Я шла по тропинке, кутаясь в чужую рубашку — длинную, до колен, с широкими рукавами, которые то и дело норовили соскользнуть с плеч. Штаны, подвёрнутые семь раз, всё равно путались в ногах, но я уже почти привыкла к этому странному наряду. Ткань неприятно липла к коже — она была жёсткой, не такой мягкой, как моя домашняя пижама. Но я старалась не обращать внимания: главное — хоть какая-то защита от утренней прохлады.

Вокруг расстилался удивительный пейзаж: луга, покрытые ковром из незнакомых цветов — голубых, сиреневых, золотистых, — они покачивались на ветру, словно кивали мне. Их лепестки переливались в первых лучах солнца, будто усыпанные крошечными капельками росы. Каждый цветок казался миниатюрным чудом — с замысловатыми узорами на лепестках и тонкими, почти прозрачными тычинками. Вдоль тропинки росли деревья с розовой корой и листьями, отливающими серебром. Они шелестели на ветру, издавая мелодичный, почти музыкальный звук — будто кто-то перебирал струны арфы. В воздухе витал сладкий аромат — смесь мёда, лаванды и чего-то ещё, неуловимого. Я глубоко вдохнула, и на мгновение мир вокруг стал ярче, чётче, будто я впервые по-настоящему увидела его.

Я остановилась, вдохнула поглубже и невольно улыбнулась. Тёплый ветерок ласково коснулся моего лица, растрепал волосы, пробежался по шее. Где-то высоко в небе заливалась трелью птица — её песня была такой чистой и звонкой, что на душе стало легче. А потом вдруг вспомнила: дома сейчас зима. За окном — снег, сугробы, замёрзшие лужи. … И всё это так далеко, будто в другой жизни.

«Как же я сюда попала? — подумала я. — И главное — как вернуться?»

Внезапно меня накрыло острой волной тревоги за близких. Родители… Они наверняка уже сходят с ума от беспокойства. Мама, скорее всего, обзвонила все больницы и морги, а папа пытается её успокоить, хотя сам наверняка бледнее обычного. Они не знают, где я, что со мной… Сердце защемило от мысли, что они могут решить самое худшее.

А Марина с Толей? Я же обещала перезвонить им с утра! Мы договаривались встретиться на кофе, обсудить планы на выходные… Марина, наверное, уже раз десять проверила телефон, ждёт моего звонка. А Анатолий наверняка подшучивает над её волнением, но сам, я знаю, тоже начинает беспокоиться. Они подумают, что я просто забыла — но потом, когда я не появлюсь и днём, тревога станет сильнее.

Тропинка виляла между холмами, уводя всё дальше от замка. Я шла, не зная, куда направляюсь, но ноги сами выбирали путь. Под босыми ступнями ощущалась мягкая, чуть влажная земля, усыпанная мелкими лепестками. Иногда попадались камешки — они слегка покалывали подошвы, напоминая, что это не сон, а реальность. В голове крутились вопросы: где я? Что это за мир? Есть ли тут кто-то, кто сможет помочь? И самое насущное — где бы раздобыть нормальную одежду и поесть?

Я представила, как мама сидит у телефона, нервно теребит край скатерти, как Марина пишет мне сообщения, которые никогда не дойдут… От этой картины к горлу подступил ком.

Что, если я никогда не вернусь? Мысль обожгла, заставила остановиться. Что будет с родителями? С Мариной, которая привыкла делиться со мной всем на свете? Без меня их жизнь изменится — и не в лучшую сторону. Я нужна им. И они нужны мне.

Глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Нельзя поддаваться отчаянию. Нужно найти способ вернуться — или хотя бы дать им знать, что я жива. Но сначала… сначала нужно выжить в этом новом мире.

Солнце поднималось всё выше, согревая плечи. Его лучи золотили верхушки деревьев, играли бликами на лепестках цветов. Где-то журчал ручей — его мелодичный плеск смешивался с пением птиц и шелестом листвы. Я невольно замедлила шаг, впитывая эту красоту, пытаясь запомнить каждую деталь — вдруг это последний спокойный момент перед новыми испытаниями?

Вдруг впереди послышалось покашливание. Я подняла голову и увидела старичка, который неторопливо шёл мне навстречу, слегка опираясь на резной посох.

Он был невысокий, сухонький, с седой бородой до груди и живыми голубыми глазами, спрятанными за стёклами круглых очков. На нём — длинный плащ цвета мха, подпоясанный верёвкой, на плече — холщовая сумка, из которой торчали пучки трав и какие-то свитки. В руках он держал небольшой букет полевых цветов, аккуратно перевязанный бечёвкой. Букет пах свежестью и травами — этот запах напомнил мне о бабушкином саде, где летом всегда пахло мятой и чабрецом.

«Какой добрый вид, — мелькнуло у меня. — И взгляд такой… понимающий. Может, он и правда поможет?»

