров. В том числе и Флориан Лукиани, студент первого курса, младший отпрыск некогда влиятельного семейства. Именно его и собирался искать на первом этаже общежития Пётр, лишь только закроет за Галиной входную дверь.

— Опасаешься меня скомпрометировать или ты так плохо воспитан, что не пойдешь меня провожать? А может, у тебя появились более срочные и интересные дела? — поинтересовалась художница.

— Да, — только и ответил Пётр, после чего девушка обиженно хмыкнула и покинула общежитие ребят. Юноша только пожал плечами и направился в гостиную на первом этаже.

Найти Флориана оказалось не так-то и сложно. Он был самым младшим на курсе и, как следствие, ниже всех ростом. Но мальчишка выделялся среди сверстников не только видом, но и характером. Флориан унаследовал от своего отца Луки Лукиани задорный нрав и страсть к проказам. Вот и сейчас мальчуган оказался в окружении однокурсников, которым не понравился его розыгрыш.

Пётр сразу понял, что Флориан попал в переплет. В гостиной мальчишку зажали в угол трое рослых ребят. И судя по их злобным и недовольным лицам, они с ним не о погоде собрались поговорить. Лукиани хоть и оказался в меньшинстве, но явно не собирался впадать в панику. Наоборот, он смотрел на своих обидчиков с вызовом. Темные глаза яростно сверкали, а на алых губах искрилась усмешка.

«А вот это он зря», — решил про себя Бельский. Он по себе знал, что ничто так не разжигает агрессию окружающих, как вызов в глазах предполагаемой жертвы.

И точно, один из ребят сжал руку в кулак и поднял ее в угрожающем замахе. Дожидаться, пока в дело вмешается кто-то из магистров, Пётр не стал. Ему представился отличный повод сблизиться с кем-то из семейства Лукиани, а потому нельзя было терять ни минуты.

— Эй, хорош! — крикнул он и быстро пересек комнату. — А ну, отошли от него. Живо! — Пётр навис высоченной скалой над мальчишками первого курса.

— Мы это… только поговорить хотели, — начал было один из обидчиков.

— Он первый начал, — насупился самый рослый из мальчуганов. — Чего он постоянно к нам лезет? Мы не хотим с таким играть, а он лезет. Достал.

Пётр постарался сурово посмотреть на первокурсников.

— А что? С кем хочу, с тем и играю, — возмутился Флориан.

— Отвали от нас, Лукиани. Оставь свои дурацкие розыгрыши, и мы тебя не будем трогать, — буркнул здоровяк и вышел с друзьями из гостиной комнаты.

— На фига ты полез? — тихо поинтересовался Флориан, сверкая темными глазами, когда его несостоявшиеся обидчики вышли. — Сам бы справился.

— Чистокровные маги должны помогать друг другу. Но я что-то сомневаюсь, что ты — чистокровный, — в тон мальчишке прошипел Пётр. Он рассчитывал на другой прием со стороны Лукиани. Хотя бы банальные слова благодарности за то, что отмазал его от разборок с однокурсниками.

— Что? — ноздри орлиного носа начали раздуваться, а кулачки сжиматься. — Я — чистокровный маг, а вот ты — пустышка, — выпалил он на одном дыхании.

Пётр мысленно обрадовался, что в гостиной никого, кроме них, не было. Не хватало ему свидетелей, как какой-то мелкий пацан его оскорбляет. Своих однокурсников хватало.

«Хотя чего тут оскорбительного? Просто констатация факта. Пустышка и есть».

Вслух же он сказал другое:

— Чистокровные семьи всегда держатся вместе. Мы все друг друга знаем и помогаем по мере возможностей.

— Мне помощь не нужна.

— Что-то я не заметил вокруг тебя толпы друзей и советчиков, когда эти трое тебя загнали в угол.

— Я Лукиани, и этим всё сказано, — прошептал не столь уверенно, как раньше, Флориан и шмыгнул носом. — И никто не хочет со мной дружить. А дядя Энрико не захотел забрать меня домой на каникулы.

— Может, он не смог? И может, не твоя фамилия причина того, что у тебя нет друзей?

— А что тогда?

— Твой характер, манеры или поведение. В любом случае, ты прав, — Пётр чуть склонил голову набок, — ты достаточно взрослый, чтобы справиться со всем этим самостоятельно.

Он кивнул на прощание и резко развернулся, но не успел сделать и шага, как услышал едва слышное извинение. А потом вопрос, которого никак не ожидал:

— А ты правда видел Рогову?

— Да, — бросил Пётр, не оборачиваясь. В душе он был доволен, так как рыбка клюнула на приманку, хоть и не так, как он ожидал.

— Ты можешь рассказать, какая она? — в глазах паренька загорелась надежда. Он тряхнул темными кудрями, которые давно уже было пора подстричь, чтобы локоны не попадали в глаза. — Она дружила с моим отцом. Он умер до моего рождения. А он и Риджи были лучшими друзьями. Так говорит дядя Энрико. Еще бабушка и остальные в семье. Они много рассказывали о них, об их проделках и приключениях. Мне кажется, там много вранья, но вдруг часть из этого правда? Вот бы мне поговорить с ней. Я бы тогда точно знал, каким был мой отец — Лука Лукиани.

