В книжке Л.В. Успенского «Слово о словах» (1954) встречаются два таких не очень понятных отрывка.
Первый: «Спросите кого угодно: «Почему одна из наших лесных птиц называется кукушкой?» Вы наверняка получите твердый ответ: «Потому, что она кричит: „ку-ку!“» Я думаю, вы и сами считаете это несомненным. Говоря так, однако, вы, сами того не подозревая, примыкаете к сторонникам одной из языковедческих теорий о происхождении языка, так называемой «теории звукоподражания». Создана она была некоторыми учеными прошлого, а от своих противников получила насмешливое имя «вау-вау» теории».
Второй: «Значит, и «вау-вау» теория, и «ням-ням» теория не удовлетворили нас. Осталось познакомиться с третьей такой теорией. Ее, равняясь по первым двум, можно было бы насмешливо окрестить, скажем, «ух-ух» или «брр-брр» теорией. Но в науке она носит важное название «теории непроизвольных выкриков».
Речь, понятное дело, идет о звукоподражательной и междометной теориях происхождения человеческого языка. Однако некоторые из перечисленных смешных названий вызывают недоумение. Что это за звукоподражание «вау-вау»? Какой зверь издает такие звуки? И что это за непроизвольный выкрик «ух-ух»? В какой жизненной ситуации человек способен его произвести?
Возможно, ответ на этот тревожащий вопрос запрятан в нюансах перевода с английского языка на русский. В 1864 году свет увидела книга немецкого и английского филолога, специалиста по общему языкознанию Фридриха Макса Мюллера «Lectures on The Science of Language», в которой автор высмеивал представления о том, что человеческий язык начался с подражания звукам животных и диким выкрикам первобытных людей. Эти лингвистические концепции Мюллер презрительно окрестил «bowwow» и «pooh-pooh», что по-английски означает «гав-гав» и «тьфу-тьфу» соответственно.
Не эти ли слова Успенский передал на русском в виде «вау-вау» и «ух-ух»? И, если да, не свидетельствует ли косвенно этот факт о справедливости звуко(букво?)подражательной теории происхождения языка – по меньшей мере русского научного языка?