– Что это было? – зашептал Сульфур, догоняя меня.

– Не мяукай мне тут, – шикнула я в ответ. – Куда идти-то?

– Вообще в другую сторону, – усмехнулся кот. – Давай сюда.

Между двумя домами тянулся короткий заборчик, почти полностью скрытый темно-зеленой растительностью. Я преувеличенно лениво посмотрела по сторонам, но Белла, Моника и Мадонна, видимо, уже ушли. Тогда мы быстро заскочили под куст и очутились на крошечном заднем дворе, где, казалось, никогда не ступала нога человека. С обратной стороны двор был огорожен высокой кирпичной стеной, которую явно слепили из того, что попалось под руку. Сульфур лихо запрыгнул на нее.

– Давай за мной. Ну же!

Мой прыжок оказался не таким изящным: я заскребла задними лапами, пытаясь найти когтями опору, голова нелепо распласталась по кирпичной кладке, пока я пыталась удержаться на высоте. Но, так или иначе, мне удалось забраться к Сульфуру.

– Видела бы ты свою мордочку! – Сульфур залился смехом и чуть не свалился вниз.

Я выпрямилась, спокойно облизала лапки и очень холодно посмотрела на него:

– Если ты еще хоть раз вспомнишь эту историю, я ночью опрокину Пашин монитор и оставлю на месте преступления черный клок шерсти.

Смех тут же прекратился:

– Ты этого не сделаешь.

– Представь, как он расстроится, особенно утром, когда еще не успел забрать… что там? Ах да, подарочные танки. Я правильно сказала?

Сульфур сжался в комок, и теперь я грозно нависала над ним.

– Ты меня понял?

– О чем ты? Я не понимаю, о чем идет речь, – пискнул он.

– Молодец, хороший котик. – Я похлопала Сульфура лапой по голове и спрыгнула со стены. Ох, это приземление нехорошо отдалось во всем теле.

Красивая, залитая солнцем улица из желтого кирпича сменилась густыми зарослями среди заброшенных построек – задние дворы, прячущиеся за спинами больших и красивых домов Зеленоградска. Внезапно мы выскочили на широкую дорогу между длинными рядами разноцветных дверей, поеденных ржавчиной.

– Это гаражный кооператив, – заявил Сульфур.

– И что мы тут делаем? – озадаченно спросила я.

– Идем на кошачью барахолку, – торжественно ответил он. – Мама повела папу туда, я уверен.

– Что такое барахолка? – Меня также интересовало слово «кооператив», но я решила позже посмотреть в интернете. Это точно человеческое слово. Слишком уж странное.

– Сама увидишь.

Мы шли лабиринтом гаражей. Стены становились темнее, а двери все более ржавыми. Несомненно, люди давно забросили и позабыли это место. Зато через несколько шагов я увидела изрядное количество хвостатых, крутившихся у трех особо старых построек, притулившихся друг рядом с другом. Кошки ныряли внутрь этих полуразваленных гаражей и выбирались из-под ворот, которые выглядели как слепленное из непереваренного кошачьего корма нечто. Или не из корма…

– Вот и барахолка! – объявил Сульфур и тоже исчез под дверью. Делать было нечего – я просочилась следом.

Увиденное меня поразило. Под потолком растянулась беспорядочная паутина из лампочек и елочных гирлянд, которые тускло освещали кошачий город из хлама и мусора. То тут, то там из-под тряпок и коробок торчали кошачьи головы. Из недр шкафчиков сверкали глаза, а из ящиков выглядывали хвосты. Продавцы то и дело зазывали покупателей, которые лениво прогуливались по узким коридорчикам.

– Заколки, резиночки, шпильки! На любой вкус, – голосила огромная старая кошка, облепленная выводком котят.

– Эй ты, черный! – хрипел лохматый кот с колтунами в шерсти. – Гляди, какие шурупы. А вот отверточка под них. Лучший инструмент! Стянул у котельщика.

– Мамаша! Купи котятам носки. Хорошие носки, мужские. Деткам тепло будет, – тараторила копошащаяся куча тряпья.

Навстречу ползла огромная коробка, разгоняя всех покупателей барахолки со своего пути.

– Чипсы, кукурузка, горошек, сыр! – визгливо верещали из-под коробки.

