Пока не встретилась с Егором, я даже не представляла, как сильно переживала по этому поводу. Егор Березкин на пару курсов старше меня и уже заслужил свой магический браслет. Сейчас ему осталось сдать дипломную работу, и, получив диплом специалиста, он спокойно покидает школу. Семья Егора ждет, что он продолжит традицию, станет боевым магом-безопасником и будет разоблачать заговоры против Коллегии Девяти магов Европы. Он и сам не прочь продолжить семейную традицию. Тем более у Егора есть все, чтобы преуспеть в этом. Его отец, Дмитрий Березкин, – маг-безопасник в третьем поколении и с ранних лет обучал сына боевой магии. К тому же он один из лучших студентов своего курса. Многие маги из нашего окружения пророчат ему прекрасное будущее в Службе магической безопасности.

Но пока этого еще ничего нет. Есть только я и он. И этого пока достаточно.

«Что толку о будущем загадывать? Когда происходят такие вещи, как Заговор мамы, все стремительно меняется. И без проблем с безопасниками наши отношения с Егором не были безоблачными, а теперь же они вообще могут закончиться».

Нам было необходимо поговорить наедине. Всю дорогу до общежития меня одолевали сомнения. Мы не держались за руки, как обычно, не шутили, не флиртовали. Но с другой стороны, его добрые глаза смотрели без страха и осуждения. А это уже кое-что и значило. По взаимному согласию мы отправились в комнату к Егору. Она находилась ближе, и жучков и подслушивающих устройств там наверняка не было. К тому же я не хотела привлекать внимание окружающих, помня о словах Николая Константиновича. Чувствовала я себя несколько скованно, сдержанно, и, похоже, это было заметно.

Общение с Егором сначала как-то не клеилось, но после пары поцелуев все пошло намного легче. Давно заметила, что после поцелуев у нас все с Егором идет легче и лучше.

– Ты как? – спросил Егор.

– Не знаю. Не могу еще прийти в себя. Все так изменилось.

– Это точно. Еще неделю назад ты одна из студенток, а сегодня – чуть ли не лидер подпольного движения.

– Если так и дальше пойдет, то скоро они меня на место матери поставят.

– Не сердись, они напуганы, – заметив мое выражение лица, Егор попытался улыбнуться. – В том смысле, что ты имеешь право быть сердитой на них, но пусть это будет не сейчас.

Мы сидели на кровати, Егор нежно обнимал меня, и в эту минуту казалось, что все нормально, что нет ничего за пределами этой самой комнаты, что все проблемы и трудности где-то там, далеко. Находиться в его крепких объятиях было приятно. Возбуждение сменилось спокойствием и умиротворением. Не знаю, сколько еще я бы просидела вот так, глядя в карие глаза Егора.

– Кстати, я подстригся.

– Заметила. Не думала, что такие короткие волосы тебе пойдут, но получилось прикольно.

– Спасибо, – Егор улыбнулся и поцеловал меня в щеку. – Я волновался, когда все вернулись, кроме тебя. Ты из-за лечебницы задержалась?

– Да, это было ужасно, – начала я, – все эти маги, пострадавшие, Приспешники, лекари, безопасники – все они были такими надломленными, что ли. Будто что-то у каждого сломалось. Не знаю, может, это звучит глупо, но мне показалось, что все именно так. Лекари, которые не могут помочь, сами вот-вот слягут рядом с больными. Безопасники, которые не знают, что делать и куда бежать. И мама, я ее видела.

– Тяжело, наверное, было? – Именно сочувствия Егора мне не хватало в последнее время.

– Да. Она была совсем рядом. Еще бы пару метров – и можно было бы коснуться ее рукой. Зачем она это сделала? Я не понимаю… – Тут я почувствовала слезы на глазах.

– Поплачь, маленькая, тебе станет легче.

Долго упрашивать меня не пришлось. Егор единственный маг, в присутствии которого я могу дать волю таким чувствам. Хотя еще при прабабушке Зое тоже случалось плакать, но это было в далеком детстве. При других магах и людях я становлюсь отстраненной или вспыльчивой. Прабабушка говорит, что это защитная реакция.

