Я посмотрела в иллюминатор. Первым классом лететь всегда приятно. Ни тебе надоедливых соседей, ни крикливых детей, ни тем более коз и кур, которые орут, блеют и много чего еще делают в воздухе.

Мои губы растянулись в улыбке, лишь только я вспомнила наш полет с Карлосом и Рикардо. Да, такого на этом рейсе точно не будет. В салоне первого класса никого нет. Оказалось, что здесь я единственный пассажир на рейсе Каракас – Лондон. И это хорошо. Закрываю глаза и расслабляюсь.

Совсем скоро самолет приземлится, дозаправится и мы продолжим полет. Сейчас все, что произошло в сельве, почти кажется сном, вымыслом, разгулявшейся фантазией. Если бы не шрамы на руках и на сердце, я бы легко согласилась, что амазонские приключения всего лишь плод моего воображения.

Белоснежное бескрайнее море облаков проносилось мимо. Уверена, многие пассажиры с восторгом смотрят на лучи солнца, пронизывающие это ватное одеяло. У меня же перед глазами было зеленое море, наполненное криками золотого аратинга и гиацинтового ара, рычанием ягуаров, топаньем тапиров и свистами пуль.

Последнее я бы с удовольствием забыла. Но нельзя забывать то, что сделало тебя такой, какая ты есть. Забыв прошлое, легко потеряться в настоящем, и тогда обрести будущее становится весьма трудно. Иногда по ночам меня мучают кошмары, гибель Малыча и других людей проносится перед глазами. И пусть они желали мне зла, хотели причинить боль и страдание другим, но… Убивать их было нельзя. Нельзя кого-то лишать жизни, потому что каждая жизнь бесценна.

Этому я научилась в сельве, как и многому другому. Например, что Асклепиас, он же ваточник, поистине творит чудеса. Баночка со снадобьем из экстракта этого экзотического по меркам европейцев растения лежит у меня в рюкзаке. Рикардо дал мне лекарство незадолго до ухода из индейской деревни, в которой нас с Карлосом приютили после бегства от Делянова и его людей.

Как мы оказались у индейцев, я знаю только со слов вождя и Рикардо. Наш старый псевдопроводник охотился неподалеку от этих мест и зашел в племя, где и обнаружил нас. Там мы и встретились. Он рассказал, что индейцы нашли нас на берегу одного из рукавов Амазонки. Мы были без сознания и все в грязи. Как мы не стали добычей кайманов или стаи пираний, никто не знает. Индейцы назвали это чудом, как и сам факт того, что их привели к нам ягуары.

Я мысленно усмехнулась. Если я могу еще поверить в счастливое спасение в водах Амазонки, чудом избежав участи быть съеденными жуткими водными обитателями, то вот в помощь хищников из семейства кошачьих верилось с трудом. Хотя Рикардо говорил, что вокруг нас на земле было полным-полно следов ягуаров, но они почему-то нас не тронули. Может, они уже отобедали в другом месте? Или мы были такими грязными, что они просто побрезговали нами.

Вождь же заявил, что все дело в том, что мы спасли малыша ягуара – его родители нам так и отплатили: жизнь за жизнь. Не знаю. Мне кажется, что племя, которое поклоняется этим большим хищным кошкам, склонно во всем видеть их божественное вмешательство. Знаки, появляющиеся в их жизни, они интерпретируют так, как надо их вере. Многие религии древности с этого начинали. Многие люди до сих пор верят тому, чему хотят, а не тому, что есть на самом деле.

Мы верим, что все будет хорошо, что все нормализуется, что можно вернуть утраченное. Но что в итоге? У меня нет ни магии, ни Егора. От магии я отказалась второй раз добровольно. А ведь могла бы сыграть заодно с Деляновым и Малычем и заполучить браслет. И тогда появилась бы возможность вернуться в мир магии с высоко поднятой головой, вернуть Егора. Но ничего этого нет. И я путешествую не с помощью порталов перемещения, а как большинство людей – на самолете.

Самолет покинул район повышенной облачности, и под нами простирался бескрайний океан. Но спокойствие волн было обманчиво. Вода может казаться текучей, подвижной, гибкой и спокойной. И это так. Вот только ничто не мешает ей быть смертоносной, сметать все на своем пути. Уверена, что толща воды скрывает не меньше тайн, чем горы и сельва.

