— А это мой стол.

— О-о-о-о!

— Здесь я делаю свою работу.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о.

— А это мой степлер.

— Боже мой! Ты самый впечатляющий мужчина, которого я когда-либо встречала. Твой собственный степлер? О мой бог! Я удивлена, что не падаю в обморок прямо здесь и сейчас.

Диас издал грязный смешок. Уэс остановился и приподнял бровь перед слегка приоткрытой дверью в кабинет Диаса. Он услышал отчётливые звуки поцелуев, и его внутренний лигр фыркнул и вдохнул.

«У Диаса в кабинете женщина». Не просто какая-то самка — пингвин-перевёртыш, которую он не узнал. В здании работал только один пингвин, и этот загадочный пингвин был не она.

Раздался резкий шлепок, когда женщина завизжала.

— Не здесь!

Диас издал нехарактерный скулящий звук.

— Но Пингу!

— Не называй меня так, — прошипела она, — и мы не будем заниматься сексом в твоём офисе!

Диас был известен своей кокетливой натурой, но на самом деле привлекать женщину на работу… сейчас это было неслыханно. Сериал о похотливом ягуаре устарел, и Уэс понял, что он никогда даже не приглашал своих женщин в свою квартиру, не говоря уже о том, где он работал.

«На это точно стоит посмотреть», — подумал его лигр, чуть ли не со злорадной ухмылкой.

Уэс постучала в дверь и ворвался прямо в крошечный кабинет. И Диас, и Уэс были ведущими агентами команд, которые работали над делами Агентства сверхъестественных расследований. У всех ведущих агентов были свои кабинеты, что было слишком пространным описанием — по сути, это были обувные коробки. Ганнер, ещё один руководитель группы, и белый медведь-перевёртыш, едва пролезал в дверь своего кабинета.

— Привет, Диас.

Ягуар повернулся в кресле с рычанием на лице и пингвином-перевёртышем на коленях. Пингвин моргнула, и Уэс позволил широкой улыбке расплыться по его лицу.

Уэс положил руку себе на сердце и изобразил своё самое милое кошачье личико.

— Простите. Я не знал, что у Диаса компания. Я Уэс. Приятно познакомиться.

Диас, всё ещё рыча, ухитрился в то же время нахмуриться, в то время как его рука крепче сжала женщину. Его рука, которая только что легла на её задницу, собственнически сжала её.

Пингвин закатила глаза и хлопнула Диаса по плечу.

— Грубый, — пробормотала она ему, прежде чем улыбнуться Уэсу.

Изо всех сил пытаясь вырваться из собственнической хватки Диаса, она наклонилась вперёд и пожала руку Уэс.

— Я Пенни. Мне тоже приятно познакомится.

— А как мне приятно, — сказал он с чувством.

Диасу это совсем не понравилось. «Агась, наконец-то он почувствовал себя в чужой шкуре». Обычно Диас возмутительно флиртовал с женщинами других агентов.

Но Уэс должен был признать, что был немного удивлён ею. Она не была похожа на обычных высоких, гладких, но в конечном счёте эгоцентричных красоток, с которыми Диас иногда появлялся в баре, который они все часто посещали. Женщина была милой и искрящейся. Но это не означало, что она была не очень красива. У неё были большие серебряные глаза, обрамлённые длинными темными ресницами, а также шёлковая завеса чёрных волос, спускавшихся от макушки к заднице, и маленький ротик похожий на бутон розы. Её глаза, казалось, горели озорством. Она была небольшого роста с очень округлыми бёдрами, от которых Диас, похоже, не хотел отказываться.

Уэс кивнул Диасу, который постоянно хмурился.

— Одна из твоих подозреваемых? Пытаешься выбить из неё признание?

Диас зарычал, когда Пенни ухмыльнулась.

— Нет, я…

— Моя девушка, — отрезал Диас.

Зверь Уэса чуть не упал, пытаясь рассмеяться. Самый похотливый и кокетливый перевёртыш во всём здании АСР терял форму, представляя свою девушку другому мужчине. Это было слишком вкусно.

— Уверена? Если он держит тебя в заложниках, моргни один раз, чтобы сказать «да», и…

— Уэс! — прорычал Диас.

Он поднял руки.

— Ладно, ладно. Ты смелая, смелая женщина.

Пенни страдальчески вздохнула.

— Я знаю.

— Если вы двое закончили, — выдавил Диас, — у нас забронирован обед.

Пенни хихикнула.

— Я бы вряд ли сказала, что поездка и поцелуи в машине считается бронированием.

Диас заворчал, и Пенни что-то прошептала ему на ухо, но Уэс притворился, что не слышит, — в нём было полно непослушных обещаний на потом. Диас улыбнулся, и его глаза на пару мгновений сверкнули жёлтым цветом его зверя.

Она оттолкнулась от его коленей, и он с большой неохотой отпустил её.

Пенни улыбнулась ему.

— Мне просто нужно посетить дворец вундеркиндов, и тогда я буду готова. Приятно познакомиться, Уэс.

— Взаимно, — сказал он, не в силах скрыть ухмылку.

— Встретимся в вестибюле, Уолт.

Диас хмыкнул и встал, чтобы неловко вывести её за дверь, убедившись, что она никоим образом не коснётся Уэса, воспользовавшись возможностью ущипнуть её за ягодицы. В тот момент, когда Пенни скрылась из виду, он метнул убийственные глаза в сторону Уэс.

— Выбирай следующие слова с умом, — предупредил ягуар, опускаясь обратно в кресло за столом.

— Уолт?

— Это моё имя.

— Шутишь? Честно говоря, я думал, тебя зовут просто Диас.

Диас заёрзал на стуле.

— Ну?

— Что «ну»?

Ягуар сузил глаза.

— Ты не собираешься что-нибудь сказать о Пенни?

— Могу ли я сказать что-нибудь такое, что не заставит тебя разбить мне морду?

Диас ухмыльнулся.

— Сомнительно.

— Она… — он тщательно обдумал следующее слово, — милая.

Ягуар провёл рукой по лицу.

— Она идеальна, такая, какая она есть.

— Значит… пингвин?

Диас всегда предпочитал больших кошек. Хотя какое-то время он, казалось, пробовал разные виды перевёртышей. По его словам, из природного любопытства. Это была причина, по которой он флиртовал с медсестрой ежихой-перевёртышем, и уж точно не потому, что это разозлило угрюмого волка-перевёртыша, который был в неё влюблён и в конце концов спарился с ней.

— Только попробуй рассмеяться и…

Уэс поднял руки.

— Даже не думал об этом. Так, вы с ней… давно встречаетесь?

Если да, то он хранил это в тайне.

— С сочельника. Я спас ей жизнь, — гордо сказал он ему.

Уэс фыркнул. Он слышал историю о ситуации с заложниками в канун Рождества. По словам спецназовца Лейка, пингвин, которую он теперь знал, как Пенни, помчалась на помощь Диасу на роликовых коньках и спасла ему жизнь.

— Удивлён, что ты не представил её всем.

Оглядываясь назад, было немного странно, что Диас практически исчез из бара с Рождества. Обычно он был там каждую ночь.

Диас вздрогнул.

— Да, она тоже так думает. Она начала думать, что я стесняюсь встречаться с ней, поэтому мне пришлось привести её сюда.

— Это так?

— Нет! — взревел Диас, отчего крошечный кабинет и всё, что в нём, загрохотало. — Во-первых, я не стесняюсь. А во-вторых, я бы никогда не стыдился Пенни. Просто не хотел, чтобы кто-нибудь из придурков, которые здесь работают, обнюхивали её.

Уэс заметил, что на столе Диаса на почётном месте стояла фотография Пенни в крошечных шортиках, обтягивающей розовой футболке с надписью: «Летучий гонщик» и роликовых коньках. Она выделялась на фоне фотографий многих членов семьи Диаса и его «Корветтом». На самом деле фото Пенни было прямо перед «Корветтом» — автомобилем, который, как ранее утверждал Диас, был любовью всей его жизни.

Диас вытащил коробку из ящика стола и открыл её, чтобы показать Уэсу кольцо. Это была тёмная жемчужина, оправленная среди бриллиантов.

— Я планирую попросить её выйти за меня замуж в День святого Патрика.

Брови Уэса взлетели вверх. Диас, самая большая гончая собака или гончая кошка в здании, самец, который даже редко называл женщинам свою фамилию, на самом деле нырял в брак с невероятной скоростью.

— Вау, это… быстро.

Диас слабо улыбнулся, глядя на кольцо.

— Она моя пара. Я не дам ей уйти. Я собираюсь попросить её выйти за меня замуж и спариться со мной.

Он захлопнул коробку.

— Я просто надеялся спариться с ней до того, как мне придётся представить её кому-нибудь из моих похотливых друзей-ублюдков. Чёрт, я надеялся сделать это в День святого Валентина, и я бы это сделал, если бы не та банда стриптизёров, которые врывались в дома, устраивали приватные танцы и воровали всё, что могли унести.

Уэс мрачно кивнул. Он вспомнил, как Диас, и его команда, арестовали их. Он никогда не видел столько мужских стрингов или грудных мышц, смазанных детским маслом, в одной комнате. Некоторые из женщин, которых они ограбили, писали им в тюрьму.

— Так почему же ты не познакомил её с моей командой?

Диас нахмурился.

— Я не делю её ни с одним мужчиной в этом здании. Я показал ей столовую, спортзал, потому что знал, что он будет пуст в это время дня, архивы, где тусуются зомби, лаборатории техников, потому что все они кретины — и она ни за что не предпочтёт мне одного из ботанов, и я познакомил её со всеми женщинами в здании, кроме Шарлин из спецназа.

Уэс подумал, что это, вероятно, мудро. Шарлин, страусиха-перевёртыш, была женским эквивалентом Диаса, и ей так же нравились женщины.

Он хлопнул Диаса по спине.

— Удачи тебе. И помни, когда она скажет «нет», в «Выносе мозга» распродажа кошачьей мяты.

Уэс вылетел за дверь до того, как Уолт успел его ударить.

* * *

Пенни теребила ремешок сумочки, терпеливо ожидая прихода Диаса. Её внутренняя пингвин попыталась неодобрительно надуть губы. Она не была неуверенной. У неё не было причин быть. Он не сказал этого, но она была уверена, что Диас любит её. «Достаточно уверена». Иногда у неё было шестое чувство в отношении таких вещей, и она испытывала такое же сильное чувство веры, как когда была уверена, что провалила экзамен по вождению. Конечно, во время теста она сбила с толку двух других водителей, проехала мимо знака «стоп», случайно выехала на автостраду и была остановлена за превышение скорости — но дело было не в этом.

