Я опять в заговоре. Еще не в центре, но уже и не на окраине. Как же так? Кто друг, а кто враг? Кого надо опасаться, понятно, но на кого я могу рассчитывать? На Карлоса?

При мысли об информаторе вспоминается, как хорошо начиналось плавание по притокам Амазонки. Сначала путешествие проходило вполне сносно, если не считать тот факт, что лжепроводник покинул лодку через несколько дней.

– Я не поняла, а куда он? – удивление и подозрение смешались в моем голосе при взгляде, как Рикардо пакует свое скромное имущество и отправляется на берег. – Карлос, что происходит?

– Как бы тебе сказать, – мужчина постарался придать своему лицу серьезное выражение, – наш старый друг собирается прогуляться до своей родной деревни.

– Что? – я вскочила с гамака, в котором лежала после завтрака, и бросилась к проводнику. – Но, Рикардо, вы же обещали нас проводить.

– Обещал не проводить, а составить компанию, – вывернулся пожилой мужчина. – Спасибо вам, сеньорита, что вытащили из полиции. Сам бы я не смог так лихо. Денег таких нет.

– Да при чем тут это?

– Держитесь подальше от мангровых зарослей и рек с пираньями, – будто не слыша моего возмущения, продолжал Рикардо.

– Как будто тут указатели стоят, есть пираньи или нет, – буркнула я в ответ.

– Сельва – не то место, где можно расслабиться и ничего не делать. И еще, – индеец внимательно посмотрел на другой берег реки, – не забывай про энкантадо и каипора. Особенно про каипора. А тебе, – Рикардо посмотрел пристально на Карлоса, – надо остерегаться яры. – На что информатор махнул рукой. – Зря ты так. Она легко может утянуть тебя, – бросил старик, покачал головой и направился в густые заросли.

Мы молча проводили его, а потом устроили представление для капитана и его немногочисленной команды. Не знаю, что на меня тогда нашло, но объясняла я Карлосу свое недовольство ситуацией очень красноречиво и громко.

– Я всегда знал, что ты – темпераментная девушка, – воспользовавшись паузой, произнес он. – Солнце, сельва и приключения – вот что тебе было нужно, чтобы перестать притворяться и быть собой. – Карлос увернулся от мотка веревки, который я в него запустила.

Спорить с этим несносным типом сил уже не было.

– Ты специально втерся ко мне в доверие, чтобы обмануть? – глазами я искала какой-нибудь предмет, чтобы кинуть в информатора. Пара тарелок и кружек уже в него летали, но, к сожалению, даже достигнув цели, не причинили хоть какого-нибудь вреда. Зато фонарь висел над лавкой, снять его было просто. К тому же он был из металла, а значит, соприкосновение с этим чудом прошлого Карлос запомнит надолго.

– Dios mío13, Рид, – Карлос от удивления приподнял брови. – И в мыслях не было тебе врать.

– Estás seguro?14 – мой градусник терпения лопнул.

– Por supuesto15. Только фонарь не трогай, я все объясню, – Карлос поднял руки и перестал улыбаться. – Рикардо бы сам не выбрался из города. Денег у него нет, пьет много, с работой тоже как-то не очень в последнее время, – начал мужчина, как только мы сели за стол. – Рид, подожди, – затараторил Карлос, увидев, как моя рука дернулась к фонарю, —да, я был неправ, что ничего не сказал тебе раньше. Но ты бы разве дала денег, чтобы вытащить этого старого пропойцу из тюрьмы?

– Не знаю.

– Рикардо – мой друг. Он многому меня научил. Если бы поменьше пил и рассказывал всякие небылицы про сельву, то цены бы ему как проводнику не было. Хотя многим его россказни нравятся. Тебе же они пришлись по душе. – Я кивнула в ответ. Старый индеец действительно рассказывал захватывающие истории.

– Вот только куда мы плывем, раз наш проводник ушел по своим делам?

– Куда ты и хотела, – Карлос усмехнулся. – Приятель действительно видел твоего отца и отвел его в одну деревню. Он рассказал мне. Те места я не очень хорошо знаю, но разобраться, куда идти, сумею.

– И я должна поверить?

– Да. А что тебе еще остается? Ты проделала такой путь и теперь повернешь назад? Рид, – он посмотрел на меня пристальным взглядом, – спроси себя: зачем начинать то, что не собираешься продолжать? Ты хотела узнать правду, чем занимается твой отец, я помогу.

– В чем твоя выгода?

– А если ее нет?

– Не поверю.

– А если моя выгода – это ты?

– Я не в твоем вкусе.

– Вкусы меняются.

Если бы я только познакомилась с Карлосом, то напряглась бы от такой фразы. Но теперь я вижу смешинки в его глазах и понимаю, что он просто шутит. Потому злиться и вестись на его развод не имеет смысла.

– Через пару дней мы прибудем в нужную нам деревню и расспросим местных о твоем отце.

(Alvaro Soler – Magia)

Здравая мысль в словах Карлоса все же была: столько сил и времени вложено во все это путешествие, что поворачивать назад, не достигнув цели, как-то даже неинтересно.

Мир тропических джунглей с каждой минутой завораживал и пленял. Казалось, что городская жизнь существует где-то далеко. А здесь… Здесь существует только сельва. Изгибающиеся деревья, устремляясь в попытках дотянуться до солнечного света, создавали причудливые формы. Подозреваю, что это только со стороны выглядит красиво. А вот когда придется продираться сквозь такие витиеватые заросли, то восторг и восхищение меняются на злость и раздражение. Проходить сквозь сельву – задача не из простых, требующая огромного физического труда. Пот, жара, вездесущие мошки, которые так и норовят залезть в глаза, нос, уши. И если пять минут назад мне еще хотелось побродить в сельве, то теперь, дав волю воображению, я передумала.

На лодке путешествовать было куда спокойнее и комфортнее. Да, это не пятизвездочный пароход, совершающий увеселительный круиз по Средиземному морю. Это намного лучше! Здесь нет гудящей толпы, щелканья фотоаппаратов, громыхающей музыки и ярких огней. Здесь под монотонный звук работающего мотора можно легко заснуть в гамаке. А ветер в это время будет ласково играть с волосами и спасать от изнуряющей жары. Людской гомон легко заменяется криками попугаев. И надо сказать, мне это начинает нравится: зеленые, синие, розовые, желтые, оранжевые птицы, всегда яркие, всегда неповторимые. За ними можно наблюдать часами, не наскучит.