— Доброе утро! — решила я начать разговор, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Доброе утро, милая! — приветливо кивнул он, поравнявшись со мной. Его голос звучал так тепло, что внутри что-то отпустило — будто я наконец смогла выдохнуть после долгого напряжения.

— Меня зовут Людмила, — улыбнулась я, и улыбка получилась почти настоящей. Впервые за это странное утро я почувствовала, что, может, всё не так безнадёжно.

Старичок протянул мне руку:

— Меня зовут Элиас.

— Очень приятно познакомиться! — продолжила я разговор, пожимая его тёплую морщинистую ладонь. Его рука была сухой, но крепкой, с заметными венами — как у человека, который много работал в своей жизни. — Я приехала из дальних мест, но по дороге попала в беду… Лишилась всего.

Старичок остановился, внимательно меня оглядел — без осуждения, скорее с любопытством — и улыбнулся:

— Да, разбойники в наших местах — редкое событие, но случается… — сочувственно покачал головой Элиас. В его глазах читалось искреннее участие, и на секунду мне даже стало стыдно за эту маленькую ложь. Но я тут же отогнала мысль: главное — выжить и понять, что происходит.

— Вы не подскажете… а где я вообще нахожусь? — спросила я, стараясь не выдать, как сильно жду ответа.

— О, вижу, ты не из наших мест. Далеко забрела, девушка. Это земли Эльдаля, край Вечной Весны, — произнёс он с мягкой гордостью, обводя рукой цветущие луга. — У нас тут никогда не бывает снега, только цветы да пение птиц.

«Вечная Весна… — пронеслось в голове. — Как в сказке. И этот старичок — будто добрый волшебник из детской книжки».

— Не могли бы мне подсказать, может, где нужна работа? — с надеждой спросила я. Сердце забилось чаще: вдруг он знает кого-то? Вдруг повезёт?

— Работа? — задумался старичок, потирая подбородок. — А что ты умеешь?

— Умею готовить! — оживилась я, чувствуя, как внутри просыпается что-то давно забытое — азарт, уверенность. — Пироги, запеканки, торты… У меня даже фирменный рецепт пирога с капустой есть — такой, что все пальчики оближут!

Элиас прищурился, будто прикидывал что-то в уме, потом хлопнул себя по лбу:

— Девонька! Работа есть, правда, не знаю, по нраву ли она тебе? Я хозяин таверны! Ну как таверны… — старичок погрустнел, и я невольно напряглась. — Иду в город в поисках помощницы — сам уже совсем не справляюсь. Правда, платить много не смогу, сейчас не лучшие времена у таверны, но едой, кровом и одеждой помогу. А тут ты! Прям боги услышали мои молитвы.

Внутри всё перевернулось — от страха, что откажут, до внезапной, почти детской радости. Ладони вспотели, дыхание участилось, а в груди разливалась тёплая волна благодарности.

— Да вы что! — воскликнула я, и голос дрогнул от переполнявших чувств. — Я с удовольствием, готова взяться за любую работу! Честно, я так благодарна… — я запнулась, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Но быстро сморгнула слёзы и улыбнулась уже шире, увереннее. — Спасибо вам, Элиас. Вы даже не представляете, как это для меня важно.

Мы пошли рядом по тропинке. Ветер шевелил мои растрёпанные волосы, солнце грело плечи, а впереди виднелись крыши небольшой деревни, окружённой цветущими садами. Над крышами вился дымок, слышалось мычание коров и звонкое пение птиц. Аромат дыма смешивался с запахом цветущих яблонь и свежей выпечки, доносившимся откуда-то из деревни. Где-то залаяла собака, и ей тут же ответила другая — этот простой, домашний звук заставил меня улыбнуться ещё шире.

Я глубоко вдохнула — аромат цветов, дыма, свежей земли — и вдруг осознала: впервые за долгое время я не чувствую себя потерянной.

— А что за таверна? — поинтересовалась я, стараясь унять волнение.

— «Одинокое сердце», — с гордостью ответил Элиас, и его глаза засветились. — Когда-то там было шумно и весело, путники со всех концов Эльдаля заходили на чашку травяного чая и мой фирменный грибной суп. Сейчас гостей поменьше, но место всё равно доброе. И кухня хорошая — печь старинная, дрова особые, для аромата…

«Печь, кухня, пироги… — мысленно повторила я. — Это я могу. Это я люблю».

— Звучит чудесно, — сказала я вслух, и на губах сама собой появилась улыбка. — Я буду стараться, обещаю. Сделаю всё, чтобы таверна снова стала популярной!

Элиас рассмеялся — добродушно, по-отечески:

— Вот и славно, Людмила. Вижу, с тобой у нас всё получится.

Я кивнула, глядя вперёд. В груди разливалась тёплая уверенность: пусть я в чужом мире, без вещей и без плана, но у меня есть шанс начать всё сначала. И я его не упущу. Солнце ласкало кожу, ветер шептал что-то ободряющее, а цветы вдоль тропинки будто кивали в знак одобрения. Впервые за долгое время я почувствовала — возможно, всё действительно будет хорошо.