И все посетители барахолки что-то несли в зубах: игрушки, мелкую одежду, карандаши и ручки, стаканчики и наполовину съеденные баночки консервов. Все это добро быстро и шумно обменивалось и выторговывалось на такой же странный хлам. Вдруг я уткнулась носом во что-то ярко-розовое и почувствовала знакомый запах.

– Эстер! – изумилась я.

Подруга, стоя у прилавка, примеряла розовую кофточку для животных.

– А… э-э-э, Ртуть? – также удивилась она. – А что ты тут делаешь? Ты на улице!

Она рванулась было ко мне, но вспомнила, что на ней нелепая кофта, и поспешно стала из нее выбираться.

– Девушка, ну что вы! – затянула продавщица, словно кашу жуя. – Вам же так идет.

– Нет-нет, это не мое, – промямлила Эстер и попыталась отойти от настойчивой кошки, снова обернувшись ко мне. – Я тут часто бываю. Ты одна? Как ты решилась выйти?!

– Сульфуру нужна была помощь, – устало ответила я. – Мне предстоит знакомство с его родителями.

– Кажется, я их нашел, – пробормотал Сульфур, незаметно возникая рядом с нами и приветливо кивая Эстер. Что-то в его голосе изменилось, словно он немного расстроился.

Мы обе проследили за взглядом кота. У колбасного отдела, если его можно было так назвать, громко возмущалась огромная черно-белая кошка. Если бы не кот рядом, я бы не поняла, кто это. Сульфур и его отец были почти копией друг друга, опять же за исключением разноцветных глаз. Видимо, эта особенность досталась только Сульфуру. Его отец сидел рядом с возмущающейся кошкой с совершенно глупым выражением лица, поджав одну лапу. Это у них семейное – и я не про лапку. Тем временем мама Сульфура причитала все громче:

– Безобразие! Нет, отец, ты погляди-погляди. Разве это колбаса? Вот раньше была колбаса – ух! Не то что сейчас. Эту даже голуби клевать не станут. Нет, я за все свои кошачьи жизни такого не видела. Верно, отец? Дожили! Ох, дожили.

Я выразительно посмотрела на Сульфура, который отчаянно делал вид, что заинтересовался коллекцией украденных проводов для зарядки телефонов. Очевидно, ему было неловко из-за поведения родителей. Но я не поняла почему и дернула его за ухо.

– Напишу тебе позже, – шепнула я Эстер, с любопытством наблюдавшей за происходящим, и мы быстро ткнулись друг в друга головами, прощаясь. Стоило нам с Сульфуром сделать пару шагов в сторону, как нас заметили.

– Ля, это что за хвост! – радостно вскрикнул отец, заметив сына. Кажется, он был рад отвлечь мать Сульфура от очередного рыночного скандала.

Так и случилось: кот и кошка, роняя все на своем пути, кинулись нам навстречу. Они буквально набросились на Сульфура, обнимая и вылизывая его. Он, конечно, тоже был рад видеть родителей: так же радостно их обнюхивал и терся об их головы, подставляя мордочку под их языки, – но я уловила, что он сконфужен.

Тут внимание обратили и на меня.

– А это та самая Ртуть?! – громко замяукали родители и принялись ходить вокруг меня. – Здравствуй-здравствуй! Очень приятно познакомиться.

– Кхе-кхе, Борис, – деловито представился отец и так же гордо и по-дурацки задрал хвост, как это делал и его сын. – А это моя супружница Марья.

Борис и Марья – и кто им эти имена дал?

– Ну, красавица-красавица, – нахваливал меня Борис, обращаясь к сыну.

– Ой, худая какая. Не кормят тебя твои люди, что ли? – подмигнула Марья и толкнула меня в бок. – Ну ничего, я в молодости тоже была как сиамская кошка.

– Постарше отхватил, – шептал папа, но я прекрасно его слышала. – Ну ты котяра! Молодец, сынок.

– Папа, – попытался осадить его Сульфур.

– А что? Наша порода. Я вот в твои годы весь двор…

– Что ты там весь двор? – зашипела Марья, отвлекшись от меня.

– Говорю, весь двор под когтем держал, – быстро нашелся Борис и отвел Сульфура в сторону. – Не слушай ее… Хе-хе, папка сейчас тебя уму-разуму научит. Знаешь, как говорят, бей кошку молотом – будет кошка золотом.