Скорость нашей лодки небольшая. И если выйти на нос, то стаю попугаев, сидящих на деревьях где-то поблизости, можно разглядеть почти сразу же. Сначала она выглядит как маленькое красочное пятно. По мере приближения пятно разрастается до внушительных размеров. И вскоре уже можно разглядеть отдельных представителей пернатых, их яркие перья, длинные хвосты и крепкие, мощные клювы.

Ара. Их тут десятки, а может, и сотни. Стоит одной стае испуганно подняться в воздух, как другие тут же следуют их примеру. И кажется, что наступил вечер: своими крыльями птицы закрывают солнце, так много их было. А уж какой стоит крик… не передать словами. Хочется только закрыть уши руками, но вместо этого поднимаешь голову и наслаждаешься зрелищем: стаи разноцветных птиц улетают подальше от людей. Яркий кусок моря, что гудит, шумит и колышется в небе.

Море. Единственное, о чем я скучаю, – это море. Его не хватает, его требует душа и сердце. Море, солнце, пляж. Побережье Болгарии или Лазурный берег Франции, каменистый пляж Греции, прибрежная полоса далекой России. Если погода не жаловала, то ни о каком купании не могло быть и речи. Зато можно было брести по берегу, слушая шепот волн и стук сердца. Не надо никуда спешить и о чем-то беспокоиться. Просто море, просто побережье, просто крепкая рука любимого мага, сжимающая ладонь. Солнце неутомимо пытается прогреть морскую толщу, готовя холодную воду к купальному сезону, а пока же можно только любоваться морской гладью и прятать глаза от солнечных бликов.

Помнится, в Египте, на берегу Красного моря, мы с Егором часто ходили вдоль берега. Мелкий мягкий теплый песок щекотал обнаженные ступни.

Закрыть глаза, сжать кулаки, мысленно досчитать до десяти и успокоиться, чтобы не вспоминать. Вот почему так получается? Я должна злиться на его уход, должна ненавидеть или презирать его за разрыв, а в голову лезут только лучшие моменты, что мы провели вместе.

Пока мы с Карлосом бегали из одной страны в другую, пока Рикардо рассказывал свои байки про сельву, никакие воспоминания меня не беспокоили. Но стоило остаться с собой наедине, и картинки прошлого тут же вторглись в суматошное настоящее.

Вспомнились каникулы после зимней сессии четвертого курса. Егору тогда удалось взять отпуск на неделю, и мы рванули в теплый Египет. Хоть я и люблю Шотландию, но тогда с удовольствием променяла ее ветра и дождливое небо на африканское солнце, зной пустыни и бесконечное голубое Красное море.

Утром с аквалангами за спинами мы разглядывали морских обитателей коралловых рифов. Вечером отдыхали от дневной жары, прогуливались по набережной. А ночи… Все возможное время мы проводили вместе. В мире не было никого важнее, чем мы друг для друга.

Лязг металла на палубе и сумбурное извинение на испанском вывели меня из цепких объятий воспоминаний о счастливом прошлом. Этому я была несказанно рада. Дыра в глубине сердца разрасталась от каждого яркого, счастливого момента, проведенного с Егором. Матрос, с которым я за время плавания и парой фраз не успела обмолвиться, взял старое жестяное ведро и быстро покинул палубу.

Наверное, опять в машинное отделение ушел. Что это такое и где такое может располагаться на этой, в сущности, небольшой лодке, я не представляла. Но Карлос говорил, что такое точно здесь есть.

Этот пройдоха и плут отправился отсыпаться после всех ночных посиделок с Рикардо. Как он может спокойно спать, несмотря на жару в каюте, для меня лично осталось загадкой.

Быть может, и я бы отдохнула в гамаке, но стоило взглянуть на берега, мимо которых проходила лодка, и ноги отказывались покидать палубу. Природа была неповторимой. Жалко было терять секунды, проведенные в душной каюте, когда можно было насладиться красотой сельвы. Такой яркий и насыщенный зеленый цвет, как цвет здешней листвы, в городе не встретишь. Столько оттенков зеленого я никогда раньше не видела: грязно-бледные оттенки растений, темно-зеленые корни, торчащие из воды, яркие и сочные листья. Все вокруг было зеленым.

Все проблемы большого города стали казаться ненужными и неважными. Сельва застилала прошлое своими яркими красками, а река смывала городскую суету, даря спокойствие и умиротворение. В голове оживали легенды, рассказанные Рикардо. Легенда про энкантадо не казалась мне реалистичной. Где вы видели, чтобы речные дельфины превращались в людей? Но, с другой стороны, было любопытно. Многие магические существа могли принимать вид человека, но почему-то на ум приходили только оборотни и маги. Первые, понятное дело, были наполовину животным и могли быть прообразом легенд про энкантадо. Вот только обычно оборотни встречались среди сухопутных животных. Само существование человека-ягуара мне не казалось чем-то невероятным, это просто иная версия привычного образа человека-волка, или оборотня. Но вот наличие человека-дельфина… Про такое я не читала и не слышала, а в поместье Роговых было очень много книг. Я не настолько хорошо знаю классификацию оборотней, о ней вообще мало кто знает много. Оборотней после Утечки осталось мало, они постепенно вырождаются. Еще бы, такой кровавый конфликт был в Средние века, когда группа магов с союзниками захотела захватить мир людей. И это у них почти получилось, но все же заговорщики были остановлены безопасниками. Однако на то, чтобы сдержать распространение знаний о магии среди людей, оказалось намного сложнее. Потому тот период и назвали Утечкой, потерей силы и знаний. И зачем было ее начинать? Власть, деньги, территории. А, неважно! Вот только после этого в Европе началась настоящая охота на ведьм и колдунов. Сколько тогда ни в чем не повинных людей погибло! Их посчитали носителями магии и бросали на костер вместе с настоящими магическими преступниками, среди которых были и оборотни.