Диасу определённо нравилось быть с ней. А что касается любви — это было непрестанно и невероятно. Они не могли даже посмотреть кино, чтобы их не вышвырнули за край непристойности. Диас не мог прожить ни минуты, не прикасаясь к ней, и, конечно же, она была бессильна сопротивляться его опытному вниманию.

Пенни любила его. Она не сомневалась в этом. И разве не она настаивала на том, чтобы они не торопились? Конечно, они уже встречались с семьями друг друга на Рождество. Она была ошеломлена. Его дразнили. Но, помимо этого, они просто постоянно встречались и, очевидно, занимались сексом так часто, как только могли. И её это вполне устраивало. Когда они впервые встретились, она не была готова сразу к спариванию и хотела потратить немного времени, чтобы узнать друг друга. Но теперь она знала его и была более чем готова к слову на букву «Л».

Что касается покалывания беспокойства, которое она сейчас ощущала, то она просто не осознавала, со сколькими женщинами работал Диас. «Мужчин в здании почти не было!» Зомби не в счёт, а техники, которые съёживались под смачивающим трусики взглядом Диаса, когда осмелились даже взглянуть на неё, были даже не в одной лиге с её похотливым ягуаром.

А женщины в этом здании… ой-ой-ой!

Если они не были львицами-перевёртышами, похожими на валькирий, то они были бы тигрицами, которые выглядели как ухмыляющееся воплощение дерзкой шутки. И она даже не собиралась обсуждать лебёдку, чья длинная изящная шея выглядела так, будто на ней должен быть установлен лифт. В здании было слишком много красоты, и это бесило её приземистую сварливую птицу.

Пенни не была каким-то гибким, быстрым, хищным перевёртышем — она была пингвином, которая имела склонность выходить из себя и быть угрюмой. Не говоря уже о её огромной заднице.

И всё же, напомнила ей её пингвин, это была круглая задница в форме персика, которую Диас не мог перестать ощупывать. Задница, которую он страстно сказал ей, ему нравилось видеть раскачивающейся перед ним, когда он брал её снова и снова…

Пенни обмахивалась руками. Возможно, она слишком быстро отказалась от офисного секса.

Рыжеволосая тигрица-перевёртыш — Ирис? Исида? — вышла из лифта, волоча за ухо высокого, лихо красивого, цвета клубничного блондина в зелёном костюме. Она толкнула его в вестибюль и отпустила.

— Если я снова увижу тебя в этом здании, то скорее всего потому, что ты кого-то убил! — рявкнула она, прежде чем обратить своё яростное внимание на охранника у стойки охраны. — Не позволяй этому идиоту снова пройти мимо тебя!

Жестокий на вид охранник медведь-перевёртыш поднял руки.

— Я не знал.

Её губы сжались, прежде чем её внимание вернулось к мужчине в зелёном, и она рявкнула:

— Что ты здесь стоишь? Убирайся!

Он сурово посмотрел на неё и нахлобучил на голову зелёный котелок.

— Так это не работает, дорогая, — сказал он мягко, с лёгким ритмичным акцентом. — АСР поймали меня, так что теперь мне нужно отыграть три номера, прежде чем я смогу уйти. Я привязан к тебе до тех пор, пока не сделаю этого.

Тигрица презрительно скривила губу.

— Верно, потому что ты лепрекон.

Пенни не могла сдержать вырвавшегося фырканья. Ей удалось прижать руки ко рту до того, как её булькающий смех вырвался наружу, но не раньше, чем «лепрекон» бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Верно, дорогая.

— Ты не лепрекон. Ты сумасшедший. Обратись за помощью, — последовала заботливая реакция тигрицы, прежде чем она затопала обратно к лифту.

Охранник медведь-перевёртыш прищурился на самопровозглашенного лепрекона, а единственный другой обитатель вестибюля, высокий, вызывающе выглядящий молодой человек, попытался отползти как можно дальше.

Пенни не могла сдержаться. Возможно, это была любознательная натура. Скорее всего, это была просто юмористическая насмешка, которую она сейчас разделяла со своей пингвином.

— Так ты действительно думаешь, что ты лепрекон? — спросила она.

Он снял шляпу и отвесил ей пышный поклон.

— Шеймус Фицпатрик, к вашим услугам.

Пенни скрестила руки.

— Ага.

— Возможно, я что-то…

— Успокойся, — пророкотал медведь, поднимаясь и превращаясь в семифутовую стену с разбитым носом. — Попробуй что-нибудь, и им придётся унести тебя отсюда по кускам.

Шеймус, не обращая внимания на угрозу, лучезарно улыбнулся медведю и надел шляпу.

— Теперь, на самом деле, я здесь только для того, чтобы помочь.

— Почему ты такой высокий? — спросила Пенни. — Я уже встречала талисманы на удачу. Ты должен быть крошечным, курить трубку и приходить со своей радугой и горшочком золота.

— Да, понимаю, ты действительно эксперт в этом вопросе, — усмехнулся он.

— Ты слишком красив, чтобы быть лепреконом, — настаивала она.

Он положил руку на сердце.

— Ты слишком добра, милая. Но уверяю тебя, мы бываем всех форм и размеров. Хотя я особенно хорошо выгляжу.

Он подмигнул, и Пенни закатила глаза, что заставило его хихикнуть.

Медведь, на бирке которого было написано «Борис», фыркнул.

— Я не пускал тебя наверх, как ты прошёл мимо меня?

— Магия, мой мальчик.

— Почему ты магией не вырвался из хватки тигрицы? — спросила Пенни.

Его улыбка немного дрогнула, когда он потёр ухо.

— Клянусь, эта женщина в прошлой жизни работала на испанскую инквизицию. Но мы уходим от темы.

Он одарил Бориса, Пенни и молодого неуклюжего человека улыбкой в тысячу мегаватт.

— АСР поймали меня на том, что я, гм, не должен был делать…

— На чём же? — ухмыльнулась Пенни, думая о вариантах, и они стали ещё более зловещими, когда его щёки порозовели.

— Не важно, — сказал он слишком быстро. — Дело в том, что по древнему закону лепреконов… — он сделал паузу, пока Пенни пыталась не обмочиться от смеха, — по древнему закону лепреконов, — сказал он чуть громче, — меня поймали, и, прежде чем я смогу освободиться, я должен совершить три поступка, чтобы улучшить жизнь моих похитителей. Поскольку тигрице ничего не нужно, придётся помочь вам троим.

Он посмотрел на них по очереди.

— Ах, да, я вижу, чего вы все хотите.

Он хрустнул костяшками пальцев.

— Это не повредит.

Пенни попятилась, когда он начал что-то напевать, что? «Гэльский??» Её пингвин в панике захлопала крыльями. Цвета начали витать в воздухе.

— Едрена кочерыжка! У него действительно есть своя радуга!

— А теперь подожди минутку! — закричал медведь.

Яркий радужный свет ударил им всем прямо в грудь. Пенни отшатнулась. Она услышала рёв и тут же спряталась за массивным телом Диаса.

Шеймус приподнял перед ней шляпу и с хлопком исчез. Диас зарычал и обернулся.

— Ты в порядке? Ударилась?

Он провёл руками по всему её телу — по всему.

— Я в порядке, — ошеломлённо ответила Пенни, прежде чем запищать, когда он подошёл к очень личному участку.

Её пингвин кокетливо затрепетала, и Пенни внутренне закатила глаза — ни то время, ни то место.

Борис помог моргающему юноше встать на ноги.

— Как тебя зовут, сынок? — прогремел он.

— П… Уинстон Стронг.

Огромный медведь убедился, что с молодым человеком все в порядке.

— Что это, чёрт возьми, было? — спросил Диас.

Пенни бросила на него кислый взгляд.

— Лепрекон.

* * *

Позже днём

Диас бросил на неё обеспокоенный взгляд. Его ягуар беспокойно метался.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Пенни бросила на него раздражённый взгляд — который он слишком хорошо знал. Это был тот же самый взгляд, который она бросила на него, когда он пытался уговорить её улизнуть, чтобы по-быстрому перепихнутся во время танцевального вечера её племянницы.

Пенни умяла ещё одну лепёшку и одарила его жадной улыбкой. Она могла есть почти столько же, сколько и он, а это о чём-то говорило. Поначалу Пенни, казалось, думала, что его отпугнёт то, сколько она съела, но она сильно ошибалась. Вид её крошечного рта, растягивающегося вокруг огромного количества еды, только раззадорил его. Месяц назад, когда они ради забавы участвовали в соревновании по поеданию хот-догов, он думал, что умер и попал в рай. Если бы их не дисквалифицировали за поцелуи, кто-то из них мог бы выиграть.

Это правда, что они встретились во время захвата заложников, когда ему посчастливилось быть привязанным к своей угрюмой маленькой пингвину, и ему удалось ощупать её, пока его ягуар не удовлетворился. «Лучшее Рождество». То, что начиналось как мгновенное влечение, легко переросло в нечто гораздо большее. Это было в тот момент, когда он не мог представить свою жизнь без неё. И именно поэтому он и его ягуар забеспокоились, увидев, как она поражена магией.

— Я в порядке, — последовал приглушенный ответ Пенни, когда она попыталась попробовать каждое блюдо сразу. — Попробуй курицу в масле — она великолепна.

Его зверь был недоволен, но он не хотел портить им вечер. Индийская кухня была любимой кухней Пенни, и во время еды она издавала самые невероятные оргазмические звуки, с которыми могли соперничать только звуки, которые она издавала в постели.

— Мм-м-м, — простонала она. — Этот чатни (прим. перев.: Чатни — одна из самых известных индийских приправ, фруктово-овощная смесь с кисло-сладким или островатым вкусом) из манго просто божественен.

Диас улыбнулся, когда попробовал.

— Мм-м, довольно вкусно.

— Правда вкусно?

— Я могу придумать один способ сделать его вкуснее.

Диас пошевелил бровями и ухмыльнулся, чтобы она не сомневалась в том, что он имел в виду. Они пробовали это с мороженым, но она сказала, что оно слишком холодное для её кожи. «Возможно, чатни из манго подойдёт лучше…»

Краем глаза Диас поймал вспышку и заметил сидящих за столиком бизнесменов, уставившихся на Пенни. Он сердито посмотрел на них и даже сверкнул клыками. Его заметили, а потом… ничего. Они продолжали смотреть на Пенни.

Его кот заворчал. Диас потянул её за кабинку и впился в её губы очень тщательным поцелуем со вкусом манго и чатни. Это заставило её вздохнуть и ресницы Пенни затрепетали.

Придурки не могли сомневаться в том, кому она теперь принадлежит. И всё же… их взгляды всё ещё были прикованы к Пенни. Она снова застонала, и один из них облизал губы. «Облизнул. Свои. Чёртовы. Губы».

