Мой сон был глубоким, но коротким. Посреди ночи я проснулась и посмотрела на смартфон. Было 3 утра. Под временем появилось уведомление о сообщении. Открыв приложение, я увидела, что Алекса написала мне столько сообщений, что из них можно было бы составить целый роман. Я пришла в себя и принялась читать.

«Моя дорогая Софи, прости, что я забыла о твоем дне рождения. Желаю с опозданием всего самого наилучшего! Я надеюсь, что ты замечательно провела свой день. И мне жаль, что я так резко отреагировала на твои сообщения. У меня было плохое настроение, но ты в этом не виновата, и я не должна была изливать на тебя свое разочарование. Конечно, ты права, что у каждого свои проблемы, и думать только о себе было эгоистично и незрело с моей стороны».

Я потерла глаза и задумалась. Внезапно появилось извещение о том, что Алекса была онлайн и что-то печатала.

«Ты проснулась?» – спросила она.

«Да, – ответила я. – Спасибо, что написала. Я буду рада, если мы снова будем общаться».

«Я тоже, – ответила Алекс. – Почему ты не спишь? Не можешь уснуть?»

«Не совсем понимаю, – ответила я и подтянула одеяло немного выше. – А ты почему не спишь?»

«У меня в голове слишком много мыслей, – последовал быстрый ответ. – В последнее время дни стали такими беспокойными. Миа сейчас очень капризничает, Тому нужно уделять внимание. Я бегаю с одной встречи на другую. Ночью могу отключиться, но зачастую начинается хоровод мыслей».

Алекса всегда много думала. По сути, мы вели один и тот же разговор со школьных лет, тогда еще в спальном мешке, рядом на гимнастическом коврике или в доме родителей Алексы, где она спала на верхнем этаже кровати, а я – на нижнем, в ее игрушечной берлоге.

«И что же происходит в этом хороводе мыслей?» – поинтересовалась я.

«Так много вопросов», – написала Алекс, отправляя смайлик с обезьяной, закрывающей глаза.

«Ха-ха, это мне знакомо, – напечатала я. – Каких именно?»

«Надеюсь, у тебя есть время», – начала Алекс, а затем перечислила вопросы, которые крутились у нее в голове. В список входило следующее: «Я хорошая мать? Было ли это действительно хорошей идеей – стать матерью? Что я, собственно, здесь делаю? Как мне суметь уделять больше времени себе, не пренебрегая семьей? Как освоить профессию, которая будет приносить мне больше удовлетворения, чем работа, которой я занимаюсь сейчас?»

«Хм, в вопросах воспитания я не эксперт», – ответила я, воздержавшись от общих советов и комплиментов такого типа, как «Конечно, ты хорошая мать» или «Разумеется, хорошо, что у тебя появились дети».

Эти заявления были бы утешительными в краткосрочной перспективе, и, насколько я знала Алекс, они были правдой. Хотя, конечно, я не могла быть полностью уверена, ведь едва ли возможно реально оценить ситуацию на расстоянии. Я предпочитала промолчать, что гораздо лучше, чем обрушиться на нее с критикой и оценкой.

Более того, добрые слова не помогли бы в долгосрочной перспективе. Когда мы страдаем от внутреннего конфликта, извне может прийти бесконечное количество благонамеренных высказываний и советов, которые не оказывают никакой помощи. Это происходит ровно до тех пор, пока мы не разрешим конфликт самостоятельно, как мысленно, так и на уровне чувств.

Я вспомнила об одном из моих первых разговоров с Эдвардом, когда рассказала ему о своей профессии писательницы. В то время я не была уверена, есть ли смысл в моей работе, или я нуждаюсь в чем-то большем. Тогда он сказал, что считает мою деятельность вполне разумной, но я сама должна в это верить. И был прав. Это касалось и Алексы с ее вопросами о материнстве.

«Но что касается удовлетворения от работы, в этом я, пожалуй, смогу помочь, – добавила я. – Это, безусловно, то, что ты можешь изменить в относительно короткие сроки и в значительной степени самостоятельно. У меня похожая ситуация… Несмотря на то что в последние недели и месяцы у меня был кризис писателя, я все равно не могу придумать более приятной работы, чем та, которой занимаюсь. И думаю, ты тоже заслуживаешь работу, которая тебе нравится».

«Могу представить, – ответила Алекс. – Ты можешь быть очень гибкой в своей профессии и проявлять творческий подход. А то, что делаешь с книгами, это нечто! Это была моя мечта».

«Какой именно была твоя мечта? – написала я. – Тебе тоже хотелось бы писать? Я могла бы быть твоей наставницей, если тебе интересно».