И все же кто такие энкантадо? Может, это маги, которые могли принимать форму речных дельфинов и быстро исчезали, лишь только полагали, что их раскрыли? Если это было во времена гонения магов, то, понятное дело, людей было легче запугать подобными байками. Да, точно, это маги. Кто еще придумает про дыхало на голове, которое необходимо было прикрывать шляпой даже в человеческом облике? К тому же Рикардо говорил о подавляющем человеческую волю взгляде. Хотя… А, да ладно, кто бы это ни был в прошлом, он здорово напугал индейцев. Они не выходят к реке после заката и до рассвета. Это и понятно, ночью без хорошего освещения легко можно перепутать лиану и змею. Лучше уж отсидеться дома, чем искать приключения на разные части тела.

Легенду о каипора я вспомнить не успела – на палубе появился капитан. Вид его был хмурым и недовольным. Он прошествовал на нос лодки и выругался, после чего вернулся и спросил, где Карлос, а затем спустился за венесуэльцем.

– Ты уверен? – сонный голос мужчины нарушил мое хрупкое спокойствие. Наслаждаться местными видами, как раньше, уже не получилось.

– Сам посмотри, – буркнул капитан и отправился на мостик.

– И посмотрю, – в тон ему ответил мужчина, чей озадаченный вид меня несколько рассмешил. Нечасто я видела Карлоса настолько серьезным.

– Я с тобой.

На носу лодки открывался прекрасный вид. Все пространство от берега до берега было усыпано фиолетовыми цветами. Их желтая сердцевина представляла маленькое солнышко. Это фиолетовое море заполонило всю реку.

– Как красиво! – не удержалась я.

– Это точно, – задумчиво хмыкнул Карлос. – Водный гиацинт. Он быстро разрастается в воде и может своими побегами заполнить всю реку или приток, по которому мы и собирались пройти.

– И что теперь? – Мне не нравился серьезный взгляд Карлоса. Я уже почти скучала по его глупым шуткам и легкому флирту.

– Теперь? – Карлос усмехнулся. – Нас ждет сельва.

– В смысле – мы пойдем пешком?

– Ага. Да ты не переживай, Рид. Через пару дней мы уже будем в лагере твоего отца.

– У тебя появилась карта? Или ты просто позвонил ему и предупредил о нашем прибытии?

– Вот только не надо ерничать и подозревать меня в чем-то нехорошем, – Карлос нашел под лавкой свой рюкзак. – Пока ты прохлаждалась на лавочке и любовалась местной флорой, я сопоставил карту капитана и слова Рикардо.

– Да ладно. Ты же спал, – я даже не пыталась скрыть недоверие в голосе.

– Сначала дело – потом отдых. И это… давай собирать вещи. Нам надо до наступления темноты выбрать хорошее место для ночлега.

Заговор. Металлический вкус на языке – не самое приятное ощущение. Кусаю щеку изнутри, чтобы не закричать от гнева и злости. В заговоре никогда не бывает ничего хорошего: кто-то пытается прибрать к рукам власть, кто-то страдает. Эта всеобщая суета, борьба за какие-то непонятные цели, мнимые идеалы, которые на проверку являются лишь попыткой сделать свою, только свою жизнь лучше. Пять лет назад моя мама попыталась захватить власть в Коллегии Девяти магов Европы, и что? Десятки убитых, еще больше тех, кто был ранен. Как вспомню всех, кто пострадал от рук мамы и ее Приспешников, так холодный пот стекает по спине.

Мне никогда не забыть визит в лечебницу Лукреции. Маги, которые туда попали после заговора мамы, больше не были способными мыслить и самостоятельно передвигаться. Они напоминали обездвиженные оболочки некогда умелых волшебников. С помощью магических технологий лекари поддерживали жизнь в тех, кто лишился браслета. Но это работало только на тело. Где же был разум, сказать не брались даже самые сведущие маги.

Помню, что нападавшие и защитники Коллегии были размещены в отдельном крыле лечебницы. Агент магической службы безопасности Бри меня специально привела туда. Я должна была помочь вернуть разум маме, но ничего не получилось. И безопасники так и не узнали истинную причину, побудившую группу магов-ученых решиться на столь отчаянный шаг, как заговор.

Прометей.

Это имя должно было подтолкнуть расследование в нужном направлении. Тем более что агент Бри училась с мамой на одном курсе. И, кажется, они были подругами. Но это все дела давно минувших дней. А сейчас…

Сейчас заговор грозит повергнуть мир магии в пучину хаоса и беспорядков. И мне предлагают в этом поучаствовать. Разрушить основы мира магии: магическую силу получают по наследству от родителя-мага и никак иначе. Так было всегда, вот только времена изменились. И похоже, что люди нашли возможность заполучить магию. Мне предложили вернуть утраченные способности, снова стать магом. Не «пустышкой», которой я являюсь сейчас, а полноправным магом, способным создавать заклинания. Вот только цена… Как говорится, за все надо платить, а уж за магию особенно…

Я потянулась всем телом. Еще только утро, а бинты на руках уже влажные от пота. Но лучше так, чем если бы они были все в крови. Я подозревала, что в сельве будет так влажно, но к такому была не готова. Как и ко многому другому. Хорошо, что порезы не такие глубокие, да и антибиотики мне стали колоть почти сразу.

Утро. Никуда не надо торопиться, перевязка начнется не раньше, чем я выйду из комнаты. Да и видеть здешнего доктора не хотелось. Это еще тот тип. Неприятный. Отталкивающий. Смотришь на него и не знаешь, какую пакость можно от него ожидать. Но делать нечего, надо с ним общаться. Доктор Делянов мог многое рассказать о планах отца по завоеванию мира магии и возвращению мне сил. Возможность снова колдовать стоит того, чтобы быть вежливой при общении даже с самыми неприятными людьми.

Я закрыла глаза и постаралась уснуть, но крики охранников-надсмотрщиков не дали расслабиться. Я читала книги о рабстве и думала, что его уже более не существует. Ошибалась. Здесь, в сельве, рабство продолжается. И хотя официально это называлось «нанять работников-индейцев за плату», на самом деле это было настоящее рабство. Карлос рассказывал, что индейцам трудно найти хорошо оплачиваемый заработок, а потому они используют любые возможности, чтобы хоть как-то прокормить свои семьи. И этим воспользовались предприимчивый Делянов и компания. Они наняли местных жителей за мизерную плату, загнали в бараки и заставили работать.