Диас почувствовал, как его грудь сжалась, когда он изо всех сил пытался сдержать свирепого ягуара внутри. Но потом он кое-что заметил. Это были не только они. Многие мужчины смотрели на неё. На самом деле, все мужчины в ресторане, которые не были с женщиной, смотрели на неё, плюс парень средних лет, который явно был на свидании со своей матерью. «Его мать не выглядела довольной тем, что она больше не была центром его мира». Даже официант бросал на Пенни вожделенные взгляды. Идиот только что опрокинул на клиента целый поднос с напитками. Не волнуйтесь, клиент был слишком занят, глядя на Пенни, чтобы обращать на это внимание.

— Что-то не так с этим местом.

— Я знаю. Им следует подавать пешвари нааны (прим. перев.: разновидность индийского хлеба с начинкой из сухофруктов и кокоса). Думаю, я собираюсь пожаловаться менеджеру.

— Нет, это клиент, он… не в себе.

Пенни подняла голову, и все самцы вернулись к еде.

— Мне кажется, всё нормально.

— Все мужчины здесь пялятся на тебя.

Пенни фыркнула.

— Ты преувеличиваешь.

— Хорошо, все одинокие мужчины здесь пялятся на тебя.

Его ягуар зарычал. И что ещё хуже, их, казалось, не заботило, что Диас, очевидно, был её парнем.

— Ради бога, женщины всё время смотрят на тебя, и я не жалуюсь. Ну, не вслух. Или, по крайней мере, не вслух очень часто. Ладно, может быть, я много жалуюсь на твою соседку, но она явно пытается залезть в твои узкие, узкие штаны.

— Она замужем, — пробормотал он, осматривая других мужчин.

— Но ей это явно не мешает.

— Она не в моём вкусе.

— А кто в твоём вкусе?

Диас повернулся и увидел, что её огромные серебряные глаза смотрят на него с любопытством. Она закусила розовую губу, и её щёки покраснели.

— Милые, упрямые пингвины, — пропел он, прежде чем снова поцеловать её, к её большому удовольствию.

«Его просто смущало, что сегодня вечером этот тип был любимым и у всех остальных».

* * *

Борис хлопнул по ботинкам аллигатора-перевёртыша.

— Ноги вниз, — пророкотал он.

Калеб усмехнулся, и Борис холодно посмотрел на него, пока тот не подчинился. Хороших ночных охранников было трудно найти. Ему было жаль, когда Амадей, предыдущий ночной охранник-вампир, решил отдать своей девушке все свои деньги и последовать за ней в Канаду, чтобы присоединиться к коммуне хиппи.

«Судя по всему, двухсотлетний возраст не делал вас умным или невосприимчивым к кокетливой улыбке».

Он выпрямился, когда из лифта вышла Сесиль, один из директоров АСР и лебёдка-перевёртыш. Она остановилась и послала им обоим тёплую улыбку.

— Доброго вечера вам обоим, — пропела она своим музыкальным голосом.

Борис натянуто кивнул, и Сесиль слегка покраснела, прежде чем выскользнуть из двери в гараж. Аллигатор не сводил глаз с портативного телевизора. Медведь Бориса сдержал рычание. Смотреть телевизор было тем, чем Борис никогда бы не стал заниматься на дежурстве.

Подождав двадцать секунд, Борис хмыкнул Калебу и последовал за ней. Он держался на постоянном расстоянии, ожидая, пока женщина доберётся до своей машины. Когда она это сделала, его медведь кивнул, и Борис повернулся, чтобы добраться до своего грузовика. Так погрузившись в свои мысли, что едва не пропустил удивлённый возглас. Он был таким мягким, таким сладким, что он почти принял его за ветер. Его медведь завыл, почувствовав опасность, и Борис развернулся и увидел, что Сесиль борется с кем-то, одетым в чёрное.

Борис бросил свою спортивную одежду и с рёвом, похожим на боевой клич, помчался к Сесиль. Он сорвал с себя одежду, когда мех, клыки и когти выдвинулись вперёд. К тому времени, когда он добрался до них, он превратился в огромного медведя кадьяка и бросил весь свой вес на мужчину, напавшего на Сесиль, врезав его в её машину, заставив того ослабить хватку на её руке.

Сесиль упала на пол и, издав всхлип, перевернулась на спину. Фигура в чёрном тут же рухнула, потеряв сознание от удара. С усилием медведь проигнорировал его, чтобы заняться лебёдкой. Её глаза расширились, когда он наклонился над ней, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это потому, что он всё ещё был в своей медвежьей форме. Он напрягся и позволил изменению взять верх. Кости и мускулы встали на место, открывая Бориса.

Он опустился на колени и поддержал Сесиль.

— Пострадали? — грубо спросил он.

Борис начал проводить руками по её телу, проверяя её, пока не заметил, что она смотрит на него широко открытыми глазами, и остановился.

Под его пристальным взглядом она опустила глаза.

— Я в порядке, — пробормотала она и попыталась встать.

Борис схватил её за плечо.

— Нет. Нужна скорая помощь.

Сесиль яростно покачала головой, а затем поморщилась.

— Нет, возможно, если Люси всё ещё поблизости…

Люси была ежихой-перевёртышем и одной из медсестёр, работавших в здании. Как правило, ей было нечего делать, так как большинство обитателей здания полагались на свои индивидуальные способности к исцелению. Но она пригождалась на тот случай, если кто-то из людей-членов АСР когда-нибудь порежется бумагой, и она была очень хороша в посредничестве в ситуациях. «Обычно те, которые касались её неуравновешенного пары-волка, у которого в любой момент времени было около шестидесяти восьми споров по пустякам».

Борис кивнул и подхватил её на руки. Сесиль пискнула и обвила руками его огромные плечи.

— Прости, — пробормотала она, ослабляя хватку.

Он одарил её долгим взглядом, игнорируя тоскливое рычание своего медведя. Её гибкая фигура очень плотно прилегала к его большому телу.

Чувствуя, как жар подступает к его щекам, Борис быстро посмотрел на нападавшего. Это был юноша с бледными чертами лица, на которого никто, честно говоря, не взглянул бы второй раз. Борис пнул его, чтобы проверить — тот вырубился. Он, конечно, хотел бы научить мальчика некоторым манерам, но Сесиль важнее.

Сначала он должен убедиться, что Сесиль в безопасности и не ранена.

Затем он разберётся со злоумышленником.

Тогда он придумает какое-нибудь жестокое и необычное наказание для Калеба за то, что он позволил злоумышленнику пройти мимо него на камерах видеонаблюдения. Не говоря уже об идиоте-парковщике. «Чёрт возьми, какой вообще смысл иметь охрану, если они пускали туда любого Тома, мудака или засранца?»

* * *

— Ты это видела? — отрезал Диас.

Пенни нахмурилась.

— Нет, что?

— Тот парень в кабриолете на самом деле притормозил, чтобы сфотографировать тебя на свой телефон.

— Может быть, он фотографировал тебя, — дерзко возразила она. — Ты чертовски сексуален.

Что ж, этого нельзя было отрицать, но Диас был непреклонен в том, что мужчина смотрел на Пенни.

Его ягуар чуть не вырвал ему мех. «Это не было его воображением». Мужчины чрезмерно интересовались его пингвином. Сначала он подумал, что просто немного перебарщивает. Он защищал Пенни, и нет, ему это не нравилось — или, скорее, прямо ненавидел, — когда любой мужчина смотрел на неё, но обычно это было не так уж плохо. Эй, он не мог никого обвинить в том, что тот находил её привлекательной. Он просто не хотел, чтобы кто-то из них нашёл ее привлекательной.

Он был подозрительным в ресторане. Параноик, когда трое официантов чуть не подрались из-за того, кто поможет ей надеть пальто (Это было решено, когда Диас зарычал на трёх панголинов-перевёртышей, и это он помог ей с её пальто). В ярости, когда один из бизнесменов спросил, занята ли Пенни позже. И теперь, когда она шла по улице, её трахали глазами, он чертовски пылал от ярости.

Мимо проехал курьер на велосипеде, притормозил, заметив Пенни, протяжно свистнул и тут же врезался в припаркованный BMW.

— Боже, мы должны проверить, всё ли с ним в порядке? — спросила Пенни, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, — выплюнул Диас, который чувствовал, что молодой человек не получил даже капли того, что он действительно заслуживал. — Давай уйдём отсюда — сейчас же.

Он взял Пенни за руку и практически побежал домой.

* * *

— Нет, отпусти! Это моя сумка!

Грабитель вытащил нож.

— Успокойся, бабушка, — усмехнулся он. — Просто отдай её мне, и я не причиню тебе вреда.

— Сейчас, разбежался! — закричала Этель Винкльштейн.

— Не бойся, дорогая леди, помощь прибыла!

Этель и её грабитель остановились посреди перетягивания каната, чтобы посмотреть, как мужчина в костюме и плаще бежит к ним. Грабитель мгновенно захохотал, и даже Этель, несмотря на ситуацию, не смогла сдержать хохот.

Человек-волк подбежал, стараясь не задыхаться, потому что его костюм был тяжёлым, и он никуда не бегал с тех пор, как его пытал тренер «придурок» Диктер в старшей школе.

— Что ты за хрен с горы? — усмехнулся разбойник.

Человек-волк принял подходящую героическую позу, сжав руки в кулаки на талии, плащ развевался на ветру — или хлопал бы, если бы был ветер.

— Я Человек-волк. Я прибыл, чтобы спасти город от… эй, прекрати!

Грабитель, которому уже наскучил Человек-волк, возобновил свои попытки отобрать у Этель её сумку. Следует отметить, что Этель была коварной старой койотом-перевёртышем, и это был первый раз грабителя.

— Я сказал… ой!

Человек-волк, пытаясь подойти к ним, сумел поскользнуться на чём-то, что, как он позже подозревал, было собачьим отходом. Он тяжело приземлился на землю, ударившись головой. Грабитель чуть не согнулся пополам от смеха. Этель воспользовалась возможностью и несколько раз ударила его сумочкой по голове, пока он не вскрикнул, не сдался и не убежал.

— Пошли, дорогой, — успокаивающе сказала Этель, помогая Человеку-волку подняться на ноги.

— Я спас тебя? — спросил он, потирая голову.

Она сочувственно улыбнулась ему.

— Не совсем так, но ты отвлёк его, чтобы я могла ударить его по голове. И смотри, мне даже удалось украсть его бумажник, пока он пытался убежать от меня.

Этель гордо подняла его. «В своё время она была настоящей карманницей».

— Это научит маленького ублюдка.

— О.

Выяснилось, что он мог на самом деле способствовать совершению преступления, отличного от того, которое он пытался предотвратить.