Сколько времени мы просидели в молчании, обнявшись, я не знаю. Зато знаю точно, что от слез мне действительно стало немного легче. Когда в комнате стало совсем темно, Егор одним взмахом руки зажег неяркий свет.

«Ничего, после экзаменов я тоже так смогу. Надо только подождать и сдать экзамены».

– Откуда про лечебницу знаешь? Тебе папа рассказал? – нарушила я тишину и смахнула рукавом слезы.

– Да. Он был неподалеку.

– Егор? – Неплохо разбираясь в интонациях его голоса, поняла, что он что-то недоговаривает.

– Он там был. Видел ваши астральные проекции. – Нехотя я освободилась от теплых объятий. – Я с ним на эту тему не говорил. Только услышал одно слово: «Рагнарек», и все. Что это?

– Понятия не имею, но выясню. Вот только теперь даже для книг мне надо получить разрешение у магистров.

– Они боятся, что кто-то продолжит дело Анны. А ты здесь самая подходящая кандидатура.

– Да ладно. Что, кроме меня некому мерзкие дела творить?

– Есть, конечно, но ты умна, упряма, прекрасно разбираешься в магии, – Егор начал перечислять мои достоинства с таким видом, будто это все истина и спорить здесь абсолютно бесполезно, – ко всему прочему, красива, харизматична и склонна к бунтарству.

– Забыл добавить историю семьи Роговых.

– Вот именно, – Егор встал с кровати и подошел к столу просмотреть какие-то свитки и записи. – Ваши вылазки на черный рынок, связи с торговцами и не очень законопослушными магами, а также твой магический потенциал. Это все делает тебя опасной в глазах магистров.

– Но я не такая… – Надо было в этом убедить Егора, если не поверит он, то все остальные тоже не поверят. – Я не рвусь к власти. Мне она не нужна.

Ночные облака загораживали звезды и Луну, оттого на улице было совсем темно. Тень от магического света легла на лицо Егора. Мне не было видно его карих глаз, которые всегда смотрели на меня с добротой и пониманием. Даже когда я совершала не самые правильные поступки, эти любимые глаза никогда не смотрели с осуждением. А вот сегодня, когда Егор повернулся и посмотрел на меня, я впервые заметила недоверие.

– Знаешь, как магия захватывает тебя, когда ты получаешь браслет? – тихо произнес Егор. – Магия пропитывает тебя насквозь. Ты чувствуешь ее каждой клеточкой своей сущности. И так хочется совершить что-то хорошее, грандиозное, такое, что все бы обомлели. И силы есть, и не надо зависеть от магистров, и делай все, что считаешь нужным. Это опьяняет… – Тут он на секунду замолчал. – Магам трудно справиться с этим. Сама магия показывает все возможности и силы, и правильное решение зависит только от тебя. В этом и заключается экзамен.

«Да, не такой разговор я ожидала. Но с другой стороны, все могло пройти иначе. Егор мог просто отказаться от наших отношений или продолжить их, чтобы вызнать правду о Заговоре. Узнай он что-то, чего не знают безопасники, и расскажи им, обеспеченное будущее уже ждало бы его».

– Я не такая, как моя мама. Не такая, как мои родственники. И получить власть я не стремлюсь. Ты мне веришь? – От волнения я даже задержала дыхание. Казалось, весь мир замер в ожидании ответа.

– Да, – после непродолжительного молчания произнес Егор.

Вот так короткое и простое слово способно сделать меня счастливой. Хотелось, чтобы на этом наши разговоры закончились и можно было заняться чем-то другим, более приятным, но нет, в комнату завалился Сергей, лучший друг Егора и его сосед по комнате. Поэтому пришлось топать к себе в общежитие. Егор вызвался проводить, спорить не стала.

– Спасибо, – поблагодарила я, стоя у своего корпуса общежития.

– Мы же Октябрь и Апрель, – улыбнувшись, тихо произнес провожатый. От этих любимых прозвищ на душе стало чуть легче и светлее. – Тебе надо отдохнуть.