– Я тебе сейчас, старый, покажу. Ох, я тебе уши-то… Прости, милая. – Мама Сульфура подвинула меня и замахнулась на мужа. – От негодяя я пригрела-то на трубе центрального отопления. – Потом она как ни в чем не бывало снова повернулась ко мне и спросила светским тоном: – Так вы живете в твоей квартире?

Перепады их настроений сбивали меня с толку.

– Да, – растерянно протянула я в ответ. – Недалеко от вас – через дом, на девятом этаже.

– Ой, ну да! Сульфурчик нам все показал по энтому, как его, Хвостограму. Красивая-красивая. Молодец, милочка моя.

– Сразу видно лапу хозяйки, – вклинился Борис.

– Ой, это верно. Мы как твою фотографию увидели, сразу поняли: наш сынок определился. Ну, хоть с отцом будем спокойны, что Сульфур в надежных лапах.

– Мы с матерью рады. Очень рады!

– Хоть внуков дождемся. Да, отец? – Марья многозначительно посмотрела на меня. – Когда котята-то?

Этого я не ожидала. И испуганно переводила взгляд то на родителей, то на Сульфура.

– Мам, пап, – к счастью, он не растерялся, – что за вопросы?

– А что за вопросы? Что за вопросы? – закудахтала Марья, я даже не думала, что кошки умеют издавать такие звуки. – Чай уже не маленькие. Так и будешь со своим хвостом играться? Пора уже и о будущем думать.

Тут я поняла, что Сульфур из их когтей не вырвется, поэтому пришлось спешно что-то придумывать:

– Не так сразу. У нас уже два человека живут.

– А что – вон у нас сколько котят, сами уже сосчитать не можем, и ничего. Миска никогда пуста не будет! – не унимались родители.

Некоторые посетители барахолки начали останавливаться, прислушиваясь к нашему разговору. Я отчетливо услышала пару смешков, нервно засмеялась сама, и родители Сульфура подхватили, но их смех был радостным.

– Вы знаете, мне очень приятно было познакомиться с вами! – выпалила я. – Теперь вижу, в кого Сульфур такой красавец.

– А как нам приятно, – отозвалась мама. – А что это, вы уходить собрались?

– К сожалению. – Я нацепила раздосадованное выражение на морду. – Скоро вернутся наши люди, надо быть на месте. Они будут нервничать – нехорошо получится.

– Да, точно. Но мы обязательно снова вас навестим, – наконец подал голос Сульфур.

Мы начали обниматься и тереться, прощаясь друг с другом, а затем быстро попятились к выходу.

– Ртуть! Ртуть, спасибо тебе, – зачастил Сульфур, стоило нам выбраться наружу. Он бежал рядом со мной, еле поспевая, и пытался заглянуть в глаза.

– Что это сейчас было? – взбудораженно спросила я, желая поскорее убраться подальше. – Какие котята, пес тебя забери?

– Да это они всегда так. Не обращай внимания, – глупо и смущенно хихикнул он.

– А что мы будем потом говорить? Забыл, как вернулся в воротнике из Дома боли? Выкручиваться будешь сам. Все, Сульфур, порадовали твоих родителей – пошли уже домой. Я очень устала.

– Но мы же хорошо погуляли. И встреча вроде бы прошла мило, – грустно произнес он. – И тебе даже было не страшно на улице.

Я поняла, что он прав. Но все же попыталась объяснить:

– Сульфур, я три с половиной года жила одна на девятом этаже. Никуда не ходила, почти ни с кем не общалась. И меня это устраивало, понимаешь? Нравилось. Но вот появился ты. Бегаешь, шумишь, устраиваешь тарарам. Мы с тобой разные. Понимаю, ты никуда не исчезнешь, но и я себя полностью изменить не могу. Поэтому давай учиться жить вместе во взаимоуважении.

– Но ведь…

– Я не договорила. Мы сходили на встречу с твоими родителями, была еще та вечеринка, твоя операция и вообще само появление в нашей квартире – и это всего-то за полгода. Ты помог мне побороть страх, это для меня важно, поверь. Но сейчас я устала и хочу побыть в тишине. Это все слишком быстро. Дай мне время.

Сульфур тяжело вздохнул и боднул меня головой. Остаток пути до дома мы прошли в тишине, и это и вправду было похоже на уютное молчание. Как будто он услышал меня.