У всего есть последствия. Особенно у того, что мы устроили со Свеном. На милосердие и сострадание безопасников и уж тем более гвардейцев рассчитывать не приходится. Допрос с агентом Бабичковкуром и Виторио-Айгушем тому прямое подтверждение. Как я тогда не умерла, мне пока непонятно. Но я жива и в состоянии ясно и разумно мыслить.

Согласно стандартной процедуре, безопасник снял с меня все защитные заклинания, которыми Свен подпитывал меня. И вот тогда я ощутила весь спектр боли, которую мог выдать многострадальный позвоночник. Точнее, осколок металлической конструкции, который когда-то был частью подъемника на горнолыжном курорте. Хотя я даже благодарна агенту. Из-за лавины невыносимой боли, что обрушилась на меня в один миг, я ничего не слышала о карах, которыми грозил бывший магистр. Он хмурил высокий лоб, раздувал крылья орлиного носа, но, что он говорил, — осталось загадкой. Правда, и ответить ему я тоже не могла.

Парочка, что меня допрашивала, спелась еще десять лет назад. Тогда мама попыталась захватить Коллегию Девяти магов Европы и эти двое вели со мной разъяснительные беседы. В обход правил, конечно же. А ведь тогда я была свидетельницей, теперь же — одной из подозреваемых.

Зато папе, наконец, удалось вызволить маму из стен лечебницы Лукреции. И пусть ради этого ему пришлось прибегнуть к помощи братьев Чайкиных. Эти два неудачника только вышли из тюрьмы и, надеюсь, быстро туда вернутся. Папа не наивный мальчик, понимает, что они ненавидят меня. Ведь благодаря нам с Егором они и были схвачены в прошлый раз — десять лет назад.

Егор… Как же он смотрел. Эти глаза… Я безумно соскучилась по этому взгляду, сильным рукам и его сладким губам. Безумно. Нежно. Отрезвляюще больно.

Я столько раз представляла нашу с ним встречу. Прокручивала сотни диалогов, строила фразы, а вместо всего этого плюнула на всё и оторвалась по полной в надежде примириться с тем, что мы живем в разных мирах. В попытках избавиться от прошлого я раз за разом неосознанно подвергала себя опасности и чувствовала себя от этого более живой. Зато потом появился Генри. Мой глоток свежего воздуха. Моя неудавшаяся попытка новой жизни. Оказалось, что и без магии можно всё разрушить.

Открывать глаза не хочется совершенно. Запах лекарств, знакомый и тошнотворный. Нахожусь в больнице. Как они уже надоели, кто бы знал. Обследования, анализы, медицинские манипуляции — всё такое привычное, как будто так было всегда. И без больниц другой жизни не существовало.

Стоп. Запах другой. Нет, лекарствами всё же пахнет. Такой аромат ни с чем не спутаешь, но он несколько слабее, не такой навязчивый.

Вокруг тихо. Даже пиканье приборов не слышно. Когда это у людей появилась техника без звука? Если только… нет. Не может быть. Хочется спрятаться и сжаться в комок, сбежать и раствориться — и всё это одновременно. Не видеть, чтобы не верить. Но это не мой путь.

Открываю глаза. Ни мигающих лампочек, ни писка медицинской аппаратуры, ничего этого нет в моей палате. Зато есть привычная капельница и мелкие разноцветные сферы, сканирующие состояние пациента. Вот одна из них, зависнув надо мной, выпустила лучи-сканер. Он быстро прошелся по кровати, по мне, на секунду замер на лице. Видимо, снимая показания активности, и заморгал.

Скорее всего, сейчас нагрянут лекари, а за ними безопасники и гвардейцы. Куда же теперь без гвардейцев? Должна же Коллегия противостоять безопасникам. И как при отсутствии единства магический мир может противостоять людям? Не удивлюсь, что кто-то из Коллегии работает на людей, например, на папу.

Под такие интересные мысли мое сознание начало уплывать в царство Морфея, чему я была крайне рада. Силы мне еще пригодятся.

— Я еще раз повторяю, — мужской недовольный голос врывается в мой сон без сновидений, — допрашивать вы ее будете только при наличии разрешения и только после того, как ее состояние стабилизируется. Так что попрошу покинуть помещение.

— Вы забываетесь, Ветров. — Этот каркающий голос я узнаю где угодно. Гвардеец Виторио-Айгуш. — Ваша клиника уже давно не проверялась, а ваши дети…

— Пошли вон! — Мне уже нравился этот лекарь. — Моя клиника не касается ни вас, ни гвардейцев. Так же, как и мои дети. А теперь прошу на выход.