Сельва. Она снится мне почти каждую ночь. Иногда это кошмары, где люди и животные пытаются напасть и причинить боль. Иногда это зеленое море растений, листвы, яркие стаи попугаев и звуки обитателей сельвы. Иногда это воспоминания о приключениях. Те несколько недель, что мы провели в индейской деревне, стали своего рода подарком за те скитания, что мне пришлось пережить по воле судьбы.

Карлос.

Я уверена, что обрела друга. Даже больше. Если бы я могла выбирать родственников, то с удовольствием приняла бы его в семью братом. Да, точно. Он как непутевый, взбалмошный, ветреный брат, который может устремиться на поиски новых приключений, но тотчас отзовется и поспешит на помощь, стоит его только позвать.

Индейцы подлечили его. Уж не знаю, как они вытащили ему пулю, сама была не в лучшем состоянии. Видимо, в воде обо что-то ударилась, так как на голове у меня красовалась небольшая гематома. Сейчас от нее и следа не осталось. Но все же нужно будет сделать рентген и показаться врачу во избежание сюрпризов, напоминающих об амазонских джунглях. Взгляд зацепился за ровные розовые шрамы на руке. Да, такой сувенир не каждый турист увозит из сельвы.

Помнится, каким взглядом на меня смотрели индейцы. Будто я сделала что-то большое, значимое, важное. Но что, вождь так и не удосужился мне объяснить. Вместо этого он направил меня к шаману. Позже Рикардо пояснил, что обряд, в котором я поучаствовала, предназначался для очищения после пролитой мною крови. Его обычно проводят для воинов племени, вернувшихся с битвы. И нас с Карлосом удостоили чести «очиститься» от крови павших головорезов, чтобы сельва не воспринимала нас как захватчиков.

Сухонький старичок в набедренной повязке и черными, как смола, волосами завел меня в свою прокуренную палатку. Там стоял такой дурман от сожженных трав и благовоний, что впору можно было топор повесить. Помню, шаман уселся у тлеющего костра и начал постукивать по маленькому звонкому барабану, потом в ход пошли непонятные песнопения. И хотя уровень моего испанского значительно вырос за последние недели, но разобрать, что именно пел старичок, так и не получилось. Что было неудивительно, индейцы – это коренные жители Амазонки, а не испаноязычное население, являющееся потомками конкистадоров. Скорее всего, в благовония была добавлена какая-то сонная трава. Так как, не успев детально рассмотреть убранство палатки, я отключилась. А когда проснулась, то обнаружила, что в палатке шамана нет, костер погас и вообще наступила ночь.

Прохладная и освежающая. После ароматов сожженных трав было так приятно вдохнуть чистый воздух. Потому я вылезла из палатки и пошла подальше от деревни индейцев. Не знаю, но мне почему-то хотелось побыть одной. Посмотреть на звезды и ни о чем не думать. Ни о магии, ни о Егоре, ни о людях с их планами захвата власти. Помню, что все проблемы ушли в ту минуту на дальний план, будто их не было. Вокруг ночная сельва, наполненная звуками, жизнью, движением. Где-то недалеко текла река, квакали амазонские лягушки. Может, даже совсем рядом притаился энкантадо или еще какой-нибудь дух сельвы.

Все это ночное движение в сельве меня нисколько не напрягало, не пугало, а, наоборот, успокаивало. Захотелось остаться здесь надолго, может быть, даже навсегда. Чтобы, как Рикардо, раствориться среди лиан и подводных корней, чтобы увидеть разлив Амазонки и стаи пресноводных розовых дельфинов, что заплывают далеко на север. Мне хотелось надышаться этим удивительным воздухом. Таким густым, насыщенным и опьяняющим, какого не встретишь ни в одном городе: ни в Эдинбурге, ни в Париже, ни в Москве нет ничего подобного.

Здесь, в сельве, вдали от шума и суеты, приходило понимание, что магия – это не сила, дающая возможность творить заклинания, заключенная в браслете. Магия – это весь мир вокруг. Ее можно почувствовать в шелесте листвы высоких деревьев, в рычании хищников, в криках попугаев, в журчании реки и чистейших ключах. Магия – это сама природа, что заботливо оберегает, убаюкивает и исцеляет.

На мгновение мне показалось, что я могу понять чудо, окружающее меня, могу поймать ускользающую истину, стоит лишь только протянуть руку, но рев охотящихся леопардов заставил меня вспомнить о маленькой черной хищной кошке, спасенной пару дней или недель назад.