С таким аргументом не поспоришь, усталость и нервозность давали о себе знать. Со следующего дня предстояло вернуться к занятиям и рассчитывать на поблажки со стороны магистров не приходилось.

И это оказалось действительно так, некоторые магистры, с которыми я раньше неплохо общалась, перешли на сугубо официальный стиль. Так, магистр Ягодкин, который преподавал магию природы, стал обращаться ко всем Подозрительным студентам исключительно по фамилии, не допуская никакой фамильярности. К тому же задавать и спрашивать стали намного больше. Егор объяснял это не предвзятым отношением, а близостью экзаменов. Может, он и прав насчет большинства магистров, но вот магистр Виторио-Айгуш даже не скрывал своего намерения доказать несостоятельность детей Приспешников. Причем делал это столь умело, что и подкопаться почти не к чему было. Он посещал занятия и задавал вопросы, выходящие далеко за пределы школьной программы. Кто-то из студентов попытался пожаловаться директору, но получил ответ, что тема есть в программе, так что учите. При этом тот факт, что даже старшекурсники не знали ответа на некоторые вопросы магистра, никого не интересовал. Вот что значит хитрый профессионал. Одним из немногих, кто никак не изменил свое отношение к студентам, был магистр Знудкин. Иногда мне казалось, что, кроме прошлого, его больше ничего не интересует.

Одним из нововведений было то, что на уроках, где были Подозрительные студенты, присутствовали магистры под предводительством магистра Виторио-Айгуша. Они должны были наблюдать и молниеносно реагировать на любую угрозу. Так, братья Чайкины успели уже несколько раз получить разрядку браслетов и пару магических оплеух. Макс по этому делу очень громко рассуждал в своей крикливой и ругательной манере в столовой, за что получил еще нагоняй от магистра Яковлева, который всеми силами выслуживался перед начальством.

Что бы Егор ни говорил, но к Подозрительным студентам стало более предвзятое отношение. Видя такое поведение со стороны магистров, многие студенты решили ни в чем им не уступать. Тем более что вся школа была в курсе о низком заряде браслетов. К тому же из-за постоянных штрафов браслеты Подозрительных студентов бывали часто совсем разряженными. Все чаще в школе стали происходить мелкие потасовки, выяснения отношений и прочие незначительные, с моей точки зрения, нарушения дисциплины. Все это устраивалось преимущественно с помощью зелий, так как магии на настоящее колдовство не хватало.

Проблемой своих браслетов мы и решили заняться с Кайсой. Многие старые связи на черном рынке запрещенной магической продукции были обрублены безопасниками, требовалось решить, что лучше: наладить новые или все же проверить старые, может, и найдется что-то интересное. Кайса считала, что надо найти новые каналы получения нужных нам вещей, о чем и заявила, после того как поставила блокирующие заклинания и сигнализацию в нашей комнате.

– Главное, продержаться до каникул, там будет проще, – заметила подруга.

– Думаешь? – Я уже стала сомневаться, что нас вообще выпустят из школы.

– Конечно, у них нет никаких законных оснований задержать кого-нибудь из студентов здесь. К тому же, – Кайса откусила кусок яблока и с удовольствием его прожевала, – многие влиятельные семьи хотят встретиться со своими отпрысками. И конечно, все разузнать о тебе.

– И эти туда же… – Все эти разговоры о мести с моей стороны и со стороны детей Приспешников меня раздражали. Братья Чайкины были далеко не единственными, кто уже предложил объединиться в борьбе с безопасниками и Коллегией. На все предложения я отвечала твердым отказом. Мне совершенно не нужны были эти магические разборки.

И так некоторые студенты уже начали шпионить за мной и друзьями. И если Кайсе хватало одного взгляда, чтобы заставить любопытных ретироваться, то вот у Свена так хорошо не получалось.

– Не переживай за брата, он сейчас сам не знает, чего хочет. То ли быть как все, то ли выделяться из толпы. И за то, и за другое надо платить. Вот пусть и разбирается.