После недовольного сопения и бурчания все посетители наконец вышли из палаты. Открывать глаза не хотелось, как и вступать в противостояние со всеми. Но разгребать последствия того, что мы натворили со Свеном, необходимо.

Свен! Вот ведь гадство. Как он там? Если я могла потребовать экстрадиции в мир людей, то у него такого права нет. И если магические правоохранительные органы прицепятся к нему, то даже всего влияния семейства Олбу может не хватить, чтобы вытащить друга.

Слышу, как дверь в палату отворилась. Кто-то неспешно зашел в помещение, прошелся до окна и уселся в кресло.

— Доброе утро, Рид. Нам пора поговорить. — Этот голос мне тоже знаком. Прошлое усиленно напоминает мне о себе. Хотя о чем это я? Я же сама заставила магов вспомнить обо мне.

— Агент Аннет Бри. Давно не виделись, — с легкой иронией поприветствовала я гостью. — А вы ничуть не изменились. Разве что… — Женщина театрально приподняла правую бровь. — Кажется, стали более уставшей. А в остальном все тот же агент службы магической безопасности. Даже брошь та же.

— Сочту за комплимент. Хотя усталость — это ваших рук дело.

Я даже не стала сдерживаться и усмехнулась.

— На вашем месте я бы не стала веселиться. Всё очень серьезно, — на холеном лице Бри не промелькнуло ни тени улыбки. — Ваши родители находятся в розыске, а вы здесь.

— Под арестом?

— Пока нет.

— Юрисдикция, знаете ли… — договорить я не успела, гостья перебила.

— Подстраховались, — агент Бри сложила руки на груди. — Вы никогда не были глупой, Рид. И значит, понимали о всех последствиях. И о том, что окажетесь у нас, и о том, что больше не сможете ходить.

Холод пробежал по позвоночнику. Этого я действительно боялась больше всего. Операция была совсем недавно. И лечащий врач, Мария Рохос, строго-настрого запретила физические нагрузки. Даже Свен не знал всей картины по моему здоровью. А если бы знал, то никогда бы не согласился на мое участие в этой афере века. Сказал бы, что они придумают какой-нибудь другой план, чтобы вызволить маму.

За крайние пять лет папа чего только не придумывал, но сработал только тот, который провернули мы все вместе. При наличии армии сторонников можно было бы осуществить план грубой силой, но это было бы чревато большими потерями с обеих сторон. А так мы обошлись малой кровью: Свеном и мной. И то нам, по большому счету, нечего предъявить. Всё время проведения операции мы были в магической школе перед сотнями глаз и сфер. Об этом я и не преминула сообщить агенту Бри.

— Проверим, — хмыкнула она. — Может, у вас магии и нет, но у Свена и вашего отца она имеется.

— Вам виднее насчет папы. Вы более осведомлены о его жизни, чем я, — вот здесь мне даже врать не пришлось. С отцом я виделась очень давно.

— Он не пришел на вашу свадьбу, — Аннет поправила свою брошь, что красовалась чуть выше левой груди. Какие-то красные ягоды и листья. Где-то подобное я уже видела.

— А вы все его ждали, — не удержалась я от сарказма.

— Роговых тоже не было, — тем временем продолжила Аннет. — Хотя вы их и не ждали. Поменяв фамилию на Мак Кенси, вы нанесли Сергею и Агате серьезный удар.

— Случается.

Терпеть не могу, когда заместитель Главы безопасников делает паузы. Так и хочется вспомнить юность, чтобы потренироваться в злословии. Но понимание, что у собеседницы есть еще пара козырных карт, останавливает меня.

— Из всей семьи только родители Патрика и присутствовали: Уильям и Роза Мак Кенси. Жаль их. Примите мои соболезнования.

Сильнее стиснуть зубы и кивнуть. Дедушка и бабушка по папиной линии десять лет назад легко приняли меня после моего побега из мира магии. Их домик на окраине Эдинбурга стал моим новым убежищем. Они дарили любовь, заботу, внимание. И я отвечала им тем же. Они были единственными членами семьи, что продолжали общение со мной.

Мы ездили по округе, бабушка Роза рассказывала о местных достопримечательностях: памятниках и музеях. Дедушка — о пабах и курьезных историях. Общение с ними помогло заглушить пустоту в душе, которая образовалась после моего бегства.