— Хотя, спасибо за попытку помочь, — ободряюще сказала Этель. — Но, может, в следующий раз тебе стоит смотреть, куда ступаешь.

* * *

— Извини за вмятину на твоей машине, — пророкотал Борис.

Сесиль улыбнулась ему, пытаясь не обращать внимания на свою внутреннюю лебёдку.

— Вряд ли я могу винить тебя за это.

Он пожал плечами и крепче сжал руль. Когда Борис схватил нападавшего, он применил столько силы, что оставил огромную вмятину на её машине. Что делало ещё более странным то, что нападавший на неё молодой человек так быстро скрылся с места происшествия. Получив такой удар от такого большого, сильного, мускулистого, внушительного… она думает не о том. Получение такого удара поставит в тупик даже перевёртыша. Хотя Сесиль допускала, что, возможно, он был вампиром. Она была птицей-перевёртышем и поэтому не обладала таким же обострённым обонянием, как другие перевёртыши. Вампиры могут выглядеть как все. И это могло объяснить, почему он не появлялся на камерах видеонаблюдения ни при входе, ни при выходе из гаража. Возможно, он зачаровывал камеры. Некоторые вампиры развили подобные способности. Её собственная начальница, Джульетта, могла разговаривать с животными, хотя она не хвасталась этим и предпочла бы, чтобы об этом не говорили.

— Спасибо, что отвёз меня домой, — осторожно сказала Сесиль.

Борис снова пожал плечами, а затем хмыкнул.

Сесиль покраснела и посмотрела в окно. Она не должна находить его односложную, грубую натуру сексуальной, но, чёрт возьми, она практически превращалась в пудинг каждый раз, когда видела его. К счастью, он, казалось, совершенно не обращал внимания на её маленькую влюблённость. Всё началось несколько месяцев назад, когда она впервые увидела, как его неуклюжая фигура выводит крокодила-перевёртыша из здания, не слишком осторожно. Почему-то вместо того, чтобы разозлиться на его грубость, что было её обычной реакцией, её внутренняя лебёдка вздохнула, её сердце забило «бада-бум», а её дамские части… ну, чем меньше сказано о том, что там внизу, тем лучше. И с тех пор её увлечение только усилилось.

Но пока её лебёдка уговаривала её броситься на великолепного медведя, Сесиль сдерживалась. Ей было тридцать восемь, и, имея за плечами два неудачных брака, она не стремилась к третьему. «И он определённо был не в её вкусе». Ей нравились аккуратные, тонкие, прилизанные лебеди-перевёртыши. Медведь не мог не отличаться от них, даже если бы попытался. Хотя её лебёдка хотела указать, что, возможно, это было хорошо. Она была замужем за двумя лебедями, и оба этих брака закончились катастрофой. Возможно, требовалось небольшое изменение.

Её глаза блуждали по его телу, замечая строгий лоб Бориса, тёмные прищуренные глаза, великолепные мускулистые руки, покрытые татуировками — она считала, что это племенные узоры — и вплоть до его больших рук — на одной была татуировка волка, а на другой — цапля.

— Мне нравятся твои татуировки, — мягко сказала Сесиль.

Удивление вспыхнуло в глазах Бориса, когда он мельком взглянул на неё.

— Правда?

— Да, особенно цапля и волк. Есть ли в них какое-то значение?

Он взглянул на свои руки и согнул пальцы.

— Приёмные брат и сестра.

— О. Что ж, они прекрасны.

Борис снова хмыкнул, но казался немного менее напряжённым, и Сесиль осмелилась попытаться завести светскую беседу.

* * *

— Отвали! — завыл Диас, захлопывая дверь.

Его зверь зарычал.

Пенни нахмурилась, подойдя к нему боком.

— Кто это был?

— Айра из квартиры напротив.

Она уставилась на него.

— Ты имеешь в виду, что только что сказал своему восьмидесятидвухлетнему милому соседу, который ходит с тростью, «отвали»?

— Нет, я сказал сумасшедшему старому извращенцу, который живёт напротив меня, отвалить.

Пенни скрестила руки на груди.

— И чем он это заслужил?

— Он спросил, здесь ли ты, и хотел бы знать, не хочешь ли ты пойти с ним на свидание на его шестидесятилетнюю встречу в колледже! — к концу Диас уже кричал, потому что чем больше он думал об этом, тем злее становился.

— У них шестидесятилетнее воссоединения? Разве посещаемость не была бы действительно…

— Ты упускаешь суть! — зарычал он, когда его когти ягуара вылезли наружу и разорвали старого человека на нового.

«Или новое всё».

Пенни ухмыльнулась.

— Ты слишком остро реагируешь. Вероятно, ему просто нужно сопровождение.

— Нет, ты не видела ухмылки на его лице.

У Айры определённо были похотливые намерения по отношению к пингвину, которые, вероятно, не уступали бы намерениям Диаса по своей порочности.

Пенни закатила глаза и, посмеиваясь, ушла.

— То, что он старый, не значит, что он не мужчина! В наши дни виагру прописывают, как будто это грёбаная конфетка!

Её раскаты смеха были слышны по всему зданию.

* * *

Сесиль проснулась, задыхаясь. Воздух обжигал ей глаза. Её птица в ужасе верещала. Она попыталась заговорить, но дым забил ей горло. Она почувствовала, что её поднимают. Знакомые сильные руки прижали её к себе.

— Я понял тебя, — пророкотал резкий, но успокаивающий голос.

Она схватилась за его плечи, закрыла глаза и стиснула зубы, чувствуя, как пламя лизнуло её тело. Он быстро двигался по её дому, и вскоре Сесиль почувствовала, как прохладный ветерок ночного воздуха ласкает её разгорячённую кожу.

— Теперь ты в безопасности, — пробормотал Борис.

Сесиль осмелилась оглянуться и увидела его каменное лицо, смотрящее на неё сверху вниз. Вокруг них раздавался гул копов и пожарных.

— Что случилось? — выдохнула она.

— Пожар в твоём доме.

Он посмотрел на горящий дом.

— Не знаю, почему.

Раздался треск, и пожарный крикнул всем, чтобы они отошли. Борис сделал несколько шагов назад, когда второй этаж её дома рухнул.

Сесиль провела руками по его коже, наконец заметив, что он снова голый. Тёмно-каштановые волосы припудрили его великолепную грудь, а также ещё несколько татуировок. Несмотря на её ужас, взволнованный зверь воспользовался моментом, чтобы насладиться её положением. Должно быть, он перекинулся в медведя, чтобы забежать в дом и спасти её.

— Спасение моей жизни становится привычкой, — грустно сказала она.

Борис хмыкнул, а затем кивнул в сторону скорой помощи.

— На этот раз никаких споров.

* * *

Кассирша старалась не смотреть на пистолет, руки у неё дрожали.

— Живее! — рявкнул грабитель.

Мария сморгнула слёзы. «Почему она взялась за эту дурацкую работу?» Она должна была просто взять деньги на колледж у своего парня, когда он предложил их. Но нет, она должна была быть независимой и современной женщиной. «Ха». Карлос пытался запретить ей работать по ночам в магазине «На быструю руку», но она только рассмеялась и сказала, что всё будет в порядке. Что самое худшее в том, что тебя убили при ограблении на сумму более шестидесяти трёх долларов? Тот факт, что это доказало правоту Карлоса.

— Не бойся! Человек-волк здесь!

Мария ахнула, когда из-за прилавка с чипсами и соусами появился человек в чёрном костюме с символом волка на груди. Его лицо было частично скрыто за маской, а плащ, казалось, был свернут узлом, но он ухмылялся. По крайней мере, так было до тех пор, пока грабитель, поражённый его появлением и заявлением, не развернулся, не выстрелил из пистолета, едва не попав в Человека-волка, и не попал в гигантскую машину Смуши.

Холодный, синий, ледяной напиток вырвался из него, врезавшись в Человека-волка и отбросив его на витрину с чипсами и соусами, которая опрокинула попкорн, сшибла конфеты и так далее.

Мария вскрикнула и упала на пол, услышав выстрел. Она съёжилась, прикрывая голову руками, всё ещё сжимая деньги над головой.

Её сердце почти остановилось, когда грабитель перепрыгнул через прилавок и выхватил деньги у неё из рук. Она с радостью отпустила их и почувствовала облегчение, когда услышала звук двери, когда он уходил.

Неуверенно открыв глаза, она встала и выглянула из-за прилавка, обнаружив, что Человек-волк без особого успеха пытается остановить поток автомата Смуши.

— Почти смог, — сказал он с усилием, прежде чем мощный взрыв ударил его в грудь.

«Ну всё». Как только она вернётся домой, она будет умолять Карлоса дать ей денег на колледж.

* * *

Пенни надела солнцезащитные очки. Диас просто слишком остро реагировал. Это было мило, ведь он весь такой сварливый и ревнивый.

Мужчины не смотрели на неё больше, чем обычно. Она перекинула коньки через плечо и медленно пошла на работу. Обычно ей нравилось кататься на коньках, но её лодыжка всё ещё немного болела после того, как она перевернулась и врезалась в Большую Берту на своей последней игре в роллер-дерби. Они выиграли, так что это того стоило, но она пыталась успокоиться.

Конечно, Диас был параноиком и ворчливым, настаивая на том, чтобы она оставалась дома и не ходила на работу из-за её очевидной новообретённой популярности среди мужчин. «Чушь». Она полагалась на свои подсказки с работы официанткой. Кроме того, если Диас действительно хотел, чтобы она осталась дома, он должен был возражать, пока она выключала его будильник и ускользала из его квартиры.

Её пингвин неодобрительно пищала, но Пенни пожала плечами и усмехнулась. Она была уверена, что Диас найдёт способ наказать её за непослушные выходки. Точно так же, как после того, как она украла его плавки на вечеринке у бассейна её сестры. Она не ожидала, что он просто будет ходить голым и небрежным, как будто в этом нет ничего плохого. Но когда её бабушка упала в обморок — от, как подозревала Пенни, девчачьего восторга — оно того стоило. Румянец распространился по всему телу.

О, это был прекрасный день, в её жизни был великолепный красавчик, и каждые пару недель ей приходилось крушить кучу людей на коньках. Пенни была так занята, наслаждаясь жизнью, что мешок, который спустили ей на голову и затем её затолкали в фургон, стал полной неожиданностью. Она воспользовалась моментом, чтобы наказать своего внутреннего зверя. «Какая-то ты никакая пингвин!»

* * *

Сесиль оставалась в грузовике, пока Борис не подбежал, чтобы открыть ей дверцу. Он был очень ясен в этом вопросе. Ей не разрешили выбраться без его помощи. Ей хотелось побледнеть от его властного поведения, но она и её лебёдка были слишком заняты, наслаждаясь этим.