Вот уже несколько дней я вижу и слышу, как индейцы уходят, постукивая инструментами, на работу с рассветом, а возвращаются поздно вечером. Охранники загоняют обессиленных людей в бараки, которые закрывают на ночь. Выбраться на улицу люди могли только утром. Если же кому-то из индейцев-рабочих удавалось оказаться на улице ночью, то его находили охранники и жестоко наказывали. Крики некоторых несчастных не раз будили меня за эти дни. Хорошо еще, что охранники никого не убивали. Так, смеясь, поведал один из головорезов: кто тогда будет работать на раскопках.

О да. Я столько слышала про эти раскопки, но пока мне так и не удалось там побывать. Что неудивительно, я только сегодня чувствую себя более чем прилично. А значит, доктору никак не удастся меня остановить и не допустить к экскурсии по лагерю. Не знаю, что они собираются здесь найти и как это поможет захватить мир магии, но непременно выясню. Если существует возможность вернуть свою магию, я должна ее использовать. Да и как иначе? Как? Без магии жить – это не жить вовсе, это только существовать. Это как дышать через раз или смотреть на мир одним глазом. Вроде все видно, но нужно крутить головой, чтобы разглядеть что-то на другой стороне. И стоит повернуть голову, как то, что было не видно, становится заметнее, но то, что было заметно раньше, выпадает из фокуса. Вот и я так же: нахожусь в мире людей, но и дня не проходит, чтобы я не думала о магии.

Пять лет назад я отдала ее. И не жалею об этом. Если бы все повторилось, я бы поступила так снова. Вот только не получается у меня примириться с ценой, которую я заплатила за принятое в прошлом решение. За все нужно платить, за все! И в данном случае за возможность, если такая существует, вернуть магию. Надо всего лишь принять сторону заговорщиков. Но кто сказал, что я должна быть заодно с ними? Может, у меня получится их обмануть? Мне много не надо: только снова почувствовать магию, которая бежит по моим венам. Как будоражит нервы и вызывает волны мурашек от предвкушения обладания силой. А если это получится, то разогнать весь этот наемный сброд с автоматами будет нетрудно. Надо только все продумать и выяснить, на чьей стороне Карлос.

Помню, что первым тогда на берег сошел венесуэлец, затем перенес наши вещи и вернулся за мной. Это было весьма кстати, не хотелось потом ходить в мокрых ботинках. Карлос любезно перенес меня на руках, вымокнув при этом сам. На что способна жажда наживы… Тогда я еще не знала, что пройдоха-информатор рассчитывал получить еще более круглую сумму денег от моего отца за мое появление. Но и он, и я просчитались: отца в лагере я так и не встретила, а Карлос не получил обещанной награды. На этом перипетии для мужчины не закончились, теперь его жизнь зависит от меня. Почему? Да потому, что хозяева лагеря совсем не жаловали моего напарника. В свое время он провернул какую-то аферу с союзниками отца, когда вел их к Рорайме, после чего стал нежеланным гостем. Но с отцом у Карлоса сложились несколько иные отношения: именно весельчаку и любимцу женщин папа доверил провести меня через сельву. Еще я выяснила, что подельники отца очень заинтересованы в моем сотрудничестве с ними. А я заинтересована во всем разобраться. И поможет мне в этом Карлос, если захочет выбраться отсюда живым.

На мгновение закрываю глаза. Надеюсь, что то, что я слышала, когда выныривала из забытья от лекарств, правда. И отец приедет сюда. И мы наконец поговорим.

За окнами было тихо, а это означало, что индейцы отправились на работу. Скоро лагерь окончательно проснется. Подельники папы не любят тратить время впустую. А значит, что и мне пора подниматься. Если я хочу получить магию обратно и удрать отсюда, то нужно действовать.

Оружие у нас забрали, но личные вещи оставили. Уверена, что и они подверглись тщательному досмотру. Телефон, на который я возлагала большие надежды, у меня тоже изъяли. И как быть? Как связаться с друзьями, у кого просить помощь?

Со злости я откинула простынь, о чем сразу же пожалела. Резкая и острая боль пронзила правую руку. Этого хватило, чтобы притупить злость. Я так привыкла жить в мире людей и полагаться на их гаджеты, что почувствовала себя беспомощной, лишь только представила, что осталась без телефона. Отсутствие возможности связаться с друзьями и запросить помощь выбивали из колеи. Но хуже того было понимание и осознание, что сама я не смогу выпутаться из этой истории, в которую сама же и угодила.

И мне это не нравится. Это еще слабо сказано. Ощущение беспомощности, уязвимости и слабости злит, нервирует и раздражает.

Разве это все про меня? Разве я такая безвольная? Роговы не могут быть слабыми по праву рождения. Этому бабушка Агата учила нас, лишь только мы с Григорием начали учиться писать и читать. Роговы должны быть сильными, где бы они ни жили и как бы их ни называли.

Магии нет, телефона нет. А что есть? Есть мои знания магии и мира людей. Есть возродившаяся надежда вернуть себе силы и понять, какую игру вели и до сих пор ведут родители. Еще есть приятель, с которым нужно держать ухо востро и при этом ему хочется отчаянно довериться. А еще… у меня есть я. Я – Рид Рогова. А Роговы не сдаются, они сражаются. И делают так, чтобы недруги тысячу раз пожалели, что вообще ввязались в противостояние с нами. Так что если я хочу получить магию в мире людей, то я должна действовать и как маг, и как человек. В конце концов – я полукровка. А потому вперед!

Рассуждать было намного легче, чем сделать. И хоть я постаралась встать плавно с кровати, голова все равно немного закружилась. Я мысленно усмехнулась: рассуждаю о том, как победить целую шайку головорезов и вернуть силы, а на деле не могу даже встать, чтобы не грохнуться в обморок. Сидя на небольшой кровати, оглядела комнату, в которой меня разместили. Одну.