Первые годы пребывания в мире людей я надеялась, что удастся помириться с родителями мамы. Все же дедушка Сергей является главой семейства Роговых. Его мама, прабабушка Зоя, нечасто появлялась в мире магии и не интересовалась финансовыми или политическими делами семьи. Всем занимается дедушка Сергей. Хотя, может, в последние годы к рукам всё прибрал дядя Олег.

Вот по кому не скучала, так это по нему и его дорогой во всех смыслах жене Элизе Бобриковой. Тетя готова меня уничтожить, потом оживить и отправить в Бездну. Еще бы, это же я причастна к тому, что их сын и мой двоюродный брат Григорий Рогов вот уже десять лет находится в состоянии овоща. То, что он пытался забрать мою магию в обмен на жизнь Егора, Элизу совершенно не смущает.

Думается, что если бы не наличие обозревателей и многочисленных свидетелей, то тетушка вцепилась бы мне в волосы на Балу.

— Полиция нашла доказательства причастности к их гибели племянника вашего покойного мужа? — голос агента Бри вывел меня из задумчивости.

— Это у вас надо спрашивать. Вы лучше меня осведомлены в этом вопросе. Я была несколько занята, — с вызовом бросаю я и указываю глазами на свои ноги.

— Это да, — почти слышу сочувствие в голосе Аннет и почти готова в это сочувствие поверить. — И все эти операции…

— Скажите, Аннет, зачем вы здесь? — терпеть дальше, пока она будет проходиться катком по моим оголенным нервам, я не намеревалась. Хочет разговора — вот пусть и выдаст мне информацию.

Видеть полуулыбку на лице гостьи было невыносимо. Не покидало стойкое ощущение, что она знает нечто важное для меня, чего я еще не знаю, а может, и не получится выяснить. Это как в детстве, когда мама задавала вопрос и уже сама знала на него ответ, но хотела услышать его от меня. Превосходство взрослого над ребенком бесило страшно. Вот только я давно не ребенок и знаю не менее волнующие подробности жизни магического мира. А потому никому не позволю безнаказанно смотреть на себя с превосходством.

— Где ваши родители? — тихо спросила агент Бри, сверля меня взглядом.

— Не знаю. Папу я не видела вот уже пару лет. А маму, — тут пришлось сглотнуть, в горле запершило, — уже более десяти лет.

— Но вы знали о планах Патрика.

— О том, что он хочет вернуть жену? Да, об этом не знал только ленивый. И дальше что? Посадите всех безопасников в тюрьму? Вы же тоже знали об этом. Может, с вас и начать?

— Зачем вы заявились на Бал? И не надо мне рассказывать истории, что соскучились по миру магии, а налет на лечебницу Лукреции — совпадение. Поймите, Рид, от вашего ответа сейчас очень многое зависит. И не только ваша дальнейшая жизнь, но и других близких для вас магов.

Магов? Свен. Это понятно. Но кто еще? Егор? Нет. С чего ему попасть в переплет? Он уж точно ничего не знал. Надо было видеть его глаза, когда мы с Олбу пели.

Мысленно я улыбнулась. То, что Березкин не сводил с меня глаз и напрочь забыл о своей невесте, я не сомневалась. Бедная девушка вцепилась в него до синяков, вот только Егору было всё равно. Уж я-то знаю.

Настя Макаревич, «Лицей» — «Ты и я»

Знаю, каково это — расставаться с прошлым, закрывать гештальты, верить, что в новой жизни без груза прошлого, спрятанного в чулан воспоминаний, будет всё волшебно. Искренне стремиться быть счастливой не с ним, так с другим. Открывать сердце новым чувствам и эмоциям. А потом получить на голову ушат студеной воды. Шок. Сердце замирает и не бьется просто потому, что невозможно сделать вдох-выдох. Руки леденеют. Мороз сковывает все нервные окончания. И история про Снежную королеву уже не кажется такой уж неправдоподобной. Даже появляется мысль, что Ганс Христиан Андерсен всю эту историю писал, основываясь на реальных событиях. Уж больно правдиво получается ощущать себя злодейкой, от которой уходит он, мой Кай по имени Егор.