В сельве время течет иначе. Я давно потеряла счет дням и ночам. И мне хорошо от этого. Только здесь я могу никуда не торопиться, а просто жить. Никто ничего не ждет от меня, так же, как и я. Как же это удивительно, что я могу отдохнуть не только телом, но и душой.

Мне было хорошо и спокойно. Хотелось провести здесь всю жизнь, но это невозможно. Я это знала, а потому старалась надышаться этим волшебным воздухом, которого, знаю точно, мне будет не хватать.

Недалеко хрустнула ветка. На дереве справа от меня показалась тень. Приглядевшись, я поняла, что это не тень – это большая кошка. Большая черная кошка. Или маленький черный детеныш ягуара, которого мы с Карлосом спасли. Она опасливо подошла поближе. Принюхалась, смешно сморщив черный нос, и улеглась рядом. Остаток ночи мы так и провели вместе: в тишине, в спокойствии, в гармонии.

Ничто не вечно, а потому, как только Карлос был в состоянии покинуть гостеприимную деревню, мы ушли. Не хотелось навлечь на ее добрых жителей гнев Делянова. А то, что этот человек захочет нам отомстить, не было никаких сомнений.

Рикардо рассказал, что действительно некоторые индейцы пошли к нему работать добровольно, польстившись на обещанную высокую зарплату. Но были и те, кого Дмитрий Делянов заставлял трудиться на раскопе.

– Хорошо, что вы всех разогнали, – сказал тогда Рикардо.

– Ну вот, а то ты все ждал, когда твои духи вмешаются, – поддел приятеля Карлос.

– А кто вам помог живыми добраться до берега? – многозначительно посмотрев на нас, спросил бывший пьяница. За все время пребывания в деревне я не видела его выпившим. В джунглях Амазонки индеец преобразился, распрямил спину и глаза были полны жизни, энергии и гармонии. Он как будто стал спокойнее и счастливее.

Счастливее. Мне бы это тоже не помешало. Карлос остался в Южной Америке заметать следы нашего пребывания в сельве, а заодно искать Делянова. Дмитрий скрылся вместе со своими подельниками. Раскоп был оставлен, но надолго ли? Рикардо пообещал за ним приглядывать и сообщить, если кто-то решит возобновить там поиски щели между мирами.

(Настя Макаревич и группа «Лицей» -Падаю вверх)

Это приключение принесло немало пользы: у меня появился друг, почти брат, и мне некогда было думать о Егоре.

Мы столько лет были вместе, и в один миг все сломалось. Разбилось. Распалось. Будто и не было ничего. Будто все было только лишь игрой.

Нет, не игрой. Такие чувства имитировать нельзя. Я знаю, Егор любил меня. Знаю. Я видела это по глазам, таким добрым и внимательным, что хотелось раствориться в них, распасться на атомы. Я чувствовала его любовь, когда сжимала его теплую ладонь, когда ловила губами его губы, когда слышала свое имя в минуты близости. Это не было игрой, это была любовь. Взаимная, страстная, обжигающая.

И от этого больно вдвойне. Больно, когда не понимаешь, КАК ТАК можно все разрушить в одночасье? Зачем? Почему? За что?

Если бы не это путешествие, я, наверное, подняла бы все утраченные связи в мире магии, может, даже умоляла бы дедушку и бабушку о прощении, лишь бы попасть обратно, лишь бы встретиться с Егором. Наверное, даже попыталась бы выяснить отношения. Может…

Нет. Не хочу думать о том, что могло бы быть или не могло. Неважно. Главное то, что этого не было. Главное то, что сельва научила меня ценить то, что есть, жить мгновением настоящего. Дышать воздухом, ловить солнечные лучи, улыбаться новому дню и помнить лучшее, что было. А было между нами много хорошего. Дни, месяцы, годы вместе. У некоторых даже такого не бывает. Так зачем злиться? Не лучше ли помнить все хорошее, что между нами было? Привыкла же я жить без магии и без него тоже привыкну.

Тем более что я не одна. Совсем скоро дозаправка и можно будет позвонить дедушке Уильяму и бабушке Розе. К тому же Сью и Майкл ждут от меня подробный рассказ о событиях в Южной Америке. И мне понадобится их помощь, чтобы снова найти папу и Делянова. История с людьми не закончилась.

