Я ввожу номер места Сета в телефон, чтобы не забыть, и мы прощально машем друг другу руками, когда он уходит.

Дует сухой ветер, спускается ночь, моему вспотевшему лбу становится холодно. Трибуны ярко освещены прожекторами, они же отбрасывают тени, и кажется, что недавно появившиеся у болельщиков светящиеся палочки сияют ярче. На стадионе потрясающая атмосфера. Кажется, что все ждут, когда к нам повернется удача. И я тоже жду.

Сет. Здесь. И какие шансы?

Мне нужно рассказать об этом Элиссе и Дез. Я открываю наш чат.

Молли:

Черт возьми! Твою мать!

Элисса:

Что???

Молли:

Я на игре «Доджерсов» и только что встретила Сета Рубинштейна!

Молли:

Он всю меня облил пивом, а я заставила его купить мне футболок и свитеров на 400 баксов!

Деззи:

Что?

Молли:

Не знаю!!! Я запаниковала.

Элисса:

ОК. Во-первых, что Сет делает на игре «Доджерсов»?

Молли:

Они играют против «Кабсов».

Молли:

И усеките: он здесь с Мэриан Харт, которая встречается с ХАВЬЕРОМ РУИСОМ.

Деззи:

Погоди. С Хавьером Руисом, который был женат на фотомодели?

Молли:

Именно с этим Хавьером Руисом!!!

Элисса:

Что происходит?!?!

Элисса:

Хаос во Вселенной.

Молли:

Мне нужно идти смывать пиво с декольте.

Элисса:

Будь милой с Сетом.

Деззи:

Но не слишком милой, Молли.

Засовываю телефон обратно в прозрачный пластиковый пакет, который требуется по правилам безопасности, до того как успеваю им сообщить, как я уже сказала Сету, что он мне нравится.

Совершенно очевидно, что если ты прерываешь связь с человеком после того, как он сказал тебе, что в тебя влюблен, вежливым будет оставаться вне тех мест, где он бывает, и не попадать в его орбиту. Нельзя отвергнуть человека, а потом взять и прыгнуть в его воздушное пространство с реактивным ранцем, выписывая комплименты выхлопными газами.

Кроме того, я могла бы сказать еще триллион вещей, когда Сет спросил, зачем мне встречаться с Мэриан. Например, «Мне не хочется показаться грубой» или «Я хочу, чтобы она познакомила меня с каким-нибудь миллионером-бейсболистом», или «Ты прав, я не люблю Мэриан, но это неважно. Тебе желаю избавиться от пятна, оставленного горчицей».

Вероятно, со мной что-то серьезно не так.

Проблема в том, что Сет мне на самом деле нравится. Когда я его увидела, у меня внутри все перевернулось, все во мне завязалось и перекрутилось, как его крендель.

Я иду в туалет, смачиваю водой бумажные полотенца, чтобы стереть пиво, которое уже стало теплым у меня в пупке, надеваю новую футболку. Улыбаюсь своему отражению в зеркале. Я люблю надевать на себя вещи с символикой команды. Я на самом деле болельщица.

Моя мама смотрела бейсбол вместе с дедушкой, когда росла, кроме того, в нашей части Флориды находятся тренировочные базы нескольких команд Главной Лиги бейсбола, и они приезжают туда весной. Билеты невероятно дешевые. Когда отец бросил нас, мы ходили на бейсбол при любой возможности, проносили пакет с приготовленным в микроволновке попкорном, покупали одну большую колу на двоих и забывались на несколько часов, погружаясь в ритм игры.

До сих пор люблю это чувство. Энергия толпы заразительна, можно не сомневаться, что серотонин будет бурлить в крови, как если бы я приняла половину обычной дозы лексапро[45]. Я радуюсь, когда болельщики поют на стадионе «Мы тебя раскачаем», «Армию семи наций», «Милую Каролину», и звук этих песен гремит на полную мощность. К тому же после побед «Доджерсов» в Эхо-парке устраивают фейерверк.

Я возвращаюсь назад, чтобы найти Эмиля и Глорию. У нас плохие места – мы решили пойти в последнюю минуту, и оставались только самые дешевые варианты на галерке. Они прищуриваются, глядя на поле и пытаясь понять, что же там происходит.

– Выглядишь классно, – говорит мне Эмиль.

Я бросаю ему бейсболку.

– Подарок от мистера Рубинштейна.

– Гм. А мне что-нибудь? – спрашивает Глория.

Я копаюсь в пакете.

– Свитер хочешь?

Она прищуривается, глядя на меня.

– Сейчас сто градусов[46].

Я пожимаю плечами.

– Но у нас здесь сухое тепло. И это бесплатно.

Она забирает худи.

– Догадайтесь, с кем здесь Сет, – предлагаю я.