В день свадьбы я видела его. Как раз собиралась кинуть букет невесты, как увидела Егора, идущего прочь по аллее. Каких сил мне стоило тогда сдержаться и не кинуться следом, чтобы дать хорошенько по самоуверенной голове моего бывшего возлюбленного, не знает никто. Удержало меня тогда от необдуманного шага только осознание того, что я могу разреветься перед ним и на глазах у изумленных гостей. И это будут не слезы счастья, ведь Егор уходил и снова оставлял меня. Он пришел не бороться за нас, а проститься.

Букет невесты я кинула. Как и кому он попал, я не помню. Карлос, старый друг, будто почувствовал, что мне плохо, подошел и затеял ничего не значащий разговор о своих очередных приключениях, не забывая при этом напоминать, что с ним в паре я бы смотрелась лучше, чем с Генри. Помню, Карлос бросал настороженные взгляды на окно и дорожки вокруг дома. После нашего с ним возвращения в сельву два года назад мы очень сблизились с венесуэльцем. Особенно после того, как решили, что любовниками нам не быть, а вот друзьями — другое дело.

Друг не отпустил меня к Генри, пока злость на бездействие Егора не утихла. Вот надо было Березкину явиться и показать, что не закрылись мои гештальты, что не всё отболело? Я собиралась начать новую жизнь, а тут снова он, моя Ахиллесова пята. Напоминание из прошлого. Зачем явился? Меня позлить или успокоить свою совесть? Мол, замуж идет, тогда я спокоен. Он же добрый, справедливый и заботливый. Хотелось ругаться матом или напиться, а может, всё и сразу. А потому я ринулась во все тяжкие на своей собственной свадьбе.

— Узнала, что Егор собирается жениться, вот и захотела взглянуть! — зло рявкнула я. Воспоминания об испорченной свадьбе нахлынули с новой силой.

— Березкин и Ветрова действительно собирались пожениться, — агент Бри задумчиво смотрела в окно, — но сомневаюсь, что свадьба теперь состоится.

Какая-то эгоистичная часть меня ликовала, кружилась и готова была пуститься в пляс. Вот только на душе было гадко.

— После вашего фееричного появления, многим стало понятно, что не всё так просто между вами. Зная Екатерину Ветрову, предположу, что она не согласится на роль замены.

— Это уже будет ее решение. Я-то здесь при чем?

Аннет усмехнулась и продолжила разглядывать что-то в окне. Мне с кровати был виден только кусочек неба, тусклого и пасмурного. Никаких облаков. Просто серое небо.

— Вы же знакомы с ее младшим братом Даниилом. И снова случайность, что Ветров и компания спасли вашу жизнь в Париже.

— Это был Бельский и его подружка, — чуть громче, чем следовало, произнесла я. — Даня и Лариса Камранова позже подошли.

— Вы и имена их запомнили. Как интересно.

— Почему нет? — удивилась я. — Они же не дорогу помогли перейти, а предотвратили мое убийство.

— Да, вы и сами не промах, Рид. Даже удивительно, что вам потребовалась чья-то помощь.

— Всем рано или поздно необходима помощь и поддержка. А уж инвалидам и подавно.

Отводить взгляд я не намеревалась. Если Аннет снова собиралась надавить на факт моего обездвиживания, то лучше я это сделаю сама. Не так обидно.

Агент Бри молча направилась к двери, ведущей прочь из палаты. И уже взялась за ручку двери, как обернулась и тихо произнесла, что я свободна и пока служба магической безопасности меня не задерживает. То, что они установят слежку за мной, мы и так обе понимали.

— И еще, — уголки ее губ чуть дрогнули, — Ветровы подлатали вас после операции. Не знаю, как им это удалось, но они это сделали. Так что, зная ваш характер, не удивлюсь, увидев вас на ногах в следующую нашу встречу.

Пока до меня доходил смысл слов, Аннет покинула палату. Мозг лихорадочно приходил в себя от осознания, что наконец удалось устранить причину, мешавшую мне ходить. Улыбка не сходила с губ. Я готова была кричать от радости и счастья.

Когда же эмоции улеглись, пришло понимание: вездесущая агент Бри клюнула на Бельского и Ветрова, стоило назвать одного из них по имени. Пусть думает, что это вторая причина моего появления. Подставила ли я так ребят? Случается. Это цена. Никто не должен знать, что я была в курсе плана папы. Еще два года назад мы разрабатывали с ним идеи по вызволению мамы из лечебницы. И придумали тогда более десяти вариантов, один из которых все-таки сработал: отвлечь противника и нанести удар. Всё в духе «Военных хитростей». Секст Юлий Фронтин. История может научить многому.