К тому же ситуация в Болгарии меня здорово озадачила. Если людям станет известно про магию, про то, что она реальна, то охота на ведьм в Средние века покажется легкой прогулкой. Сколько среди людей жаждущих власти, я примерно представляла: много, очень много. О том, что будет с миром магии, думать не хотелось. Становилось страшно от мысли, что такие, как доктор, получат магические силы.

И ведь Делянов, Малыч и папа действовали не вслепую, а по наводке. Я практически уверена, что кто-то из мира магии им помогал, снабжал информацией. Пусть неполной, местами неточной, но снабжал. Значит, среди магов есть заинтересованные в коренных изменениях магического мира.

На что рассчитывал доктор? Для захвата мира магии нужно оружие. Люди прекрасно научились истреблять себе подобных. Они изобрели ядерную бомбу, водородную. У них есть много других способов уничтожить противника, вот только даже со всеми передовыми технологиями справиться с магами им будет непросто. Людей больше по численности, и если Делянов рассчитывал взять числом, то нужна армия, но у них такой нет. Кучка наемников, шпионов, информаторов, хакеров, но это не армия.

Тогда чего опасаться? Вот только… Если люди попытаются привлечь недовольных правлением Коллегий? А кто это?

Мир магии много лет держался на том, что статус и власть мага зависели от его происхождения и силы. Чистокровных магов, гордящихся своим происхождением, много, но с каждым годом они становятся слабее. Чаще рождаются слабо одаренные дети. Полукровок не так много, но среди них все больше сильных магов. Чистокровные маги и маги от смешанных с людьми браков, полукровки, ведут негласную борьбу за власть в Коллегиях уже не один десяток лет. За одними численное преимущество и верность традициям, за другими – сила и новаторство, а также желание многое изменить.

Но ведь есть еще и немаги. Дети, рожденные от магов, которые не унаследовали магических способностей. Сердце быстро застучало, лоб, несмотря на прохладу в первом классе, покрылся испариной. Кто больше всех недоволен своим положением в мире магии? Кто с юных лет вынужден наблюдать за силой, но никогда не сможет ею воспользоваться? Кого презрительно называют «пустышками»? Немаги.

Их немного, но если к ним добавить слабо одаренных магов, вынужденных работать слугами и помощниками сильных магов, то наберется приличное количество народу. Армия.

А чем можно их привлечь? Чем расплатиться? Магией. Самой возможностью ее получить. Если люди узнают про операцию «Прометей», то тогда они смогут создать армию. Армия, которая сокрушит основы моего мира. Появление новообращенных магов из мира людей ознаменует конец привычному порядку, конец правлению Коллегий. Мы рискуем погрузиться в сумерки, по сравнению с которыми Рагнарек покажется детской забавой.

Неужели безопасники это все пропустили? Не верю. С такими агентами, как Бри, Бабичковкур, Березкин, это просто невозможно. Смогла же Служба магической безопасности раскрыть всех Приспешников мамы.

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. В сельве я научилась слушать мир вокруг, его змеиный шепот и громкое рычание хищников, топанье тапиров и разголосье попугаев и других тропических птиц. А также выяснила, что слушать лучше всего с закрытыми глазами. Так ничто не отвлекает и помогает четче уловить слова, произносимые миром.

Да уж… Мысли о Прометее не давали мне успокоиться. Отец знал секрет титана, потому я и напомнила ему про него. Да, это было рискованно и даже очень. Уверена, когда Дмитрий Делянов узнает про наш разговор с папой, то вцепится в информацию и начнет копать. Но если отец не стал вредить никому из студентов и магистров школы, то риск был оправдан.

Вот только как узнать, что там произошло и чем все закончилось?

Самолет пошел на снижение. Заботливая стюардесса предупредила о скорой посадке и поинтересовалась, не нужно ли мне чего. Получив отрицательный ответ, она отправилась к другим пассажирам.

Вскоре мы приземлились в аэропорту, расположенном на небольшом острове. Дозаправка должна была быть недолгой, а потому пассажиры спешили воспользоваться возможностью размять ноги и пройтись по терминалу.

Я же, после того как ступила на землю, первым делом позвонила дедушке Уильяму в Шотландию. Родители отца с нетерпением ждали моего возвращения. Бабушка Роза уже планировала вкусный ужин и живо интересовалась, не изменились ли мои кулинарные предпочтения. Я заверила ее, что хаггис и черный пудинг, приготовленный ею в лучших шотландских традициях, ни на что не променяю.