– И с кем? – спрашивает Глория.

– С Мэриан Харт! Она получила билеты, потому что встречается с Хавьером Руисом.

Эмиль тупо смотрит на меня, а Глория склоняется поближе.

– С парнем из «Кабсов»?

– Ага!

– Ты это все придумала? – спрашивает Эмиль.

– Я не вру, Эмиль. Врать скучно.

– Если Мэриан здесь, почему она мне не написала? – не понимает Глория. – Почему никто мне не пишет?

– Я тебе пишу, любовь моя, – говорит Эмиль и целует ее в щеку.

– Мэриан и мне не написала, – вставляю я.

Они оба смотрят на меня страдальческими взглядами.

– Может, потому что она знает, что ты ее не любишь? – высказывает предположение Эмиль.

– Почему все это повторяют?

– Потому что у тебя очень плохо получается скрывать свои чувства.

Как, например, когда я выпалила «Мне нравишься ты». Усекла.

– Я сказала Сету, что мы спустимся к ним поздороваться.

Глория сразу же встает.

– Обязательно спустимся. Хавьер Руис? Я должна услышать всю историю.

Эмиль настаивает, чтобы мы подождали до конца иннинга перед тем, как идти вниз к роскошным местам Сета и Мэриан в ложе. Но ждать мучительно, никто не забивает. На Мэриан надета блестящая красная курточка с буквами «РУИС» на спине в виде аппликации. Они с Сетом сидят в окружении других женщин в таких же курточках с фамилиями разных игроков. Все они такие гламурные и ухоженные, у них все как-то нелепо блестит, а мне при виде них хочется извиниться и бежать звонить дерматологу, парикмахеру-стилисту, косметологу и пластическому хирургу, делающему липосакцию, и просить их всех срочно меня принять.

– Мэриан Харт! – орет Глория, перекрикивая шум.

Мэриан разворачивается, и ее лицо становится радостным.

– Глория! Иди сюда!

Глория выделывает ногами кренделя, когда спускается по головокружительной лестнице в туфлях без задника на платформе. Я боюсь за ее жизнь, когда на это смотрю. Затем она бросается в объятия Мэриан.

Мэриан, как и всегда, цветет и пахнет. Она улыбается и машет, глядя через плечо Глории. Я машу в ответ, очень стараясь излучать тепло и энтузиазм.

Сет смеется надо мной за спиной Мэриан.

– Отличная работа, – говорит он одними губами.

– Я бы тебе позвонила, но я здесь всего на один вечер, – говорит Мэриан Глории.

– Как я слышала, ты прилетела вместе со своим мужиком, – говорит Глория, тыкая ее в бок. – Расскажи нам обо всем.

Мэриан хихикает, как может хихикать только влюбленная женщина.

– Марк познакомил нас несколько месяцев назад. Он – агент Хавьера. Мы встретились, и это было как гром и молнии. У нас было свидание, которое длилось весь день и, – она краснеет, – всю ночь. И с тех пор мы вместе.

– Вам, наверное, трудно, раз ты живешь в Майами, а он в Чикаго? – спрашиваю я, потому что у моего организма есть потребность ставить под вопрос радость других людей.

Мэриан отмахивается от вопроса.

– Он так часто путешествует, что на самом деле не имеет никакого значения, где он живет. Мы просто стараемся, чтобы наши отношения работали. И оно того стоит.

– Может, у него найдется друг вот для этой девушки? – Эмиль показывает на меня. – Ей очень не помешает мужчина с сильными руками.

– Прошу прощения! – кричу я. – У меня достаточно поклонников.

Я украдкой бросаю взгляд на Сета. Он старательно сохраняет нейтральное выражение лица.

– Ну, нам пора возвращаться на наши места, пока не начался иннинг, – объявляет Глория. – Но, Сет, мы тебя увидим у нас в субботу? Начало в два часа дня.

– Буду, – кивает Сет. – Пришлите мне только сообщение с адресом.

Мы возвращаемся на наши места как раз вовремя, чтобы увидеть, как Том Биделман выбил хоум-ран[47], и таким образом ситуация на поле меняется в пользу «Доджерсов». Глория, Эмиль и я кричим, пока не начинаем хрипеть. Мы с неким бородатым джентльменом, который сидит справа от меня, обмениваемся «пятюнями», а его маленькую дочь я хлопаю ладошкой о ладошку снизу. Она размахивает над головой одним из памятных полотенец, которые раздаются бесплатно в серии плей-офф.

Я склоняюсь к ней и предлагаю один из фирменных брелоков «Доджерсов», которые мне купил Сет. (На самом деле у меня нет никаких кузенов в штате Айова, мне просто хотелось заставить его побольше заплатить.) Она робко улыбается мне и одними губами произносит «Спасибо». Эмиль смотрит на меня уголком глаза и как будто спрашивает: «Ты кто?»