Бельский вглядывался в глаза мальчугана. Не так он представлял себе их беседу. Думал, поболтает о чем-то простом, расскажет всякие чистокровные пропагандистские бредни, и Флориан сведет его с дядей. А теперь всё стало как-то непонятно.

— Она же была здесь, на Балу. Я видел по сфере. Говорят, она помогла отцу выкрасть Анну из лечебницы. А еще, — затараторил мальчуган, — какая она? Ты же видел!

— Она особенная. Даже без магии. Ее глаза темны и печальны, но стоит лучику света попасть на них, как солнечные зайчики разбегаются в разные стороны. Она умеет улыбаться глазами, оставаясь внешне спокойной и невозмутимой. Но это бывает очень редко. В смысле, не часто она улыбается, — Пётр сам удивился, что разоткровенничался, но останавливаться не хотелось. — А еще она сильная. Очень сильная. Такая, что рядом находишься и чувствуешь, что, будь у нее хоть капля магии, согнула бы любого, коль на то была бы ее воля. Вот только нет у нее магии.

На несколько минут в гостиной воцарилась тишина. Каждый из студентов думал о чем-то своем, как и магистр, притаившийся в дверях. Мужчина даже боялся вздохнуть, чтобы не спугнуть Бельского. И хотя маг знал, что подслушивать нехорошо, но ничего не мог с собой поделать.

Магистр Егор Березкин поставил следилку на комнату Бельского и Ветрова, полагая, что сможет разговорить одного из них о Рид. Но тут даже не пришлось придумывать, как начать разговор. Пётр всё выложил сам. Просто стой и слушай.

— А это правда, что она со Свеном Олбу? Ну, что шуры-муры мутят? — нарушил тишину Флориан.

— Не знаю. Но надеюсь, что нет. Он ей не подходит, — быстро ответил Бельский. — И вообще, тебе рано женщинами, в смысле девушками интересоваться.

— Бабушка тоже так говорит. Вы с ней, случайно, в лото по выходным не играете? — ехидно поинтересовался младший Лукиани и отступил на пару шагов, опасаясь подзатыльника от нового знакомого.

— Нарываешься. Как и с теми пацанами. А они просто так не отстанут, такие не забывают.

— Так у меня теперь есть ты, — усмехнулся Флориан.

— Вот это оборот. Мы что, с тобой уже друзья? А дядя возражать не будет?

— Надо спросить. У бабушки, — хитро пояснил мальчуган. — Она как раз скоро позвонить должна.

— Ну спроси.

Не дожидаясь, пока его заметят, магистр Березкин тихонько отошел назад в коридор, чтобы звучным шагом войти в гостиную. Студенты с ним вежливо поздоровались и направились к лестнице.

«Сначала Рид, теперь сын Луки. Еще связи с Ветровыми. Не удивлюсь, если выяснится, что Бельский и со Свеном знаком. Хотя, учитывая их пребывание в Париже, все может быть. Что-то слишком много вокруг Петра магов из моего прошлого. К чему бы это? Совпадение или тщательно подготовленный план? А ведь Пётр именно планами и увлекается. Если всё это станет известно гвардейцам, боюсь, у парня будут проблемы. Надо бы за ним приглядеть».

От принятого решения на душе у Егора стало значительно легче. Он заботился о студентах как умел. Безопасность ребят и девушек была его приоритетом. Ведь для того он и стал магистром, чтобы помогать студентам, направлять их, оберегать от вмешательства в их жизнь безопасников и уж тем более гвардейцев.

«Если бы десять лет назад кто-то из магистров открыто встал на сторону Рид и Подозрительных студентов, кто знает, может, отец Флориана был бы жив».

А еще причиной, по которой Егор не пошел по стезе безопасников, была Рид. Не мог он искать доказательства причастности бывшей девушки к делам ее родителей. Не мог следить за ней, собирать улики, а потом сливать всю информацию начальству. Что может быть хуже: встречаться с любимой, а работать против ее семьи?

А семья значит для Роговых очень многое. Доказательством тому служил Бал Середины Зимы. Не пришла бы Рид на праздник в мир магии без веской причины. Без магии, без сил и влияния.

«Ведь не ради меня же она напомнила всем о себе».

Но и в ее сопричастности к преступлению Мака Егор не готов был верить.

«Рид не глупая и наивная дурочка. И прекрасно должна понимать о последствиях, которые теперь последуют. Так зачем она появилась? Может, Бельский что-то знает?»

— Дядя, ты меня звал?

— Да. Для тебя есть работа, Джованни. Выясни всё, что только сможешь, о магистре Егоре Березкине. Я не верю, что он ничего не знал. Даже если это и правда, то теперь он точно захочет быть в курсе ее дел.