Как же хорошо, когда тебя ждут дома. И пусть не все мои родственники живут в Шотландии, но когда-нибудь получится собрать за одним столом всю мою семью. Почти всю. Мама и Григорий в лечебнице. Папа – в бегах. Дядя и тетя точат на меня зуб из-за сыночка, а дедушка Сергей и бабушка Агата уже вычеркнули меня из завещания.

Ничего. Все образуется. Потом. Своевременно.

А пока стоит размяться перед второй частью полета, а потому я неспешно разминала ноги в пересадочном терминале. Не успела я убрать телефон в карман джинсов, как он снова запищал. Пришло сообщение. Даже не видя адресата, я и так знала, что это Сьюзен. Подруга расстроилась, что я потеряла телефон, который они с Майклом прокачали для меня. Я не сказала, что телефон остался где-то в пещере, спрятанный Дмитрием Деляновым.

– Прошу прощения. – Меня задел высокий мужчина в темном костюме.

– Извините и вы меня. – Я была так поглощена общением с подругой, что даже не подняла взгляд от экрана. Сообщение меня интересовало куда больше, чем личность незадачливого незнакомца. Но мужчина стоял и никуда не собирался уходить.

– Давно не виделись, Риджина.

Я сделала пару шагов назад. Неужели Делянов решил действовать открыто? На него это не похоже. Хотя… Что-то в мужчине, стоящем напротив меня, показалось знакомым. Ну конечно, я просто никогда не видела его в деловом костюме, гладковыбритым и… лысым.

– Папа… – тихо произнесла я.

Через несколько минут мы уже сидели в салоне первого класса. Стюардесс не было, и нам никто не мешал общаться. Не знаю, под каким именем он проник на территорию аэропорта, но до вылета в Лондон у нас появилась возможность поговорить.

– Пойми, это новые горизонты для нас. Для всех нас, – начал папа. – Я по крупицам собирал силу и информацию и теперь готов к большему. Ты же хочешь вернуть магию? Вместе мы могли бы это сделать.

Слова отца так походили на слова Делянова. Интересно, если я ему тоже откажу, он начнет мне угрожать?

Бред. Это мой папа. Он на такое неспособен. Или способен? Мы мало общались с ним в последнее время.

– Что произошло в Болгарии? – спросила я, глядя в глаза отцу. Он спокойно выдержал мой пристальный взгляд и не отвел глаза.

– Если ты переживаешь за тех, кто там был… – он сделал многозначительную паузу, – то скажу, что с ними все в порядке. По большей части.

– По большей части? Это как?

– Я никого не убил, если тебя это волнует. За Эрика, сына Дмитрия, поручиться не могу. Уж очень сильно ему один безопасник досаждал.

– Эрик Делянов? Сын доктора?

– Да. А еще Руслан Малыч. Мы думали, что вы втроем продолжите наше дело. Но теперь это невозможно. Не после того, как ты убила Малыча.

– Это не я. В смысле, это был несчастный случай.

Не хотелось, чтобы это звучало как оправдание, но я действительно оправдывалась.

– Да? Я верю тебе. – Отец потер подбородок. – Но боюсь, слова Дмитрия для Руслана будут иметь большее значение, чем твои.

Меня откровенно злило, что отец и вправду надеялся, что я буду с ним и его подельниками заодно.

– Как ты вообще связался с ними? Это же… – Ругаться не хотелось, но в голове не укладывалось, что папа нашел в таких людях, как Делянов и Малыч.

– У меня появилась идея, как помочь Анне. Нужны были помощники.

– И тут эти двое?

– Да. Мы с ними пересекались пару раз во время экспедиций за магическими артефактами. Слово за слово – и появился план.

– Забрать браслеты и махнуть в круиз? – не удержалась я, чтобы не съязвить. – Маме это явно не поможет. Ее охраняют так, что вам и во сне не снилось. И кроме того, у нее нет браслета. Его забрали после суда.

– Знаю. – Папа прошелся по салону первого класса. – Но я также знаю, что ей можно помочь. Если «Прометей» сработал в одну сторону, то почему нельзя и в обратную?

– Ты так сильно хочешь ее вернуть, что готов расстаться с магией?

– А ты разве нет?

Мы оба замолчали. Магия, магия, опять магия. Я закрыла глаза. Сколько всего было сделано ради магии. Оставить снова маму в том состоянии, в котором я ее видела пять лет назад в лечебнице Лукреции, я не могла.