Борис не сказал этого, но она подозревала, что он думает, что кто-то хочет её извести. Она списывала это на хроническое невезение своей семьи. Неудачи, которые начались, когда её родители объявили о банкротстве, когда ей было десять. Это включало, но не ограничивалось, три — считайте их, три! — убежавшие домашние собаки, тонущий плавучий дом её бабушки и два бывших мужа, которые ей изменяли. Лебеди-самцы, похоже, не созданы для моногамии. Кто-то пытался ограбить её, а затем пожар в её доме казался обычным делом. Невезение стало причиной того, что Сесиль держала в машине три смены одежды. Сейчас она была за это очень благодарна.

Но когда Борис появился в её отеле в своей сексуальной обтягивающей форме охранника и стал настаивать на том, что если она должна идти на работу, то он её отвезёт, кто она такая, чтобы спорить?

Конечно, то, что случилось с её домом, ещё не совсем осозналось. Сесиль шла на работу, чтобы быть уверенной, что её работу прикроют на следующие несколько дней, по крайней мере, пока она разберётся со всем этим бардаком. Это было бы хорошо. Это были просто вещи. У неё были страховки — их можно заменить. Все её фотографии были в облаке, а незаменимые вещи вроде фамильных драгоценностей хранились в сейфе в банке.

Борис открыл дверь и протянул мясистую руку. Сесиль скользнула в неё своей рукой и позволила себе помочь выбраться из машины.

— Ты очень добр, — сказала она, направляясь к двери.

— Сесиль! — закричал он, схватив её и швырнув на своё тело.

Мимо неё промчалась чёрная машина, пронёсшись всего в нескольких дюймах, и вылетела из гаража прямо через барьер безопасности.

— Ой! — воскликнула она, дрожа, когда его огромные руки обняли её. — Я её не видела. Я даже не слышала!

— Нет.

Её лебёдка хлопала крыльями и гудела в гневе и страхе. Она повернулась к Борису лицом. Его руки легли ей на спину, а она положила свои ему на грудь.

— Слава богу, что ты был здесь.

— Да.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она с придыханием, борясь между возбуждением и шоком. — Может быть, мне стоит сегодня сказаться больной.

— Да.

— Не мог бы ты отвести меня обратно в мой номер в отеле?

— Нет. Ты поедешь со мной домой.

Сесиль моргнула, глядя на Бориса.

— Прости, что?

Он наполовину потащил и отнёс её обратно в свой грузовик. Усадив её на сиденье и натянув на неё ремень.

— Я отвезу тебя домой, — ответил он только тогда, когда действительно сел за руль, — туда, где смогу тебя защитить.

— Разве у меня нет выбора в этом вопросе?

— Нет.

«Похоже на то».

* * *

Пингвин Пенни закричала, чтобы она проснулась. Сосредоточенным усилием она заставила свои тяжёлые веки открыться и оглядела комнату.

«Кому-то нравится Долли Партон», — пробормотала она, рассматривая многочисленные памятные вещи.

Её пингвин фыркнула, чтобы она была серьёзной, и Пенни попыталась понять, что, чёрт возьми, происходит. Итак, её похитили, она была в чужом доме и была привязана к стулу. «Ага, это примерно подытожило происходящее».

Ох, Диас скажет: «Я же тебе говорил», после этого.

Боком в комнату вошёл довольно знакомый мужчина с большими влажными глазами, чуть редеющими волосами и пересохшими губами. Она определённо встречала его где-то…

— О, хорошо, ты проснулась, — сказал он, маниакально улыбаясь.

Она не видела такой тревожной ухмылки с тех пор, как в последний раз смотрела фильм о Бэтмене восьмидесятых. «Ей было всё равно, что кто-то говорил, Майкл Китон по-прежнему был лучшим Бэтменом».

— А, да, что происходит?

Он махнул рукой на стол перед ней. Там было жаркое, овощи, салфетки и свечи.

— У нас будет романтический ужин при свечах, — взволнованно объявил он.

Её пингвин в ужасе захлопала крыльями.

— Ага, только ты меня похитил, я привязана к стулу, — она покосилась на яркий дневной свет, льющийся в окно, — и это что, одиннадцать утра?

Он цокнул языком.

— Подобные детали не важны для такой любви, как наша.

— Такой что?

— Такой любви, как наша, — медленно повторил он.

— Да, полагаю, ты так и сказал, — пробормотала она, проверяя прочность верёвки.

Возможно, если бы она могла немного ослабить её, она могла бы перекинуться. Хотя в данных обстоятельствах Пенни мало что могла делать, как пингвин, кроме как ходить вперевалку и кричать на него.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Разве ты не ходишь в закусочную, где я работаю?

— Ну, конечно. Естественно! — воскликнул он.

Пенни кивнула.

— Точно, двойной чизбургер и, ах, вишнёвая кола — я думала, что узнала вас… тебя.

— Тед.

— Верно, конечно, Эд.

— Тед! — отрезал он. — С буквой «Т»!

— Точно.

«Т» от слова тронутый.

— И ты думаешь, что мы влюблены, потому что…

— Ну, из-за наших особых моментов.

— Ты имеешь в виду тот случай, когда я принесла тебе неправильный заказ, и ты накричал на меня перед всеми моими другими клиентами и настоял, чтобы я позвала менеджера?

Она пыталась забыть это.

Он, с другой стороны, казалось, думал, что это стоит лелеять, потому что он вздохнул и одарил её глупой улыбкой.

— Да, у нас есть особая связь.

— Хм-м-м.

Кто-то стучал во входную дверь.

— Открой! — закричал яростный громкий голос.

— Это кто? — прошипел Тед.

Её пингвин прыгала от радости.

— О, слава богу. Это мой парень. Прости, что мы не дошли до сцены, где ты делал бы кукол из моих волос, но моя тачка уже здесь. Сюда, детка! — позвала она. — Он безоружен, входи.

— Нет, нет, нет, нет! — захныкал Тед, проводя руками по оставшимся волосам.

Диас врезался в дверь, начисто снеся её с петель.

Перед ней стоял Тед, вопреки всему разуму и логике, вызывающе противостоя разъярённому ягуару-перевёртышу.

— Вы не можете забрать её. Я люблю её.

— Нет, ты не можешь иметь её, я люблю её! — взревел Диас.

— Подожди, ты что? — спросила Пенни, когда её пингвин затрепетал от восторга.

Диас схватил Теда за рубашку и швырнул его Уэсу, вошедшему в дверь позади него. Он опустился на колени рядом с Пенни и провёл большим пальцем по её щеке.

— Конечно, я люблю тебя, Пингу — ты потрясаешь мой мир. Детка, я хочу, чтобы ты связалась со мной, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Я не хочу ни секунды, чтобы ты не была моей.

Пенни хихикнула.

— Ой, ты такой сексуальный и банальный, я тоже тебя люблю. Поцелуй меня.

Она поджала губы и наклонилась вперёд, насколько позволяли верёвки. Диас приблизился, чтобы коснуться её губ, но застыл, когда из её груди вырвался радужный свет.

Пенни моргнула.

— Что такое?

— В чем дело? — закричал Тед, пытаясь вывернуться из хватки Уэс. — Кто вы?

Он посмотрел на Диаса, прежде чем его взгляд остановился на Пенни.

— Что эта некомпетентная официантка делает в моём доме?

Пенни хмыкнула.

— Типично, вечная любовь в одну минуту и оскорбления в следующую.

Диас посмотрел на прыгающего сумасшедшего.

— Ты хочешь сказать, что она тебя никоим образом не привлекает?

Мужчина фыркнул, и Диас поднял палец, чтобы заставить его замолчать.

— Учти, что это женщина, которую я люблю, и практически любой ответ может негативно отразиться на моём внутреннем ягуаре.

Диас сверкнул клыками, и Тед сглотнул, выжидая момент, чтобы решить, что он хотел сказать.

— Она привлекательная женщина, — начал Тед медленным, сдавленным голосом, лишь слегка вздрагивая от рычания, исходящего из груди Диаса. — Но она не для меня.

Ноздри Диаса раздулись, прежде чем он кивнул.

— Достойный ответ.

Мужчина выглядел сильно облегчённым.

С другой стороны, Диас выглядел задумчивым.

— Кажется, я знаю, кто виноват во всём этом.

* * *

Борис наблюдал за сном Сесиль так долго, как только мог, прежде чем заставил себя покинуть спальню. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь у него в постели окажется такое прекрасное восхитительное существо. Даже если это было не так, как он надеялся.

Он и его медведь пускали на неё слюни с того момента, как он её увидел. Его привлекала не только её внешность. Помимо того, что она была красивой, Сесиль была милой, заботливой, внимательной… блядь! Она сделала его таким твёрдым. Он неловко сел на диван, желая, чтобы его нежелательная эрекция исчезла.

Однако она заслуживала большего, чем он. Его жизнь до сих пор едва ли можно было назвать образцовой. Его много раз арестовывали, но так и не предъявили обвинений. Главным образом потому, что он запугивал любого, кто мог свидетельствовать против него, и заставлял молчать. Он работал наёмным мускулом для любого, кто платил ему, не заботясь о том, кому он причинял боль.

Но когда его приёмная сестра заболела, она умоляла его начать новую жизнь. Это была мольба на смертном одре, он не мог сказать «нет». Когда она действительно выжила и вылечилась, она с радостью заставила его сдержать своё обещание.

Это была тяжёлая работа, потому что ни одна приличная компания не хотела его нанимать, а ему досталась дерьмовая работа ночного сторожа в неблагополучном районе города. Конечно, он хорошо поработал. «Ни один из торговцев наркотиками, которые занимались бизнесом, не задерживался после того, как встретил его тёмной ночью». Это помогло Борису получить следующую работу, которая, в свою очередь, помогла ему в следующей, пока он не был нанят по контракту с модной охранной фирмой и фактически не обнаружил, что охраняет грёбаное АСР — людей, которых он изо всех сил старался избегать в своей прошлой жизни.

Он наслаждался своей работой. По большей части это было легко, и время от времени ему приходилось ломать головы. Конечно, когда мимо него пробирались чёртовы лепреконы — это было немного сложно.

Но была одна вещь, которая делала эту работу лучшей в мире — Сесиль. Его медведь согласно зарычал.

Обычно его не привлекали такие женщины, как она, он предпочитал дерзких, стройных брюнеток с ртом, от которого краснел бы даже моряк. Сесиль была леди. Она была гибкая и высокая — ничуть не меньше его размера, но высокая для женщины, с тонкими, деликатными чертами лица, бледной кожей и волосами, как пряденое золото.

Всё в ней звало его зверя. Но она была слишком хороша для него. Она была элегантной и утончённой. Чёрт, она ложилась спать в шёлковой пижаме, читала книги для удовольствия и занималась составлением цветочных композиций в свободное время. «Какого чёрта она увидит в таком жестоком ублюдке, как он?»