— О да, — племянник потер свои полные ладони. — После того шоу, что Рогова, или как ее теперь зовут, устроила с Олбу, о ней снова заговорили.

— Рогова-Мак Кенси. Фамилию мужа она взять не успела, — высокий мужчина с орлиным носом и грозным взглядом поднялся с кресла, за которым сидел вот уже несколько часов. — Узнай всё, что можешь: что ест, пьет, о чем говорит, что думает и с кем спит этот магистр. Хотя последнее и так понятно, но я должен знать о нем всё.

— А может, — Джованни, которому было лень вставать из удобного кресла, следил за хозяином кабинета взглядом, — я лучше за ней прослежу? Ведь Рогова куда опаснее, чем Березкин.

— Она? — маг удивился. — Она пустышка, почти калека. Что она может, кроме того, что демонстрировать свои прелести перед этими мальчишками?

— А это у нее весьма неплохо получается. Я бы не прочь с ней познакомиться поближе, — молодой мужчина похотливо улыбнулся, но быстро вернул себе спокойное выражение лица, заметив презрение на лице у старшего родственника. — Так, может…

— Нет. Ее окружили безопасники со всех сторон. Там и без нас есть кому за ней присмотреть. Все равно отчеты лягут ко мне на стол. Риджина знала, на что шла, а значит, ничего серьезного предпринимать сейчас не будет. Теперь в дело вступят другие игроки, а она займется здоровьем.

— Уверены?

— Я — глава гвардейцев. Я не просто уверен. Я знаю. Тереза прислала хороший отчет. Не зря я отправил ее учиться на лекаря. Из этой девчонки выйдет толк, — Виторио-Айгуш заложил руки за спину и прошелся по кабинету.

Строгий деловой костюм, который он не снимал и дома, придавал важности и солидности. В любой момент его могли вызвать в Коллегию, а потому терять драгоценные минуты на переодевание из домашнего костюма в деловой он не намеревался.

— Дядя, за что вы так ненавидите Рогову? — видя настрой родственника поговорить, Джованни решил не упускать возможность.

— Какую именно? — хитро прищурился маг, отчего его внешняя схожесть с коршуном стала еще более заметной.

— Рид, — наугад предположил младший маг. — Не припомню столько злобы и ненависти к старшей Роговой.

— Рид — живое напоминание о моем проигрыше. Я ухаживал за Анной. Даже сделал ей предложение, почти заручился разрешением на свадьбу у Сергея и этой перечницы Агаты. Но, видите ли, был недостаточно хорош для их семейки. Это я⁈ — рявкнул Виторио-Айгуш. — С двойным браслетом!

— Это они зря.

— Именно, — маг создал пульсар и кинул его в шкаф у дальней стены. Раздался взрыв, и сотни щепок разлетелись в разные стороны. Магов они не зацепили, ударившись в магическую защитную сферу. — Агата сказала, что если я через год получу значимое место в Коллегии, то они готовы подумать про наш брак с Анной.

— А она что? Поддержала родителей?

— Она училась в Университете, пропадала в лаборатории Лукиани и не видела ничего, кроме науки. А я решил доказать Роговым, что чего-то стою, и начал работать. Связи у нашей семьи были, но до Роговых или Олбу было далековато. Но мне все же удалось закрепиться в Коллегии, занимаясь вопросами образования. И пока я трудился, Анна встретила этого червяка Мак Кенси и забеременела. Роговы тут же сыграли свадьбу. И всё торжество Агата ходила с видом победительницы. Разве чистокровный маг могла быть довольной выбором дочери? Если бы не Рид, я бы отбил Анну у человека, женился бы на ней. Быть может, у нас тоже были бы дети. Не знаю. Если бы не Риджина. Она как кость в горле. Одним своим существованием она помешала мне исполнить задуманное. Ведь со связями Роговых и с моей силой я был бы главой Коллегии Девяти магов Европы.

— Да уж. Вредная девчонка, — резюмировал Джованни и потянулся за очередной печенькой.

— Если бы не она, — Виторио-Айгуш сжал кулаки и активировал двойной браслет, после чего щепки и ошметки шкафа тут же исчезли, — всё было бы иначе. А потому я не хочу, чтобы она вновь мне помешала. Займись Березкиным, а сестры Кабовски присмотрят за Коллегией.

— А вы?

— А я, — маг хитро улыбнулся, — пока займусь нашими общими знакомыми. Не только Мак умеет ладить с людьми. Пора выпускать в дело наших новых союзников. А то они что-то засиделись без дела. Тем более я слышал, что у них тоже зуб на Рогову. Вот пусть и потреплют ей немного нервишки. А мы пока завербуем еще пару десятков гвардейцев. Люди говорят, что история повторяется. Вот и мы вспомним про эпоху Дворцовых переворотов, когда гвардия, созданная Петром I, возвела на престол правителя в обход старой аристократии. Гвардейцы — это сила и мощь. Это преданные мне профессионалы. И скоро, совсем скоро они поймут, что я — это символ порядка. А люди Малыча мне помогут в этом.