С Карлосом нас разделили, как только мы оказались в лагере. Куда именно поселили пройдоху приятеля, не знаю. Но совсем не удивлюсь, если он ночует вместе с индейцами-рабочими в бараке под замком.

Мой же номер местного пещерного отеля, если это можно так назвать, был вырублен в скале. Скорее всего, это когда-то сделали местные обитатели сельвы. Уж не знаю, как это у них получилось, но днем в каменной комнате было прохладно, а вечером, наоборот, тепло. Если бы не кваканье лягушек и тяжелые стоны рабочих, доносившиеся по вечерам с улицы, то получилось бы отличное место для отдыха или хотя бы чтобы выспаться.

Потолок невысокий, при желании можно было до него дотянуться рукой, если встать. Видимо, строители были невысокого роста. Земляной пол был посыпан тонким слоем сухих листьев. Из мебели была жесткая кровать, грубо сколоченный стол да пара стульев. Еще было окно, но без стекла, зато с москитной сеткой и деревянными ставнями.

– Вот и весь аскетичный быт моего номера за безумные деньги на другом конце света. Экзотика, – хмыкнула я.

И претензии за сервис предъявить некому. Карлоса я не видела вот уже несколько дней. Если бы я чувствовала себя лучше, то уже давно бы начала волноваться за своего… напарника? Приятеля? Мы и знакомы с ним без году неделю, но он единственный человек, кого я тут знаю и кому могу хоть как-то доверять. Смутное чувство тревоги за товарища усиливалось, лишь только стоило вспомнить, с каким недовольством и даже презрением о нем упоминал Малыч. С такого станется отправить венесуэльца к индейцам, а после выдать лопату или кирку, чтобы было чем заняться на раскопках.

Тяжелый физический труд пошел бы приятелю на пользу, сбил бы спесь с авантюриста. Глядишь, может, и научился бы он ценить друзей и клиентов. Как говорил тренер по рукопашному бою, когда учил нас с Григорием азам боевой техники, что, если не доходит через голову, дойдет через другие части тела. Вот только есть большая разница: работать и получать за свой труд зарплату или трудиться под дулом автомата и получать постоянные удары, зуботычины, пинки и ругань.

А может, нас разлучили специально, чтобы мы не смогли сговориться? Хотя если это друзья папы, то им нет нужды скрывать что-то. Если они только действительно друзья…

Ощущение того, что я могу куда-то опоздать, не покидало меня.

Моя одежда полуразвалившейся стопкой лежала на ближайшем стуле. Одевалась я не спеша. Раны на руках только совсем недавно начали затягиваться. Они уже не кровоточили, но болели изрядно, потому лишних движений совершать не хотелось.

Зато мотивация добраться до окна зашкаливала. Сидеть в четырех стенах мне порядком осточертело. Хотелось узнать, что происходит вокруг, где Карлос и когда все же приедет папа. Но более всего я жаждала вдохнуть свежего воздуха, выбраться отсюда и побродить по сельве. Мне почему-то казалось, гуляя по джунглям, я непременно встречу недавнюю знакомую: малышку пантеру.

Когда я подошла к окну, выходящему на тропинку, ноги меня почти не держали от усталости. Вытерев выступивший пот со лба, я наконец-то смогла выглянуть наружу.

На площадке, недалеко от входа, я заметила двух руководителей лагеря: Малыча и Делянова. Высокий вояка что-то говорил доктору и при этом энергично размахивал руками. Делянов же ничего не успел ответить, так как повернулся и заметил меня. До чего неприятный тип. И даже не знаю, что больше меня в нем отталкивает: его хитрые глазки и подергивание носа или противный голос. И вообще, доктор напоминал мне крысу. Такую большую, зажравшуюся и матерую крысу, которая хочет добраться до склада с продуктами, а не довольствоваться отбросами из мусорного контейнера. И ничего плохого в этом стремлении вроде и нет, все хотят жить хорошо, вот только методы… Методы оставляют желать лучшего.

Второй, верзила Малыч, – другой. Выправка, привычка командовать, звучный голос – все в нем выдает бывшего военного. Даже ежик седых волос так и просился под военную фуражку. У Малыча и характер другой: действует сам, отдает приказы сам, не прикрывается витиеватыми фразами и попытками манипулировать окружающими. Я с ним общалась всего-то пару раз, но практически сразу стало понятно, что мужчина – человек серьезный и прямой.

И видимо, совсем скоро нам с ним предстоит еще один разговор. Обладатель седого ежика посмотрел вслед за доктором на меня, после чего что-то шепнул Делянову и направился к пещерам, где располагались жилые комнаты, в одной из которых жила я.

– Вижу, встали. Это хорошо. Как руки? – с порога звучно заявил мужчина. Голос у Малыча был низким, проникающим в душу, да так, что хочется вытянуться по струнке и при необходимости десять раз «упал-отжался».

– Нормально. Спасибо за лекарство, – подавив желание выпрямить спину, ответила я. Все же я не вполне здорова, так что… мне простительно не выполнять приказы. Хотя пока здесь никто и не командовал мной.

– Люди должны помогать друг другу. Тем более если вы – дочь Мака, – он вопросительно посмотрел на меня.

Мне совсем не понравился пронзительный взгляд серых глаз. Хоть я и немаленького роста, но он возвышался надо мной, будто скала. Такой мужчина в моем «пещерном номере» запросто уперся головой в потолок. От такой безумной и абсолютно абсурдной мысли стало легче на душе, как будто голос бывшего военного потерял надо мной власть. Трудно серьезно воспринимать человека, у которого голова цепляется за потолок.

– Результаты должны уже прийти. Собирайтесь, – скомандовал он.

Спросить куда я не успела. Мужчина развернулся и направился на выход из комнаты.

– Выясним, кто вы такая на самом деле. – Не дожидаясь моего согласия, Малыч распахнул дверь и вышел.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним туда, где уже ждали знакомые верзилы-охранники, которые должны были сопроводить меня этим утром на перевязку. Лишь только я замедлила шаг, как в спину между лопатками уперлось дуло автомата.