– Тогда в лагере я чуть было не перешел черту. Ты меня остановила теми словами, – папа наконец прервал молчание. – Мы забрали браслеты только у парочки студентов. Вот только теперь Дмитрий захочет узнать о «Прометее».

– Пусть перечитает древнегреческую мифологию, – буркнула я, глядя в иллюминатор. Пассажиры начали потихоньку собираться в группы, чтобы вернуться на борт самолета.

– Еще он захочет отомстить.

– Даже так? За что?

– Его сын Эрик пытался поймать студентов в лесу, но вместо этого сам оказался в руках полиции. Удалось бежать только мне и Руслану.

– Сыну Малыча?

– Да. Руслан друг Эрика. Не удивлюсь, что он примкнет к доктору и они продолжат начатое. Даже несмотря на то, что теперь за ними охотятся безопасники и правоохранительные силы людей.

– А ты? Ты тоже хочешь продолжить?

Я не могла смотреть на отца, потому пялилась в иллюминатор. Было страшно. Страшно услышать любой ответ. Ведь если он бросит задуманное, то шансы вернуть маму и магию равны нулю. Если продолжит, то какую цену нам с ним придется заплатить?

Неожиданно папа подошел ко мне, сел в соседнее кресло и сжал мою руку.

– Пойми, это новые возможности для наших миров. Изменения уже наступили, так зачем им противиться? Не будет Дмитрия, будет кто-то другой. Это неважно. Мы должны быть первыми. Пускай безопасники разбираются с Эриком и его отцом. Мы же займемся воссоединением нашей семьи. Рид, подумай о возможностях, о перспективах. Я прошу тебя, просто подумай.

– Я подумаю.

Что я еще могла сказать? Возможность вернуть магию – это заманчиво. Возможность снова видеть маму здоровой, жить полной семьей. Об этом я мечтала еще в детстве, представляя, как мы могли бы быть счастливы втроем.

Вот только я уже выросла и прекрасно понимаю, что за все эти «приятности» нужно будет платить. Что придется отдать за это? Готова ли я это сделать? Тем более сейчас, когда я только смирилась с жизнью в мире людей.

Телефон в кармане снова дал о себе знать. Я вытащила его и прочитала послание. Оно было от Сьюзен. Подруга написала, что они с Майклом собираются пожениться, и спрашивала, соглашусь ли я быть подружкой невесты. Это было так неожиданно, что на короткий миг я даже забыла о присутствии рядом отца и о его идеях прибрать магию к рукам.

– Новости? Хорошие?

– Наверное. Подруга собирается замуж. – Я пребывала в легком шоке, хотя в глубине души ожидала чего-то подобного. Друзья уже давно вместе, и то, что они собираются узаконить свои отношения, было вполне логичным шагом для них двоих. Вот только на душе скребли кошки оттого, что у нас с Егором такого не будет. Мы расстались, и каждый из нас пошел своим путем. Это надо принять и жить дальше. Сью и Майкл. Ребята заслуживают счастье и заслуживают любящих, а не завистливых людей вокруг. – Это прекрасная новость.

Не успела я прийти в себя после первого сообщения от подруги, как второе не заставило себя долго ждать. Теперь Сьюзен прислала фотографию. Тест на беременность. Две полоски. И внизу фотографии подпись: «Ты будешь крестной. И это не обсуждается».

– Ого, – усмехнулся отец, заглядывая в телефон. – Вот это точно хорошая новость.

– Да?

– Да. Новая жизнь – это всегда хорошо.

– Новая жизнь. Новые горизонты. Что же, посмотрим.

Я крепко сжала папину ладонь.

Изменения врываются в нашу жизнь без разрешения. Мы можем бежать от них, стараясь не подпускать их слишком близко. Но стоит лишь зазеваться – и все, они рядом. Мы можем стараться не замечать их, объясняя все новое странным стечением обстоятельств, игнорируя, что живем прошлым, которого уже нет. А можем принять то, что здесь и сейчас мир стал другим.

Хорошо это или плохо – еще неизвестно. Понимание придет потом. Сейчас мой мир поменялся и этого достаточно.

Изменения приходят, а мы можем выбрать, как на них реагировать: прятаться за старыми привычными образами или смело взглянуть за горизонт.

И каждый выбор будет открывать перед нами новые миры, неизведанные, таинственные, но такие притягательные. Новые горизонты.