Я сидела и грустно смотрела в свой смартфон. Групповые чаты были переполнены фотографиями счастливых пар и короткими видеороликами, где веселящиеся друзья запускали фейерверки и открывали шампанское. В ленте все поздравляли друг друга с Новым годом, ставя большое количество ненужных смайликов: бокалы шампанского, воздушный шар, фейерверк, ракета, трилистник, сердечко. Моя подруга, увлеченная эзотерикой, поделилась статьей, в которой говорилось, почему не следует слишком усердствовать, когда даешь себе новогодние обещания. Это вредно для психического здоровья, и в любом случае стоит прислушиваться к собственным желаниям.

Собственно говоря, я прислушивалась, но результат был похож на огромную кучу навоза. Это привело к тому, что я сидела в полном одиночестве на каком-то норвежском острове, название которого даже выговорить не могла. Хотя, может быть, это не так уж и плохо. Ведь за прошедшие месяцы я изолировала себя настолько, что, очевидно, подруги забыли обо мне. До сих пор никто не обратил внимания, что я вообще ничего не пишу в наших чатах.

Серьезных отношений после тридцати у меня тоже не было. В какой-то мере я была довольна таким положением дел, хотя иногда задавалась вопросом, почему у меня не получалось ничего серьезного ни с одним партнером. Мои родственники довольствовались информацией, что я нахожусь где-то на севере, где много снега, а интернет здесь настолько плохой, что я могла выходить на связь только раз в несколько дней. Одно за другим в семейном чате появлялись видеосообщения, которые не загружались. На их месте медленно вращались круги.

Смирившись, я выключила смартфон, налила себе бокал красного вина и села у потрескивающего камина. В каком-то смысле это выглядело бы красиво, будь я готова принять реальность в том уютном домике на краю обрыва, внизу которого бушевало море, слева стояла остроконечная заснеженная гора, а справа раскинулись покатые холмы с извилистой дорогой, уходящей в туннель. Домик находился в деревне с населением в пятьдесят жителей. Они ходили в один небольшой магазинчик, служивший одновременно пекарней, продуктовым, приходским домом и, как ни странно, церковью.

В деревне не было ни одного ресторана. Даже летом деревня и остров не были включены в туристические маршруты. Меня это нисколько не удивило. Остров был малопривлекателен для небольших путешествий, так как добраться до него можно лишь на пароме, который курсирует дважды в неделю, даже в пик сезона. Кроме того, судя по данным Google, достопримечательностей здесь нет – только девственная природа и старый маяк, которые в Норвегии повсюду. Очевидно, кроме меня, туристов в январе здесь нет. Как я сюда попала? Чтобы ответить на этот вопрос, придется мысленно вернуться на три месяца назад – к дождливому полудню в конце сентября…

Некоторые события обретают смысл только тогда, когда мы оглядываемся назад.