– Какой сервис, – не удержалась я от едкого замечания. Вполне можно было скрестить руки за спиной – и пожалуйста, почувствуй себя под арестом у безопасников. Только здесь не маги с магическими браслетами, а злобные громилы с автоматами наперевес.

– Не выпендривайся! – рявкнул охранник. – Хотя мне такие нравятся. Если ты обманула босса, то я, пожалуй, заберу тебя себе. Развлечемся.

– Заманчивые перспективы, – съязвила я. Руки начинали чесаться все сильнее. Наверное, это хорошо, антибиотики делают свое дело, и порезы заживают. – А если я та, за кого себя выдаю? – я обернулась и с вызовом посмотрела на верзилу с гниющими зубами.

– Qué?16

– Тогда, amigo, развлекаться буду я. И уж поверь, интересно будет мне, – я специально сделала акцент на последнем слове. – Или ты думаешь, любой человек полезет в пасть к кайману? – спросила я достаточно громко, чтобы его дружки тоже услышали.

Такие люди понимают только язык силы, это я уже уяснила. Так что нужно было использовать любые козыри, чтобы заставить их опасаться меня. Верзила немного замешкался. По его большому лбу стекал пот, он не мог сфокусировать взгляд на чем-то одном. Большие глаза до этого горели желанием и предвкушением, теперь же взгляд бегал от меня к Малычу и обратно. Я же спокойно ждала реакции мужчин. Через несколько секунд томительного ожидания до охранника наконец стала доходить информация, что, возможно, он ошибся и нагрубил не тому человеку.

– И правда, зачем ты туда сунулась? – спросил его приятель, молча стоявший в сторонке.

– Потом расскажу, мальчики. Всему свое время. Если вы еще останетесь здесь работать, – пообещала я и постаралась изобразить высокомерную кривую улыбку.

Еще в магической школе я поняла, что многие задиры не ожидают в ответ ничего, кроме бегства их жертвы, и совсем не привыкли получать отпор. А получив его, они или были обескуражены, или бросались сразу в бой. А раз охрана не знает, что отвечать, то получается, что ничего, кроме бегства и молчаливого согласия жертв, они не видели. Здесь охранники чувствуют свою безнаказанность.

– Долго вас ждать? – издали раздался голос Малыча, и мы все как один поспешили присоединиться к нему. Вот кого-кого, а его злить не хотел никто, даже я.

В большом зале пещеры, отгороженном москитными сетками от остального мира, располагалось компьютерное сердце лагеря. Это неудивительно, серверы и прочая техника просто не смогли бы работать под жарким тропическим солнцем. Здесь же было прохладно. На столах стояли мониторы, системные блоки, ноутбуки, камеры, провода различной длины и толщины. Это сколько нужно энергии, чтобы обеспечить работу всей этой аппаратуры?

Видимо, вопрос я задала вслух, раз Малыч хмыкнул, но ответил, что все дело в солнечных батареях. Я кивнула, а для себя отметила пару генераторов, расположенных вдоль стен.

– Скип, вылезай, – пробасил громила-военный. – Результаты пришли?

Из-за большой кучи компьютерного хлама, или, как Сьюзен это называет, «железа», показалась взлохмаченная голова местного хакера. Похожих молодых людей я встречала в университете Эдинбурга. Многие из них используют прозвища и никнеймы, чтобы правоохранительным органам сложнее было доказать их причастность к тому или иному киберпреступлению. Только вот этот парень был немного постарше университетских знакомых, а еще у него было очень бледное лицо, худощавое телосложение и помятая одежда.

– Что случилось, босс? О, наша гостья, здрасте, – Скип многозначительно улыбнулся. – В жизни ты еще интереснее, чем в сети.

– Не поняла… – на мгновение я задумалась. – Это ты отправлял те видео?

– Ага, – усмехнулся парень и провел по лохматой голове, – прикольные видосы получились.

– Да уж, хорошая работа.

– Спасибо.

– Хватит любезничать, – Малыч подошел ко мне. – Мне нужно точно знать, она дочь Мака или нет?

– Тест на отцовство не пробовали? – хакер, в отличие от охранников, не боялся шутить в присутствии громилы. – Хотя, может, доктор уже сделал его.

Скип бросил какие-то платы в кучу «железа» и сел за стол, почти вся поверхность которого была чем-нибудь да завалена: еда, провода, мышки и клавиатуры.

– Я могу сказать только, та ли эта девушка, которой я отправлял письма Мака, или нет. Для начальной физиогномики техники хватает.

– Работай, парень. А ты, – мужчина указал на меня, – останешься пока здесь. И без глупостей. Ребята за вами присмотрят. Мне пока надо с Карлосом потолковать, – сказал как отрезал Малыч.

– Вы там полегче с ним, пожалуйста, – попросила я. Все же информатор единственный человек, на которого можно хоть как-то рассчитывать во всем этом бедламе. – Он мне нужен.

– И чего вы, женщины, в нем находите? Липните, как пчелы на мед, – буркнул громила и ушел, оставив меня в обществе хакера и двух охранников, которые расположились у выхода из залы.

– Садись, если место найдешь. Я сейчас камеру настрою, и начнем. – Предложение Скипа было весьма своевременным, слабость давала о себе знать. Ноги еще не подкашивались, но присесть хотелось. Так, глядишь, и голова начнет кружиться.

Хакер принялся носиться по зале от одного стола к другому, проверяя работу каких-то программ, набирал что-то на клавиатурах, перебирая провода. Пока парень налаживал работу аппаратуры, я попыталась найти свободный стул. Это оказалось непросто. Почти все горизонтальные поверхности были завалены технологическим «железом», убирать которое с моими перебинтованными руками было непросто. Потому пришлось свалить ногой какие-то коробки с торчащими из них проводами на пол и освободить для себя стул.

Скип остановился на мгновение, привлеченный грохотом коробок, потом хмыкнул и продолжил хаотические перемещения по зале.

Нужно во всем разобраться и придумать, как использовать этих людей, чтобы вернуть магию. Для этого нужна ясная мысль. Но для начала нужно выяснить, что они могут предпринять реально, а что только видимость деятельности. Так всегда говорила бабушка Агата, а она с дедушкой Сергеем еще те интриганы и манипуляторы, тактики и стратеги.