– А сама-то? – Меня иногда раздражала прямолинейность и самоуверенность подруги, но поделать с этим я ничего не могла.

– Чего сама?

– Ты понимаешь, во что влезаешь? Не думаю, что это здорово скажется на твоей карьере. Разборки с Кликой, которую, по слухам, возглавила Тереза, ничто по сравнению с безопасниками.

– Ой, да ладно, – Кайса улыбнулась и бросила огрызок прямиком в мусорную корзину, – это отличный опыт. Где еще можно так потренироваться? Знаешь, сколько заклинаний вредилок я обезвредила, пока ставила защиту на комнату? – Я качнула головой. – И не жалко им на такое энергию тратить?

– С младших курсов, наверное.

– Согласна. Наши такой мелочью заниматься не будут. Тереза со своими каверзами – это то, что нам нужно. Клика поможет отвлечься от всяких ненужных раздумий, – это был камень в мой огород. По вечерам, когда я не встречалась с Егором и не занималась, то предавалась меланхолии, чем сильно нервировала подругу. – Клика – это хорошо. Теперь мы с ними поборемся. Наконец-то настоящее дело, – с энтузиазмом добавила Кайса.

В том, что Тереза создала подобную организацию, ничего удивительного не было. Она была слабомагом и завидовала силе остальных, а тут появилась возможность стать более весомой фигурой в магической школе. Конечно, она ею воспользовалась. Интересно было то, что многие студенты решили к ней примкнуть. И если не официально, то поддержать морально многие были готовы всегда.

– Свен пообещал узнать что-нибудь про это. – Кайса принялась за следующее яблоко. – На Луку сейчас мало надежды. Похоже, что Тоня ему реально понравилась. Странно.

– Почему?

– При его харизме он может заполучить почти любую девушку, – подруга многозначительно посмотрела на меня, – которая посчитает его симпатичным и клюнет на все эти уловки.

– Но для тебя он недостаточно хорош?

– Не в этом плане, – как-то поспешно ответила соседка по комнате, хотя мне показалось, что именно в этом и обстоит дело.

В чистокровных магических семьях ценятся традиции и чистота крови. И то, что чистота крови для семьи Олбу имеет значение, я поняла, когда первый раз гостила у них дома. Тогда я случайно услышала разговор родителей Кайсы и Свена о том, что дружить с полукровками можно, а вот допускать в свой круг…

– Хотя, может, у него такой стратегический ход, – голос Кайсы вывел меня из воспоминаний, – может, он пытается отвлечь внимание от кого-то.

– В смысле?

– От тебя.

Вот теперь Кайсе удалось меня развеселить этим предположением. Мы начали громко и звонко смеяться. Это было именно то, что надо сейчас. Подруга любит подтрунивать над нашей дружбой с Лукой.

– Зря смеешься, такие слухи тоже по школе ходят. О вас.

– И откуда ты все это знаешь?

– Так не они одни подслушки ставят. Я тоже кое-что могу, – Кайса хитро подмигнула, – Тереза и ее подружки много чего интересного в женском туалете вещают. Но наш ответный ход только после каникул.

В этом я с ней была согласна, а пока что…

– Кайса, ты помнишь известную фразу царя Пирра?

– Нет. Я даже не помню, кто это, – фыркнула в ответ подруга. – Это ты у нас книжный червь, который в прошлом разбирается лучше… В смысле, ты лучше разбираешься в истории, – исправилась она, заметив мое недовольство. – Просветишь?

Уговаривать меня не пришлось.

– Царь Пирр был дальним родственником Александра Македонского. Его хоть ты помнишь?

– Конечно, кто не знает Македонского?

– Еще он считался потомком Геракла и Ахилла. В общем, царь был талантливым полководцев. Если верить Плутарху… – Тут Кайса театрально закатила глаза. – В войне с Римом Пирр одержал такую победу, что по количеству людских потерь с его стороны можно было засчитать и поражение. В результате даже появилась фраза «пиррова победа», то есть победа при неоправданно огромных потерях.

– И это к чему?

– К тому, подруга, что нам ни огромные, ни просто потери не допустимы.

– Это точно.