Со своим зверем, тоскующим по хрупкой лебёдке, Борис не мог не помечтать о ней, опасно сворачивая на территорию преследователя, учитывая, что его поздние ночные пробежки всегда заканчивались её домом. Хотя он не мог сожалеть об этой снисходительности. «Если бы он не был там прошлой ночью...»

Когда он увидел огонь, его сердце почти остановилось. Он благодарил каждое чёртово божество, о котором только мог думать, за то, что он был там. Мысль о том, что его лебёдка сгорит дотла, преследовала его, заставляла его зверя нервничать и постоянно ходить назад-вперёд.

Возможно, кто-то пытался её убить, но он не видел связи между инцидентами.

После того, как её чуть не ограбили, нападавшего так и не нашли — нигде не было его следов. Не было никаких доказательств того, что пожар был поджогом или несчастным случаем в этом отношении. Пожарный следователь ломал голову над этим. А что касается машины в гараже, то она была без номеров и как будто исчезла после того, как вылетела оттуда. Все инциденты были странными и отдельными, и единственные две общие вещи в них были они вдвоём.

Итак, он сделал единственное, что мог сделать, чтобы успокоить своего медведя, и привёл её домой в свою берлогу, окружив её собой. Теперь она дремала в его постели, в его футболке, и этого было недостаточно. Его медведь уговаривал его пойти туда, раздеться, нырнуть под одеяло и показать ей, чего ей не хватало последние несколько месяцев.

Борис услышал зевок и замер, наблюдая, как Сесиль неторопливо входит в комнату. Она потянулась, и футболка поднялась опасно высоко до бёдер. Её длинные ноги оказались слишком большим искушением, поэтому он сосредоточился на точке прямо над её ухом.

— Мм-м-м, как долго я спала? — пробормотала она.

— Час, — проворчал Борис, слегка поёрзав на диване.

Вид её полуобнажённой никак не мог подавить его необузданные желания. Хорошо, что она не могла учуять, как он был возбуждён.

Сесиль сплела руки.

— Надеюсь, я не сковываю твой стиль, находясь здесь.

Он склонил голову набок, но ничего не сказал.

— Я имею в виду, надеюсь, ты не думаешь, что не можешь делать то, что обычно делаешь, пока я здесь.

Борис нахмурился.

— Смотреть бои ММА?

— Я имею в виду, если у тебя есть девушка… — её голос затих, а алебастровые щёки вспыхнули.

— Нет.

Его зверь заворчал по этому поводу. Была только одна женщина, которую он хотел, и он смотрел на неё.

— О.

Сесиль неловко поёрзала, прежде чем метнуться через комнату, чтобы сесть рядом с ним. Она поджала под себя ноги, и он затаил дыхание от того, что она была так близко к нему. Её колено задело его бедро, и Борис сглотнул.

— Спасибо, что позволил мне воспользоваться твоей кроватью. Уверена, что я не первая женщина, которая там спала, — попыталась она кокетничать, но вышло застенчиво и смущённо.

Его медведь ободряюще заурчал. Флирт был хорошей вещью, даже если она не очень хорошо это делала. Как и он. Обычно он просто ворчал на женщин, и это, казалось, делало своё дело.

— Сперва леди, — хрипло поправил он.

Сесиль мило улыбнулась.

— Ты думаешь, я леди?

— Да.

Улыбка стала шире.

— Думаешь, я рафинированная?

— Да.

Улыбка померкла.

— Думаешь, я заносчивая, занудная и чопорная?

— Нет! — вскрикнул он, когда его зверь зарычал.

— Да, ты думаешь, — грустно сказала она.

— Нет.

— Я могу быть такой же грубой, как и все в АСР, — горячо заявила она. — П… п… пердеть! Видишь?

Борис смотрел на неё несколько секунд, прежде чем хохот сорвался с его губ. Услышать, с каким усилием она произнесла это слово, было чертовски весело. Она надулась на мгновение, прежде чем сдалась и хихикнула.

Сесиль потёрла бедро, а Борис, наблюдая, старался не пускать слюни.

— Мой первый бывший муж считал меня слишком ханжой. Просто потому, что я хотела, чтобы он пользовался подставками и разувался у двери.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть опрятным.

Он был тому подтверждением. У Бориса было много дел, но он терпеть не мог беспорядка и почти одержимо убирался в собственной квартире.

— Мой второй бывший муж…

Борис повернулся к ней, нахмурившись.

— Мне плевать, что думает любой человек, достаточно глупый, чтобы отпустить тебя.

Губы Сесиль превратились в букву «О» от удивления, прежде чем она начала краснеть и нерешительно сказала:

— Раньше я не могла решить, был ли ты просто добрым самаритянином или ты был так же увлечён мной, как и я тобой.

Она изящно положила руку ему на бедро.

Внутри его медведь взволнованно зарычал.

— А сейчас?

Её глаза заблестели от похоти, а дыхание стало неровным.

— Поцелуй меня, — прошептала она, — пожалуйста.

Его губы изогнулись в хищной ухмылке.

— Так вежливо.

Сесиль опустила взгляд, и на мгновение он подумал, что испортил момент. Но нет, во всяком случае, её возбуждение усилилось.

— Я даже скажу после «спасибо».

Борис зарычал и посадил её к себе на колени, прижимаясь к её губам. Его язык настойчиво проникал ей в рот, сражаясь с её языком, требовательно и настойчиво. Опасаясь, что у него больше никогда не будет такой возможности, опасаясь, что это его единственный шанс, он ничего не скрывал. Он хотел её, и он возьмёт её с дикой страстью, которая росла в нём с тех пор, как она впервые улыбнулась ему.

Его руки нашли её бёдра, потянув её на свою эрекцию, пока он грабил её рот. Сесиль застонала, чувствуя доказательства его желания.

Не дожидаясь, пока она одумается, опомнится, Борис сорвал с неё футболку, освободив её рот только для того, чтобы насладиться её видом — обнажённой и прекрасной — перед ним. Его медведь удовлетворённо взвыл, когда он увидел её прекрасное тело, изящные линии её длинных конечностей, её бледную светящуюся кожу. Борис обхватил руками её упругие груди, поглаживая бледно-розовые соски. Он поцеловал её вдоль груди, по присыпке веснушек, похожих на корицу.

Сесиль провела пальцами по его коротким волосам, толкаясь к нему грудью и вздохнув, когда он всосал одну из них в рот. Её руки переместились к его плечам, танцуя по накачанным мышцам, прежде чем она схватила его за рубашку. Она стянула её через его голову, его рот едва оторвался от неё на секунду, прежде чем Сесиль перешла к его штанам. Проворными пальцами она расстегнула их и застонала, обнаружив, что на нём нет трусов. Его толстая головка торчала, твёрдая и пульсирующая в её маленькой руке. Она гладила его, тихонько воркуя, а он кусал её грудь.

Сесиль упёрлась одной рукой в спинку дивана и прижала кончик его мужского достоинства к своему лону. Борис зарычал вокруг её плоти и сжал её тонкую талию своими мясистыми руками. Не было никаких колебаний, когда он с силой потянул её вниз по своей длине, наслаждаясь очаровательными стонами, когда наполнял её, рыча от восхитительного напряжения, когда её внутренние мышцы массировали его.

Полностью приняв его внутрь, Сесиль пошевелила бёдрами и выдохнула его имя. Звук его имени на её языке привёл зверя Бориса в бешенство.

— О, Борис. Так хорошо.

Он хмыкнул в знак согласия и с воем своего зверя поднял её, подтянув к кончику, прежде чем дёрнуть обратно вниз, толкая бёдрами. Сесиль в экстазе вскрикнула и обняла его за шею. Он брал её так, словно ему было всё равно, сломает ли он её, но ничто не могло быть дальше от правды. Она была красивой женщиной, созданной для любви, созданной для того, чтобы он любил её. Она могла взять всё, что он мог ей дать, и, более того, хотела этого.

Когда Сесиль выкрикивала слово «да» снова и снова, это возбуждало его ещё больше, разбиваясь о её тело, как приливная волна. Она призвала его двигаться быстрее, и Борис зарычал, когда его бёдра, руки и рот двигались как в тумане, отчаянно пытаясь доставить ей удовольствие, отчаянно пытаясь получить своё собственное удовольствие. После месяцев ожидания он не мог сдержаться.

— Кончи, — прохрипел он.

— Да! — простонала Сесиль, и на мгновение она напряглась, прежде чем запрокинула голову и закричала, достигая кульминации.

Её тело тряслось и пульсировало вокруг него. С рёвом он последовал за ней со своим собственным оргазмом, обвивая её руками, прижимая к себе, когда он выплёскивал в неё своё семя. Его медведь в завершение взвыл от райских ощущений, намного лучше, намного сильнее, чем всё, что они когда-либо испытывали прежде.

Задыхаясь, Борис осыпал поцелуями её прекрасную шею, стараясь не допустить, чтобы его клыки коснулись её. Если бы они это сделали, он, возможно, не смог бы удержаться от того, чтобы погрузить их в её шелковистую кожу и навсегда сделать её своей. Что-то, чего он хотел, но не то, что он мог сделать без разрешения.

Чувствуя себя слабым, как котёнок, более сытым, чем когда-либо мог вспомнить, он почти сказал ей «спасибо», но она опередила его.

— Спасибо, — пробормотала Сесиль ему в плечо.

— На здоровье, — прохрипел он, и это даже отдалённо не отражало его благодарности за то, что только что произошло.

— Мм-м-м, мой герой, — удовлетворённо пробормотала она, закрывая глаза.

Сесиль даже не заметила, как из его груди вылетела вспышка радужного света.

* * *

Человек-волк был подавлен. Его попытки проявить героизм едва ли увенчались успехом. Сейчас никто не воспримет его всерьёз.

Стать супергероем всегда было его мечтой, его самым большим желанием. С тех пор, как он был запуганным, тощим шестилетним ребёнком. Он хотел быть похожим на своих героев в любимых комиксах. В молодости он был немного мал для своего возраста. Он вырос, когда был подростком, пусть он всё ещё был немного долговязым для волка-перевёртыша, но желание спасать людей, проявить себя всё равно было. Возможно, это также было как-то связано с тем, что его отца-человека убил грабитель, когда Человеку-волку было пять лет, но он не хотел это исследовать.

Поэтому, когда на его диване появился идеальный костюм вместе с полицейским сканером, он знал, что должен делать. «Он просто не мог сделать это очень хорошо».

Всё, чего он хотел, это чтобы кто-то увидел в нём героя. Но до сих пор всё, что он слышал, было угрозой. На самом деле, его называли намного хуже, но эти названия не стоили повторения.