Надо извлекать выгоду из всего. А значит, собираю информацию, анализирую, перепроверяю и только потом делаю выводы. Я водила взглядом по помещению и оценивала ситуацию.

– Так, – задумчиво произнес он и остановился, – теперь мы тебя пересадим. – Он перетащил мой стул ближе к своему монитору и принялся настраивать камеры. – Теперь скажи что-нибудь, – попросил хакер, как только я уселась.

– Что именно?

– Что-нибудь. Ты же вроде училась в университете и вся такая умная, – сарказм в его голосе меня жутко раздражал.

– С чего ты взял? Умные люди к кайманам сами не лезут и пираний не кормят.

– Это-то да, – гоготнул Скип. – Это такое шоу было. Хочешь покажу? Я немного «поигрался» с видео, обрезал ненужное и звуковую дорожку подобрал. Прикольно получилось.

– Давай.

Было видно, что парню не хватает общения. Охрана его не жалует, наверное, считают за слабака и ботана, а босс только отдает приказы. Да и с девушками тут как-то не очень. Каждый раз, когда я выходила на перевязку, охранники провожали меня весьма красноречивыми взглядами. А уж какими сальными выражениями они обменивались, мне остается только догадываться. Все же мои познания испанского языка еще не настолько «прокачались». Такие красочные обороты в словарях для туристов никак не предусмотрены для изучения.

С развлечениями в лагере было не очень, а потому можно и кино посмотреть, раз предлагают. К тому же было интересно посмотреть со стороны на свои приключения. Воспоминания субъективны и фрагментарны, а видео должно быть объективным. Хотя можно так все смонтировать, что крокодила будет жалко, а не нас с ягуаром.

Скип развернул один из мониторов. Изображение было сделано с высоты. Не иначе как летающий дрон. Сьюзен о таком рассказывала. Теперь понятно, что это было за жужжание. Карлос тогда только отмахивался и смеялся над моими звуковыми галлюцинациями. А может, он просто знал про дрон? И не хотел, чтобы я заметила летающий гаджет? От этого предположения в животе будто пружина сжалась. Нет. Я мысленно отмахнулась от этой мысли. Не мог же он знать, что там будет ягуар и кайман. Или мог? А может, это все было подстроено?

Ладони вспотели. Я много раз смотрела на себя со стороны в записи и вроде должна была перестать волноваться, но в этот раз мне было некомфортно и даже немного страшно. Вроде и сюжет знаешь, и что все закончится благополучно, не считая моих изрезанных рук. Но все равно… Иногда по ночам я просыпаюсь в холодном поту. Мне снится приток Амазонки и кайманы. Обычно после этого я пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Подчас даже как будто слышится крик испуганного детеныша ягуара. А иногда перед глазами так и мелькают большие изумрудные зрачки маленького хищника. И не поймешь: то ли страх в них, то ли надежда.

Возможно, посмотрев видео, я смогу принять случившееся. Принять и пережить, двигаться дальше и избавиться от ночных кошмаров.

Вот течет река. Она гонит свои воды через сельву, не желая останавливаться ни на секунду. Вот берег, покрытый высокой травой. Мы с Карлосом выходим из леса. Уставшие, голодные и такие маленькие на картинке. Помнится, до ночлега мы планировали пройти еще несколько километров.

– У вас дроны, – не удержалась я от комментария.

– Точно, – в голосе Скипа сквозило удовлетворение, – самые лучшие.

На видео хоть и не очень хорошо, но было видно, как мы с информатором ссоримся. Я энергично размахивала руками, а Карлос качал головой. Потом ему, видимо, надоели мои аргументы, и он просто покрутил пальцем у виска. Причина размолвки? Маленький ягуар, который оказался на небольшом бревне почти в центре притока. Рекой это сложно было назвать, так, речушка метров пять в ширину. Скорее всего, бревно лианами зацепилось за дно и потому никуда не двигалось.

Помнится, Карлос тогда ждал, что малыш ягуар сам спрыгнет на берег или пустится вплавь, но черный маленький хищник не торопился выбираться на сушу. Сначала мне это показалось интересным: посмотреть на такого зверя не через стекло в зоопарке, а в его реальных условиях. К тому же ягуар был весь черный, без единого светлого пятнышка. Редкость. Обожаю таких кошек. Но потом… потом животное жалобно запищало. Еще и еще раз. И столько было тревоги и страха в этих звуках, что я невольно стала искать причину.

Карлос указал на притаившегося на противоположном берегу крокодила. Он медленно спускался к воде, никуда не торопясь, будто и так был уверен, что добыча никуда не денется. Малыш ягуар жалобно мяукал и опасливо смотрел на каймана. На нас он не обращал никакого внимания.

Я нервно сглотнула. Мурашки пробежали по коже. Пружина в районе солнечного сплетения снова стала сжиматься. Тогда все происходило быстрее, времени на раздумье почти не было. Сейчас же секунды медленно текли, давая возможность все рассмотреть в подробностях. На мониторе видно, что мы с Карлосом закончили ругаться как раз тогда, когда кайман решил начать охоту. Он лениво переступал короткими лапами, пока не оказался полностью в воде. Хоть это все я уже пережила несколько дней назад, оторваться от монитора не было сил.

Секунда – и я на берегу быстро скидываю рюкзак и уже собираюсь войти в реку, как Карлос хватает меня за руку. От воспоминаний, как он пугал меня тогда пираньями и змеями, я улыбнулась. Он действительно беспокоился и переживал. Вот не могу после этого думать, что весь этот спектакль был подстроен специально для меня. Хотя, может, Карлос тревожился, что не сможет довести меня до лагеря и не получит свои деньги? Не знаю. Надо подумать.

Вот только думать не получается. Чувствую, как руки сотрясает мелкая дрожь, да и, вообще, в пещере стало как-то прохладно. Воспоминания и видео отрывают меня от размышлений и снова погружают в события на берегу. Беспилотник снимает сверху, и не видно, насколько я решительно готова помочь малышу ягуару. В жизни так бывает, что мы видим только ту опасность, которая непосредственно перед нами, и не замечаем ту, что окружает нас. Вот и я так же полезла в воду, а Карлос ругался на чем только свет стоит. Хорошо, что не видно пренебрежительное выражение моего лица. В то мгновение я почти презирала напарника за его попытки остановить меня. Это же надо бросить того, кто так отчаянно нуждается в помощи! Малыш ягуар все пищал и пищал, прерываясь только на то, чтобы перевести дух.