«Ха-ха, нет, настолько хорошо я писать не могу, – ответила она. – Но с удовольствием окружила бы себя книгами. Помнишь, я всегда хотела открыть книжное кафе – место, где люди могли бы собираться вместе, делиться своей любовью к литературе, пить и есть что-нибудь вкусненькое, может, поиграть в настольные игры. Место, где люди почувствуют себя комфортно, где смогут расслабиться и помечтать».

«Да, я помню. Это очень хорошо вписывается в проект, который я сейчас реализую здесь с одним знакомым».

Я рассказала Алексе о маяке, моем друге Эдварде и «Студии грез». Мне хотелось поговорить с ней по телефону или записать голосовые сообщения, потому что нужно было набирать большой текст. Но Алекса лежала рядом со спящим мужем и не могла ни прослушать голосовое, ни записать ответ. Да и дети реагировали на шум, а рисковать разбудить Мию или Тома она ни в коем случае не хотела. Когда Алекса прочитала мое длинное сообщение, то пришла в восторг.

«Ух, да ты просто талант, Софи. Это потрясающий проект! Я бы тоже хотела реализовать что-то подобное здесь, и уверена, что это пойдет на пользу нашему городку, но…»

«Почему бы и нет?» – спросила я. Между тем я села в постели и натянула свитер, чтобы руки не замерзли, пока печатала.

«Ну, во-первых, у меня есть малыши», – ответила Алекса.

Пока она набирала новые возражения, я быстро написала:

«Но ведь они есть не только у тебя, верно? В конце концов, Мартин тоже решился на появление Мии и Тома, не так ли?»

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не перейти к мысленной оценке и снова не разозлить Алекс. Я ни в коем случае не хотела показаться агрессивной. Точно так же я ни в коем случае не хотела, чтобы подруга всю жизнь сдерживалась, не реализовывала свои потребности и в конце концов стала похожа на человека из книги «Пять главных сожалений умирающих».

Я знала, что делать других счастливыми – не моя обязанность. Мне было совершенно ясно, что это вообще невозможно, поскольку, хотя мы и можем наводить мосты, человек должен перейти их сам.

И в то же время я чувствовала в себе невероятно сильную положительную энергию и отчаянно хотела поделиться ею с Алексой.

«Да, конечно, – ответила она, и я обрадовалась, что подруга не разозлилась. – Но сейчас он основной кормилец и, следовательно, больше работает. Мои родители и родители мужа считают, что это плохо, если я сейчас просто займусь „своими делами“ и вообще… Я не знаю, где взять деньги и время для такого проекта. Подходящего места тоже не знаю. Может быть, этому просто не суждено осуществиться».

«Может быть… – медленно напечатала я. – Возможно, сейчас не самое подходящее время. Однако, возможно, это и есть препятствия, созданные самим собой. Я верю, что, если мы действительно чего-то захотим, найдется решение».

Долгое время ответа не было. Я смотрела на экран, будто могла перелезть через него и наконец снова поговорить лицом к лицу с подругой, которую не видела слишком долго. Я как раз хотела признать, что мои взгляды слишком прогрессивны для Алексы, но пришел ответ.

«Может быть… – написала она. – Может быть, ты и права. Может быть, я боюсь, что не смогу это преодолеть. Но, возможно, моя жизнь сложнее твоей. Я вовсе не злюсь, но у нас, людей, просто не имеется одинаковых предпосылок. – Она сделала паузу. – Дело не в том, что я не знаю поговорки: «Каждый кузнец своего счастья». И да, это правда, мы несем ответственность за собственную жизнь и своими мышлением и действиями можем влиять на жизненные обстоятельства и изменять их. Однако это не так просто, как некоторые советчики пытаются нам объяснить. Во всяком случае, для меня нелегко».

«Я и не хотела сказать, что это легко, – быстро ответила я, чтобы уладить спор. – Я действительно очень уважаю тебя и то, что ты делаешь изо дня в день, Алекса. Но не забывай при этом о себе. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если хочешь следовать своим мечтам».

Я снова потерла глаза. Усталость неожиданно вернулась во время утомительного разговора.

«Хорошо, – написала Алекса. – Спасибо тебе».

«Всегда на связи», – ответила я.

«Я люблю тебя», – написала она.

Мы часто говорили это друг другу раньше, но давно так не делали. Мое сердце растаяло.

«Я тебя тоже».

Дружеская любовь тоже не всегда проста. Быть рядом с кем-то и в то же время полностью признавать этого человека как самостоятельную личность – это трюк на канате. Нужно понимать, что желать лучшего для кого-то – значит признавать, что «лучшее» для каждого что-то свое. В этом отношении дружеская любовь очень похожа на романтическую или семейную. И несмотря на все трудности, я была благодарна, что мне довелось ее пережить.

Страх говорит «но», мужество говорит «несмотря на это».