Он стучал каблуками, идя домой. Его внутренний волк надулся на него, но он просто хотел вернуться домой, развалиться на диване и съесть мамин яблочный пирог. Да, он жил в её подвале, но в его защиту скажем, что она стирала всю его одежду и была самым божественным поваром на планете. Кроме того, она продолжала изображать сердечный приступ каждый раз, когда он пытался уйти. Он знал, что они ненастоящие, но чувство вины было достаточно сильным мотиватором, чтобы держать его дома с ней. Эй, это не было похоже на то, что это будет всегда. Его мама однажды умрёт. До этого дня, вероятно, оставалось ещё около сорока лет, но всё же. Он просто надеялся, что они не свернут на территорию Психо, когда это произойдёт. Нет, они никогда не откроют мотель.

Он шёл домой… в свою волчью пещеру, когда услышал громкие голоса.

— Нет, Крейг, я сказала тебе, что не буду целовать тебя прямо сейчас.

— Всего один пошелуй, — невнятно произнёс мужской голос.

— Нет!

Его волк зашевелился. Человек-волк свернул за угол и обнаружил большого пьяного носорога-перевёртыша, прижимающего газель-перевёртыша к стене переулка. Он услышал глухие удары музыки и понял, что это, должно быть, задняя часть ночного клуба.

Носорог пытался поцеловать её, но газель уклонялась от его ищущих губ.

Ярость Человека-волка возросла. «Ни одна женщина не должна целовать носорога-перевёртыша». Он промчался по переулку.

— Оставь её в покое! — прорычал он, оборачиваясь на носорога.

Носорог, отвлечённый присутствием Человека-волка, отпустил газель и повернулся, чтобы посмотреть на него, моргая и слегка покачиваясь.

— Кто ты?

— Твой худший кошмар!

— Ха! Я… ух.

Носорог, уже в полуобморочном состоянии, упал на землю, когда газель разбила ему о голову бутылку. Человек-волк нахмурился и собирался что-то сказать, когда газель подлетела к нему, обвивая его руками и осыпая небрежными поцелуями всё его лицо.

— Мой герой! — воскликнула она.

— Ну, я…

Дверь с грохотом распахнулась, и Человек-волк учуял ещё двух слегка пьяных женщин-перевёртышей-газелей, ворвавшихся в переулок.

— В чём дело? — спросила брюнетка.

— Крейг пытался засунуть свой толстый уродливый язык мне в горло, и этот мужчина спас меня — он герой! — заявила газель, обвившая его торс.

Рыжая и брюнетка вместо того, чтобы рассмеяться, взвизгнули, подбежали к нему и начали пытаться его поцеловать.

— Спасибо, что спасли нашу сестру, — хором сказали они.

Его волк просто наслаждался моментом, но Человек-волк пытался объяснить, что на самом деле он ничего не делал, кроме как отвлёк носорога. Однако они не слушали, и через несколько мгновений он просто плыл по течению. Это не был великий героизм, но он доказал трём газелям, что это был небольшой поступок, за который они, казалось, были чрезвычайно благодарны. «Это тоже было важно».

Только Человек-волк заметил радужный свет, исходивший из его груди. Газели были слишком заняты.

* * *

Борис проводил краснеющую Сесиль в вестибюль здания АСР. Она не могла сдержаться. После ночи дикого, энергичного секса с самым великолепным мужчиной на земле она чувствовала себя особенно непослушной. Она была уверена, что все смогут прочитать это по её лицу. Она никогда ещё не была так… удовлетворена. Так захватывало дух снова и снова до такой степени, что она чувствовала себя бескостной. Секс с её мужьями был великолепен — они оба были хорошими любовниками, она не стала бы обижаться ни на одного из них. Но, в то время как секс с ними оставил её удовлетворённой, секс с Борисом оставил её сломленной самым удивительным образом. Он был похож на невероятную силу природы, и её лебёдка была безнадёжно сражена огромным самцом.

Её щёки покраснели, когда они обнаружили, что Диас ждёт их. Хотя, похоже, он на самом деле хотел поговорить с Борисом. Он нахмурился, заметив руку Бориса на её спине, и не мог не заметить, что они пахли друг другом, но у него хватило ума ничего не сказать.

— Насчёт этого проклятого лепрекона, — начал ягуар-перевёртыш.

Борис хмыкнул. Сесиль вспомнила, что слышала об инциденте, но не знала, что Борис пострадал. «Ой!» Её лебёдка порхала. Она надеялась, что он не пострадал. Ну, его тело, казалось, функционировало очень впечатляюще прошлой ночью и тем утром, не говоря уже о том, что произошло в его грузовике за несколько минут до этого…

— Я изучил нашего приятеля-лепрекона. Проклятое существо исполняет три желания одновременно, но искажает реальность, и всё возвращается на круги своя только после того, как каждое желание сбывается.

Сесиль смотрела на своего медведя широко раскрытыми глазами.

— Борис, ты был одним из…

Он поморщился, и Диас ответил за него.

— Ага, Борис, моя невеста Пенни и какого-то штатского гика прибило к чёрт… ах, — он изменил формулировку ради деликатных ушей Сесиль, — чертовски надоедливый лепрекон.

— Откуда ты всё это знаешь? Я думала, что лепрекон был просто розыгрышем.

— Желание Пенни сбылось, — мрачно сказал Диас.

— Чего хотела Пенни? — спросила она с любопытством.

— Она… ах, ей хотелось, чтобы она знала, что я к ней чувствую. Так что, чёрт возьми… из-за этого чёртова лепрекона в неё влюблялось множество незнакомых мужчин, чтобы я приревновал и признался, что люблю её.

Сесиль нахмурила брови. Она понимала, что он имел в виду под «перекручиванием вещей».

— Ах, да, это кажется несколько окольным путём, чтобы исполнить её желание.

Диас потёр челюсть.

— Расскажи мне об этом. Пенни похитили, и я чуть не потерял рассудок. Хорошо, что я отслеживаю её телефон. И если подумать, она назвала меня жутким сталкером-извращенцем, когда я начал это делать.

Он кивнул Борису.

— Так каково было твоё желание? С тобой случилось что-нибудь необычное?

Сесиль с тревогой посмотрела на него.

— Да, как нам исполнить твоё желание?

— Уже исполнилось, — пробормотал он.

— А?

Борис взял её за руку и увёл от Диаса, подальше от слышимости любопытного ягуара. Он несколько раз хмыкнул и нахмурился. Она сжала его руку, и Борис вздохнул.

— Хотел бы я, чтобы ты считала меня своим героем, — сказал он безропотно. — Я хотел, чтобы ты захотела быть со мной.

Рука Сесиль в удивлении подлетела ко рту.

— Думаешь, поэтому у меня было так много опасных ситуаций?

Борис зарычал и посмотрел в пол.

— Да.

— О, боже мой. Поэтому всякий раз, когда ты был рядом со мной, случались плохие вещи, чтобы ты мог быть героем.

— Да.

Что-то её задело. Что-то, чего она не заметила в то время.

— Значит, когда мой дом загорелся, ты уже был там среди ночи?

Его и без того напряжённое тело напряглось ещё больше.

— Ах… я иногда пробегаю мимо твоего дома.

— Без причины или потому, что это мой дом?

Выражение его лица подсказало ей ответ, и её лебёдка ободряюще загудела.

— Знаешь, — проговорила Сесиль, — каждое утро в течение последних трёх месяцев, когда я приезжала на работу, я ждала в машине двадцать минут, чтобы поздороваться с тобой, заходя в здание.

Борис поднял голову.

— Что?

— Я рано встаю, и мой рабочий распорядок дня расписан по минутам, — пробормотала она, чувствуя тепло всего своего тела под его испытующим взглядом. — Так что мне приходилось ждать, пока ты придёшь на дежурство. Обычно я сидела в машине и слушала книги в записи, потому что хотела поздороваться с тобой.

Его лицо выражало пятьдесят оттенков недоумения.

— Почему?

— Видеть тебя было самым ярким событием моего дня с тех пор, как я встретила тебя. Я уже хотела быть с тобой до того, как ты загадал своё желание, я просто слишком боялась. Думаю, все эти инциденты только дали мне толчок, в котором я нуждалась. Но, чтобы было ясно, ты можешь быть моим героем, не спасая меня. Просто быть пунктуальным, не забирать себе одеяла, проводить вечерние свидания раз в неделю и выносить мусор — для меня более чем достаточно героизма.

Его глаза загорелись на секунду, прежде чем он снова помрачнел.

— Ты меня не знаешь. Кем я был раньше.

Её внутренняя птица фыркнула.

— Я знаю. И это не имеет значения. Важно то, что ты любишь картофельные чипсы на бутербродах. Ты собираешь бейсбольные карточки. И ты всегда даёшь бездомным деньги. Это то, что я люблю в тебе.

Она хихикнула над выражением его лица.

— Не смотри так потрясённо. Ты не единственный, кто умеет выслеживать.

— Сесиль, — прорычал Борис, притягивая её к себе.

Она улыбнулась и нежно поцеловала его, помня, что Диас был рядом и, несомненно, наблюдал.

Когда они, наконец, расстались, Диас многозначительно посмотрел на них.

— Подробностей спрашивать не буду.

— Ты их не получишь, — прорычал Борис.

— Но я так понимаю, что желание исчерпано, и всё… сработало.

Борис посмотрел на Сесиль сверху вниз, и она улыбнулась, когда её лебёдка упала в обморок. Он кивнул Диасу.

— Да.

— Хорошо, осталась ещё одна заражённая лепреконом жертва.

* * *

— Винни! Винни! Тебя хотят увидеть какие-то мужчины.

— Мама, я занят прямо сейчас! — завопил Уинстон, торопливо пряча свой костюм Человека-волка под диванными подушками.

Он обернулся и увидел двух здоровенных мужчин, спускающихся по лестнице в подвал. По запаху он понял, что это ягуар и лигр. У них были ошеломлённые лица, что было обычным для любого, кто только что встретил его маму. Он смутно узнал их. Один из них вытащил значок АСР. Его волк инстинктивно попятился, его глаза метнулись к дивану. В конце концов, технически его ночные действия были незаконными. «Но откуда они могли знать, что это он?»

— Уинстон Стронг? Я Диас, — сказал ягуар. — А это Грейнджер, — кивнул он на лигра. — На днях в офисе АСР произошёл инцидент с участием лепрекона.

Уинстон энергично кивнул.

— Да, всё верно.

— Винни, — позвала его мама, — не хочешь ли ты и твои друзья домашнего сидра и яблочного печенья с корицей?

— Нет! — крикнул он.

— Звучит чудесно, миссис Стронг, — в то же время крикнул Диас.

— Спасибо, миссис Стронг, — дьявольски добавил Грейнджер.