Мне плевать. Диджей ставит на полную мощность «Не прекращай верить», весь стадион (за исключением, как я догадываюсь, угрюмых болельщиков «Кабсов») подпевает, и я для разнообразия счастлива.

Телефон издает сигнал в кармане моих шортов.

Я достаю его и вижу сообщение от Сета.

Сет:

Проклятье.

Сет:

Мы проиграем, да?

Сет:

Я во всем виню Coors Light.

Над этим текстом я все еще вижу то, что писала ему в прошлый раз.

…

2 января

Молли:

Ты очень милый. Но я не могу.

Ему пришлось прочитать это перед тем, как отправить мне сообщение, но он все равно его отправил.

Очень надеюсь, что он пишет мне, потому что прошло уже достаточно времени после того неловкого телефонного разговора в январе, а не потому что я сказала «Мне нравишься ты». Но в любом случае то, что я вижу его имя в своем телефоне, только усиливает мое странное чувство радости.

Молли:

Не беспокойся. У вас есть еще один иннинг, чтобы еще больше опозориться.

Молли:

И дело не в дешевом пиве. Дело в том, что наша команда гораздо лучше.

Молли:

И что ты за болельщик? Про любовь до гроба слышал? Вот таким и надо быть, а НЕ СДАВАТЬСЯ только потому, что мы вышли вперед.

Мой телефон снова вибрирует.

Сет:

Я не могу поверить, что уроки для болельщиков (причем правильные) мне преподает женщина, которая когда-то написала курсовую на игре «Тампа-Бэй Лайтнинг»[48], потому что умирала от скуки.

Молли:

Потому что хоккей – это ребячество и очень агрессивная игра.

Я убираю телефон и пытаюсь сосредоточиться на игре. Иннинг заканчивается. Но время до окончания восьмого еще остается, и у «Кабсов», соответственно, есть шанс сравнять счет. Эмиль хватает меня за руку.

– Молись, – требует он.

Я достаю один из новых брелоков с символикой «Доджерсов», целую его и поднимаю к небесам, как какая-нибудь заклинательница. Другие болельщики вокруг меня хлопают в ладоши.

Я получаю сообщение в мессенджере.

Сет:

Теперь пришло МОЕ время блистать. Жри дерьмо, Молли Маркс.

Сет:

Боже, фу, прости. Мои попытки профессионального спортивного мужского шовинизма негалантны. Забираю это назад. Пожалуйста, не жри дерьмо.

Сет:

Конечно, если не страдаешь геофагией или чем-то в этом роде.

Сет:

Хотя в любом случае у тебя может начаться дизентерия, так что лучше не ешь ничего.

Молли:

ПРЕКРАТИ.

Сет:

Ага. Хорошая мысль. Прекращаю.

Молли:

В любом случае лучше сосредоточься на том, как вы проигрываете игру.

Именно в этот момент в игру вступает не кто иной, как Хавьер Руис, и мой телефон замолкает.

– Бей мимо, бей мимо, бей мимо, – бормочет себе под нос Глория. Питчер[49] подает мяч. Неидеально.

– Все нормально, все нормально, все нормально, – повторяет Эмиль, как заклинание. – Мы победим, мы победим, мы победим.

Руис замахивается и промахивается. Первый страйк![50]

Мы одобрительно кричим.

Еще один страйк.

Мы кричим еще громче.

– Подавай так, чтобы не дать ему отбить мяч! – ору я, когда питчер отводит руку, чтобы бросить мяч.

Мы все задерживаем дыхание.

Руис отбивает этот чертов мяч далеко на трибуны.

– Черт побери! – ору я. Болельщики вокруг меня стоном выражают подобные чувства.

Мой телефон издает сигнал.

Сет:

Знаешь что? Я высказался слишком рано. Мы определенно выиграем эту игру.

Не могу придумать дерзкий ответ. Я в слишком сильном стрессе.

«Кабсы» больше не меняют счет, а тут уже и «Доджерсы» берутся за биту. Весь стадион в напряжении, все натянуты как струна.

Бьет первый игрок.

Я сейчас умру.

– Давай, Ланзинелла! – кричит Эмиль. – Сравняй счет, дорогой!

Люди, с которыми мы подружились во время игры, поют вместе с ним, как заклинание.

– Сравняй счет! Сравняй счет! – повторяем мы все.

И Ланзинелла, сукин сын, сравнивает счет, и мы все будто сходим с ума.

То есть сравнивает он до удара Ву, который бьет следующим.

Нам нужна победа, у нас одна подача для того, чтобы изменить ничейный счет, и тогда они проиграют.

