(Диктант направлен на проверку знания учащимися правил написания шипящих согласных на конце слов)
Ночь была без огня. Сыч ел мышь, а Лукич —
Окровавленный – полз вдоль реки,
Среди мусорных куч, мимо луж дождевых,
Прочь от дремлющих дач, сквозь камыш.
А за ним шел Фомич, и – завернутый в плащ —
Был под мышкой кирпич у него.
В голове Лукича торчал нож, но бодрящ
Ночной холод – он полз все равно.
Оба двигались молча сквозь глушь и сквозь тишь,
Но невмочь становилось ползти
Лукичу без руки, и с одной ногой лишь
Фомичу было тяжко идти.
В этот миг из-за туч на заброшенный пляж,
Где они оказались, упал
Лунный луч, озаривший зеркальный трельяж, —
И Фомич Кузьмича увидал!
Хоть Фомич был могуч, а Кузьмич узкоплеч
И не свеж в целом (так как лежал
В почве гнилостной с хвостиком восемь недель),
Только страх Фомича обуял.
Проняла его дрожь от ступни и до плеч,
Оступившись, упал навзничь он.
«Что, надумал прилечь?» – Кузьмич выхватил меч
И рассек ему голову. – Вон
Выпал мозг Фомича. Далеко-далеко,
На забытом кладбище в лесу,
Сторож, что задушил свою тещу, с тоской
Потрошил молодую лису,
Отбиваясь от полчищ назойливых мух;
Сквозь открытое настежь окно
Чей-то крик доносился, терзал его слух:
«Ишь ты, бомж! Старый хрыч! Кыш, говно!»
То Лукич говорил с Кузьмичом, что отгрыз
У него неприличное. «Ты
Лишь мираж, – все твердил, – хоть и, сука, костист».
И вонзил ему в горло костыль.
В полночь прошлую здесь обронил его муж
Тещи сторожа кладбища, где
Закопал Кузьмича в свое время тот сыч,
В Фомича что родился семье,
Когда мышь изменила ему с Лукичом…
Финиш здесь. «Бредишь ты или что?
Как все это постичь? Это все тут – о чем?» —
Может, спросит неведомый кто.
Вот простая мораль: хочешь другу помочь,
Не трудись понапрасну – его
Ты не сможешь сберечь, так что лучше долой
Ему уши отрежь пилой.