Уинстон пожал плечами.

— У неё во дворе куча яблонь. Они заколдованы, чтобы плодоносить круглый год. Почти всё, что мы едим, содержит яблоки.

— Об инциденте с лепреконом, — проговорил Диас. — С тех пор, как это случилось, ты не заметил ничего… странного?

Его волк затаил дыхание.

— Например? — спросил он, как он опасался, ненормально высоким голосом.

— Просто необычное. Лепрекон действительно исполняет желания, но он не всегда использует самые прямые методы.

Уинстон притворился, что думает, постукивая себя по подбородку, пока его волк нервно вышагивал. Они не знали, что он Человек-волк, но ему нужно было избавиться от них.

— Ну, я только что прошёл уровень в Волчьей игре, который мне никак не удавалось пройти.

Два агента посмотрели на него пустыми взглядами.

— Это РОИ, — объяснил он.

Они по-прежнему выглядели пустыми.

— Ролевая онлайн-игра.

Наконец пришло понимание, и Уинстон попытался изобразить удивление.

— На самом деле, если подумать, это было очень просто. Я боролся с этим уровнем несколько месяцев, а вчера вечером я прошёл его за считанные минуты.

Грейнджер прищурился, а Уинстон сохранял бесхитростный вид, желая, чтобы его сердце перестало так чертовски громко стучать.

— Твоим самым большим желанием было завершить видеоигру? — медленно спросил лигр.

Хотя это была ложь, Уинстон не мог не закатить глаза. «Магглы».

— Не совсем, просто пройди сложный уровень. Никто никогда не заканчивает игру. Она продолжается.

Грейнджер выглядел так, будто собирался спросить, в чём смысл, но Диас прервал его.

— Итак, я думаю, твоё желание было удовлетворено.

— Похоже на то.

Он попытался улыбнуться, но сдался и несколько раз сглотнул, пока его мама не спустилась вниз по лестнице.

Он не был уверен, что когда-либо был так рад её видеть, и даже побежал помочь ей с перегруженным подносом. И после нескольких печенюшек, стакана сидра и двадцати минут рассказов мамы обо всём, что замышляют её соседи, они были счастливы уйти. Уинстон и его волк вздохнули с облегчением.

* * *

Пенни пошевелила пальцами, сверкая обручальным кольцом и самодовольно сияя. Это был День святого Патрика, и все в баре весело проводили время. Пиво было зелёным. Все были просто немного навеселе, а она праздновала со своим женихом.

Диас прижал её к своей груди, крепко обнимая. Это был милый жест, но, вероятно, он был больше связан с его желанием скрыть лозунг на её футболке. Там было написано: «Я не ирландец, всё равно поцелуй меня». Она думала, что это мило; он думал, что это приглашение для пьяных шутов полапать её. Ему не о чем волноваться — она хотела, чтобы её лапал только один пьяный шут, и он уже делал это.

Они были окружены друзьями Диаса, которые мягко подшучивали над ним — или не так нежно в случае Исиды — по поводу женитьбы. Он ответил, ухмыляясь и хватая Пенни за задницу. Он гордился тем, что она была его парой, и хотел показать это миру, и это заставило её счастливую маленькую пингвина танцевать от радости. На её шее теперь был след его укуса от их связи, и она была рада этому. По общему признанию, это всё ещё чертовски жалило, но это исцеляло.

Её пингвин внезапно закричала, когда она уловила знакомую вспышку зелёного цвета. Она попыталась вырваться из стальной хватки Диаса. Поборовшись несколько мгновений, Пенни хлопнула его по груди.

— Отпусти, тупица!

Диас хмыкнул, а его друзья даже не удосужились скрыть смешок.

— Куда ты? — раздражённо надулся он.

— Мне показалось, что я видела там Шеймуса Фицпатрика.

Его глаза сузились.

— Это кто? Бывший парень?

— Нет, болван, грёбаный лепрекон!

— О.

Он почувствовал облегчение на мгновение, прежде чем гнев поднял голову.

— О! Где?

Пенни взяла его за руку, и они пробрались сквозь бурлящую толпу в поисках зелени. Что было нелегко. Все были одеты в зелёное. Даже одна из сильно беременных коллег Диаса, Эрин, сумела найти себе зелёный халат. «Она была похожа на фаршированный авокадо».

Но было что-то особенное в зелёном костюме лепрекона. Он казался более… зелёным, чем зелёный цвет всех остальных.

Она нашла его в задней части бара, устроившегося в кабинке с хорошенькой молодой женщиной. Или, по крайней мере, женщина, которая была бы хорошенькой, если бы не хмурилась на Шеймуса.

— Ага! Я знала, что это ты! — крикнула Пенни.

Диас с сомнением посмотрел на него.

— Это лепрекон?

— Они бывают всех форм и размеров, — со знанием дела сказала она ему.

Шеймус поднял взгляд и усмехнулся.

— А, я вижу, твоё желание сбылось. Не надо благодарности. Возможно, вы могли бы объяснить Кейтлин о моей способности исполнять желания. Кажется, она не очень заинтересована.

— Благодарить?! — прорычал Диас, хватая его за зелёный воротник. — Я должен проделать в тебе новую дырку для талисмана. Пенни похитили из-за тебя. Всё могло плохо обернутся, чёрт возьми!

— Похитили? — отрезала Кейтлин. — И ты действительно ждёшь, что я загадаю желание, извращенец?

Пенни нахмурилась, когда Шеймус извивался в хватке Диаса.

— Я думала, ты исполняешь только три желания, если тебя поймают.

Шеймус даже покраснел.

— О да…

— Я поймала его на том, что он ощупывал мои трусики на бельевой верёвке, — прошипела Кейтлин.

— Как мило, — пробормотала Пенни.

— У меня проблема, — сказал Шеймус, — от которой я лечусь.

— Похоже, не помогает, — усмехнулась Исида, подкрадываясь к их группе.

Одной рукой она обнимала своего человека, Рафа, и смотрела на Шеймуса со смесью веселья и презрения.

— Как вы думаете, почему мы вообще его арестовали? Его поймали, когда он пытался украсть стринги из универмага Уэскотта.

Шеймус фыркнул.

— Я хочу, чтобы ты знала, что это настоящая болезнь.

— Это из-за таких извращенцев, как ты, я больше не ношу нижнее бельё, — заявила Исида.

Раф ухмыльнулся и пошевелил бровями, пока все пару секунд смотрели на его пару.

Наконец Диас вспомнил, что он делал — пытался задушить раздражающего лепрекона. Однако Пенни чувствовала себя немного милосердной.

— Брось, детка, — сказала она, похлопывая его по руке. — Никакого вреда, и он не может не быть лепреконом. Хотя я почти уверена, что с нижним бельём дело обстоит добровольно.

Диас фыркнул, но медленно отпустил воротник.

Шеймус расправил свою одежду и ухмыльнулся Диасу, а затем нырнул за Пенни, когда глаза ягуара сверкнули.

— Было весело навёрстывать упущенное, — сказал лепрекон. — Но у меня есть дело с Кейтлин.

Он посмотрел на неё и ухмыльнулся.

— Я не уйду, пока ты не загадаешь своё желание.

— Я бы с осторожностью относилась к тому, чего ты на самом деле хочешь, — произнесла Пенни.

Кейтлин закатила глаза.

— Отлично, так что мне с ним делать?

Диас хрустнул костяшками пальцев.

— На ум приходит несколько предложений.

— Пожелайте пару простых вещей, например, чтобы он угостил вас выпивкой, а затем для большого финала вы могли бы пожелать, чтобы он был на другом конце света, — предложил Раф.

— Как насчёт того, чтобы всегда был на другом конце света от тебя? — добавила его пара. — Таким образом, где бы вы ни были, он всегда будет далеко.

— Нет, я не… — обеспокоенно начал Шеймус.

Кейтлин просияла.

— Какое хорошее предложение.

— Так, погоди! Я могу оказаться посреди океана!

— Почему бы нам не начать с выпивки, а потом я посмотрю, что ещё загадать? — сказала Кейтлин немного злобно.

Шеймус побежал за «Космо».

Раф и Исида ушли, чтобы немного побыть наедине. Возбуждённая тигрица практически карабкалась на него, прежде чем они даже вышли за дверь.

Диас поцеловал кончик носа Пенни.

— Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Вы счастливы, миссис, которая скоро станет Диас?

— Очень, мистер, я-сохраню-свою-фамилию-Диас.

Он захихикал.

— Как насчёт ещё зелёного пива?

— Ты читаешь мои мысли.

* * *

Сесиль провела рукой по груди Бориса, пробегаясь пальцами по его мягким волосам. Да, именно так должен выглядеть мужчина. Её второй муж настоял на восковой депиляции груди, и ей никогда не нравились ощущения. Мысль о том, что Борис что-нибудь натирает воском, была смехотворной. Он был из тех, кто верил, что у настоящих мужчин есть волосы. «Он был ходячим тестостероном».

Он поцеловал её в макушку, когда их тела наконец перестали дрожать от повторных толчков их оргазмов. Ей было приятно, что он может быть таким нежным после столь бурного и необузданного занятия любовью. Её лебёдка согласилась — он был сторожем.

По его настоянию Сесиль осталась с ним, пока ремонтировали её дом. Хотя она подозревала, что при такой скорости они просто вместе купят новый дом.

— Ты уверен, что не хочешь пойти сегодня вечером? — осторожно спросила она. — В конце концов, это День святого Патрика. Я знаю, что несколько агентов АСР…

Борис тихо зарычал, успокаивая её. Он взял её за руку, поцеловал ладонь, а затем положил её на свой быстро растущий член.

— О боже! — воскликнула она, когда её лебёдка загудела.

— Хочу тебя, — проворчал он.

— Действительно, — хихикнула она, когда он накрыл её тело своим.

* * *

Человек-волк стоял на вершине крыши, его плащ развевался вокруг него. Тотальная поза героя. Ему потребовались годы, чтобы найти здание, где дверь на крышу действительно была открыта. Большинство из них были заперты. Но оно того стоило.

Везде, где есть проблема, он будет там. Везде, где есть несправедливость, он будет там. Где угодно… ну, что-то ещё в этом духе.

Он слушал, как его радио передало информацию о происходящем ограблении. Человек-волк волновался, пока не понял, что он находится на другом конце города.

— О, это довольно далеко, — пробормотал он про себя.

Его волк согласился.

На самом деле ему следовало одолжить Сааб своей мамы. Он вытащил свой мужской кошелёк — да, это важно — и отсчитал мелочь. Он ухмыльнулся — ему хватало на такси.

Человек-волк побежал к выходу. «Да, Человек-волк спешит на помощь».

«Блин». Кто запер чёртову дверь?!