Видео показывает, как я спокойно и уверенно захожу в реку и двигаюсь к бревну с животным. На самом же деле было страшно, мокро и противно от осознания того, что рядом плавают змеи и пираньи. Одежда прилипла к телу, ноги шагали по илистому дну, увязая при каждом шаге, что-то непонятное касалось моего тела, думать о подводных тварях не хотелось. Про медуз в притоках Амазонки я ничего не слышала, но это все было неважным, когда на кону чья-то жизнь. И пусть это всего лишь животное, пусть дикое, способное уничтожить меня саму, но не могла я тогда стоять и смотреть, как кайман разорвет на части маленькое беззащитное существо. Илистое дно мешало быстро переставлять ноги, потому пришлось плыть. Достигнув бревна, я дотронулась ногами до дна. На мое счастье, глубина была небольшой.

Дрон завис над нами. Хорошо было видно, как я осматривала бревно, как обнаружила веревку, которой был привязан малыш ягуар. Оказалось, потому он и не мог спрыгнуть с бревна. Тогда я слышала, что Карлос что-то орал, но думала, что это он мне. А оказывается, он пытался привлечь внимание каймана, кидая в того комья грязи и палки. На какие-то секунды крокодил действительно отвлекся на мужчину, но потом снова медленно повернул к нам. Видя, что ничего дельного не удается, напарник вскинул ружье и несколько раз выстрелил.

Ни один беспилотник не сможет передать ту тишину, что воцарилась на мгновение в сельве. Все замерло в немом тревожном ожидании, чтобы через мгновение море сельвы всколыхнулось: стаи разноцветных птиц сорвались с деревьев и разлетелись прочь, где-то совсем рядом заголосили цепкохвостые обезьяны и попугаи ара. Карлос выстрелил еще раз, но так и не попал в каймана. А может, тот был такой толстокожий, что пули не причиняли ему никакого вреда.

Изображение стало более четким, и все участники событий немного увеличились на экране.

– Это я опустил дрон, чтобы лучше все было видно, – пояснил мне Скип.

Было видно, с каким усилием я перерезала веревку, удерживающую кошку на бревне. Как она напрягала мышцы, чтобы не сорваться в воду, и при этом шипела на меня. Сейчас я понимаю, что нужно было не пытаться освободить животное в воде, а толкать бревно к берегу. Уж там мы бы с Карлосом спокойно освободили ягуара. Но это сейчас, а тогда…

После того как веревка перестала удерживать ягуара, животное занервничало еще больше. Наверное, ощущение свободы дало малышу новые силы. От движений хищника бревно стало шататься, грозя сбросить его в воду. Пришлось схватить в охапку орущее черное создание, чтобы оно не свалилось и не накормило приближающегося каймана. Животному это совсем не понравилось, и, как результат, все руки у меня оказались в бинтах.

На видео было хорошо видно, что Карлосу наконец удалось подстрелить каймана. Тот начал яростно бить хвостом по воде и щелкать пастью. Не знаю, как мне с ягуаром на руках посчастливилось добраться до берега и как не приплыли пираньи – на воде отчетливо виднелся кровавый след. От главных хищниц Амазонки я бы точно тогда не спаслась, да и ягуар тоже. Если они способны обглодать до костей корову за минуту, то от нас и через секунд тридцать ничего не осталось бы.

Черный большой котенок, почуяв кровь, немного успокоился. Но стоило мне подойти к берегу, как хищник тотчас вырвался у меня из рук и умчался в сельву. Удерживать его я не стала. Меня бы саму кто вытащил. Благо Карлос тут же оказался рядом и помог мне выбраться на берег. На этом видео закончилось.

Вскоре нас нашли люди Малыча, которые и привели потом в этот лагерь. Вероятно, они были где-то недалеко и услышали пальбу приятеля.

– Ну как? – искренне поинтересовался Скип.

– Впечатляет. И музыка в тему, – хоть про музыку я соврала, не до музыкального ряда было, но обижать парня не хотелось.

– Я все в прямом эфире наблюдал. Это так круто! Не то что за раскопками или этими доморощенными студентами смотреть.

Не знаю как, но мне удалось не показать, что слова про студентов хоть как-то меня заинтересовали. Не нужно давать лишнюю информацию о себе, о других же ее надо собирать и анализировать. Почему-то мне показалось важным узнать про студентов, но спросить я ничего не успела: в залу вошел доктор Дмитрий Делянов. От одного его вида мне хотелось убежать. Уж лучше оказаться снова в речке с кайманом, чем с доктором в одной комнате. Судя по лицу Скипа, он испытывал похожие чувства. Хакер поспешно скрылся за своим монитором.

– Как дела, Скип? Ты все проверил? – тихим и вкрадчивым голосом спросил мужчина, поправляя пробковый шлем.

Как этот невысокий тип в очках, с таким тихим голосом и в смешных шортах умудряется держать в страхе весь лагерь, для меня это пока было секретом. Ведь даже Малыч переставал быть таким грозным и громогласным рядом с доктором.

– Да, сэр. Все в порядке. Вот результаты. – Скип наконец поднялся из-за стола и протянул распечатки. – Она дочь Мака. Голосовые показатели, глаза, мимика – все совпадает с видеописьмами, которые получал Мак. Тест на отцовство тоже положительный.

– Хорошо, – Делянов взял распечатки и быстро пробежал по ним взглядом. – Что вы смотрели?

– Видео про каймана и ягуара. Я музыку еще наложил.

– У каждого свое хобби, – мужчина взглянул на часы на левой руке и посмотрел на меня. – Риджина, это хорошо, что вы – это вы. С самозванцами у нас тут разговор короткий и не очень приятный.

– Я же говорила.

– Проверка никогда не помешает. Убивать бывшего мага мне совсем не хотелось бы. Ты знаешь столько всего о мире, который мы собираемся открыть для человечества. Это нам пригодится.