Следующим выходит Мэдисон, и он добирается до базы[51]. Из громкоговорителей на всю мощность орет «Мы тебя раскачаем», а я хочу, чтобы они это выключили, чтобы игроки могли сосредоточиться и победить.

Следующий Робинсон, который не славится своими ударами битой.

Эмиль впадает в нехарактерную для него ярость.

– Вы шутите? У них нет пинч-хиттера?[52]

Женщина за его спиной плюет на пол.

– ДЕБИЛЬНАЯ ТВАРЬ! – орет она, предположительно имея в виду тренера.

Робинсон тут же выдает фол[53].

У меня все внутри сжимается.

У Робинсона получается еще один плохой удар.

Я немного расслабляюсь (какой смысл изводить себя?), потому что вижу, куда это все катится. Точно не на Чемпионат мира.

На линию выходит питчер «Кабсов». Время замедляется. А затем по стадиону разносится самый приятнейший из звуков.

Треск биты.

Я напрягаю зрение, прищуриваюсь, потому что свет прожекторов мне мешает, и вижу, как мяч пролетает прямо за штрафную мачту и попадает на трибуны.

Хоум-ран. Ланзинелла касается всех баз, Робинсон бежит прямо за ним. Мы впереди на два очка, черт побери, и с таким счетом начнется девятый иннинг.

Я обнимаю Эмиля и Глорию и кричу.

После того как мы заканчиваем прыгать, я достаю телефон и пишу Сету:

Молли:

Не самый лучший вечер, чтобы провести его с профессиональными игроками «Кабсов».

Сет:

Нет. У нас все получится.

Ничего у них не получается.

Они проигрывают.

Стадион, по сути, парит. Люди танцуют в проходах, обнимают друг друга, бросают в воздух попкорн. Небо освещается серебряными завитками и золотистыми пауками фейерверка, мы все замираем и задерживаем дыхание.

Где-то вдали видны отдельные, небольшие вспышки фейерверков, которые запускают болельщики, – красные, золотые огни, грохот, напоминающий гром, эхом отражающийся от гор.

– Боже, это так красиво, – говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мой телефон издает сигнал.

Сет:

Ты была права насчет фейерверка в Лос-Анджелесе. Волшебное зрелище.

Я улыбаюсь, глядя на экран.

– Пойдем праздновать в «Иззис»? – спрашивает Глория.

– Отличная мысль, – соглашаюсь я.

«Иззис» – это очень миленький небольшой бар как раз у основания возвышенности, на которой стоит стадион в Эхо-парке. Он находится достаточно близко, и туда можно дойти пешком. Мы выпиваем там по коктейлю после игры, это уже стало традицией.

Медленно выбираемся со стадиона, ползем вслед за толпой, вываливающейся из него на автостоянку. Люди выкладывают напитки и закуски на багажники и танцуют. Небо все еще расцвечивается фейерверками. В воздухе пахнет сосисками и перцем, которые жарят у пешеходной дорожки. Бредущим домой болельщикам продают хот-доги и холодное пиво.

Мне интересно, как все это воспринимает Сет, впитывает ли он очарование моего города этим теплым осенним вечером.

Я достаю телефон и отвечаю на его последнее сообщение.

Молли:

Они очень красивые, правда? Рада, что ты смог увидеть наш фейерверк.

Молли:

И сочувствую тебе в связи с проигрышем:(

Он отвечает сразу же.

Сет:

Не могу сказать, что мне не больно. Но, по крайней мере, мы теперь друзья с Хавьером Руисом.

Я смеюсь при мысли о том, как Сет проводит время с одним из крутейших игроков. Но, наверное, это не более абсурдно, чем Мэриан, встречающаяся с ним же.

Задумываюсь на минуту, а потом решаю: «Да черт побери!»

Молли:

Эмиль, Глория и я собираемся пропустить по стаканчику в баре неподалеку. Хочешь присоединиться?

Молли:

Конечно, можешь привести с собой Мэриан, если она снизойдет до братания с врагом.

Сет:

Ах, спасибо за приглашение! Но не могу. Мы едем назад в гостиницу на автобусе для членов семьи и друзей, чтобы страдать вместе.

Конечно. С моей стороны было глупо это предлагать. Никто не хочет проводить время вместе с празднующими фанатами победившей команды.

Но у меня была мысль: может, он захочет провести время со мной?

– Что-то не так? – спрашивает Глория.

Я понимаю, что с мрачным видом смотрю в телефон.

– О, ничего! – отвечаю я, убираю телефон в карман и пытаюсь не выглядеть расстроенной.

Но когда мы добираемся до самого низа возвышенности, из моего кармана раздается сигнал.

Сет:

Но я ведь увижу тебя на «Бэйби-шауэр», правильно?