В себя пришла лежащей на полу, с мешком на голове. Сильно трясло. Судя по всему, нас засунули в тот самый кэб, который я успела заметить. Начало не сильно вдохновляло.

— Почему мы не вальнули их прямо там? — послышались негромкие голоса. Я затаила дыхание в надежде узнать побольше, даже перестала елозить в тщетных попытках освободиться. А вопрос-то в самом деле интересный. Почему мы живые и куда едем?!

— Велено привезти на разговор, — отозвался второй. — Главный сказал, есть пара вопросов.

Рядом кто-то завозился и застонал.

— Ольга, ты тут?

— Угу, — негромко ответила я. С одной стороны, то что Александр тут — это не очень хорошо. С другой, он жив — и это в целом неплохо.

— Пар и молния, я ещё слишком молод, чтобы умирать, — запричитал актёр. — Я ещё должен получить ту роль!

— Это какую? — не удержалась я от вопроса.

— Ту самую, которая прославит меня в веках!!! Обещаю, что если останусь жив, то брошу курить, беспорядочные половые связи и пить виски по утрам!

— А ты разве куришь?!

Но мой вопрос остался без ответа. Потому что мы приехали, и нас довольно бесцеремонно вытряхнули. Когда с головы пропал мешок, скрывающий обзор, я тут же завертела головой, оценивая обстановку. Мы оказались на пустыре, и, судя по угольным башням, видневшимся вдалеке — мы были в заводском квартале. Напротив нас встал высокий мужик в длинном чёрном плаще и полумаске, скрывающей лицо. А вот по бокам встало четверо других, трое из которых были с револьверами. Четвертый крутил в руках мой лучевой пистолет. МОЙ новый, пар и молния, табельный пистолет!

— Опустим момент знакомства, — сапог главного легонько ударил меня по ребрам. — Меня интересует главное — что именно ты видела и кому чего успела рассказать?

— Я видела достаточно, — твердо сказала я. — Рапорт подала. Так что вам не уйти от карающей руки правосудия!

— А всё — это что именно?! И самое главное: куда ты дела товар?

Новый тычок сапогом тоже был не сказать, чтоб сильным, но пришелся точно в старое место.

— Сдала на экспертизу, так что вам ни за что не отвертеться!

— Всю партию?

Я промолчала.

— А ты кто такой? — главный подошел к Александру и бесцеремонно повертел его голову, взяв за волосы. — Где-то я тебя уже видел.

— Я — Александр Воронцов. Известный актёр, а еще я сын того самого Воронцова!

— Главный будет недоволен, — поморщился, как оказалось, не самый главный. — Ладно, уже не так важно, что именно ты успела рассказать.

Тут у него завибрировало в кармане. Он вытащил визку и отошел. Я напрягла слух, но долетело только несколько фраз:

— Да. Понял. Хорошо.

Он обернулся посмотрел на нас. В глазах ничего не мелькнуло. Полное равнодушие.

— Ты и ты. Поехали. Вы двое приберитесь тут.

Я зажмурилась. Но бандиты почему-то медлили.

— Ребята, вы знаете кто я. И кто мой отец? — спросил Александр деловым тоном. Поскольку выстрела так и не последовало, я открыла глаза и скосила их вбок, на актёра.

— Ну, допустим. Только тебе он сейчас ничем не поможет.

— Давайте так: вы нас не убиваете, а я вам по пятьсот каждому? А мы свалим из страны, и вы о нас больше никогда не услышите. Можете даже до причала проводить и помахать платочком следом.

— Почему так мало?

У меня глаза еще сильнее распахнулись. Мало? Да у меня оклад меньше!

— По пять тыщ каждому! — вставил второй. — Хотя, ладно, легавая дешевле.

— У меня с собой столько нет.

— Конечно, нет, — согласился первый бандит. — Мы вас обыскали. У этой дамочки дрянной пистолет, визофон, который не работает, и десятка мелочью. А у тебя сотка, пара карт и банковский кристалл.

— Всё верно, я не ношу крупные суммы с собой. Раз уж я так известен, то вы должны знать, что у меня проблемы с алкоголем. И дисциплиной, если честно.

— Никогда не интересовался музыкой, — ответил первый. — С тех пор как провалил экзамен в школьный хор.

— А я тебя слышал, ты всякую муть поешь, для мамок, — признался второй. — Так и быть, давай деньги. Только та сотка в зачёт не идёт. Мы её и так уже отобрали. Вечером дирижабль «Мария Вторая» летит на восток. Вот на него вас обоих посадим и отчитаемся, что всё.

— Без проблем. Только деньги в банке или на квартире.

— Нашли дурака в банк идти, — снова первый. — Там охрана, тебе достаточно моргнуть, чтоб нас кинуть. Нет уж. Пошли к папочке. Он же не откажется дать тебе денег?

— Отец точно откажется, — поморщился Александр. — Пошли на квартиру. Там даже больше, чем десять тысяч. Копил на новую гитару.

Оказалось, что за пустырем стоял автомобиль. Пучеглазый, с открытым верхом по последней моде. Весёлого голубого цвета, который местами отходил пластами. В целом автомобиль выглядел ровесником моей бабушки, о чем тут же не преминул заявить Александр.

— Зато ты вряд ли доживешь до такого почтенного возраста, — отметил бандит, наклоняясь и ловко связывая нам еще и ноги.

— Эй, зачем, мы и так безобиднее барашков!

— Мемекать не вздумай. И вообще ведите себя тихо, а то мы можем в любой момент передумать и разорвать нашу сделку в одностороннем порядке.

— Приличные люди так не поступают.

Но бандиты на это замечание только расхохотались.

— К тому же, вы так останетесь без денег, — Александр ловко балансировал на связанных ногах и падать не собирался. Меня тоже не забыли связать, и действовали совсем не мягко.

— Оль, ты в порядке?

— Да, — односложно ответила я. Открытый верх исключал мешок на голову, но вырубить двух бандитов, один из которых за рулем — непростая задача для меня. Ладно, кому я вру — задача невыполнимая.

— Без глупостей.

— Да, Оль, пожалуйста, без глупостей. Да?

Но, вопреки моим ожиданиям, нас обоих запихнули в багажник. Прямо связанными. Забросили, как мешки с картошкой.

— Эй, — возмущенно крикнул Александр, — а как вы без меня найдете нужный адрес?

— У нас есть карта, — отмахнулся первый бандит. — Ты же нам уже назвал адрес. Как-нибудь доедем без твоей помощи.

— Пар и молния, — простонал актер. — Хорошо, что мамочка не видит, до чего докатился её сыночек. И папа тоже не видит. Надеюсь, что никто не видит!

Я молча сопела, сосредоточенно пытаясь вытащить из браслета тонкую металлическую вставку. Иногда хорошо, что покупаю какие-то милые вещички в детском отделе, они поднимают настроение и выглядят по-настоящему безобидно.

— Эй, Мышь, — Александр сменил истеричные всхлипывания на заговорщицкий шепот. — Ты чего там возишься. Ты мне на ногу наступила.

— Как можно наступить на ногу лежа? — пропыхтела я. Бечевка почти поддалась, и я потихоньку начала пилить. Как назло, дело продвигалось крайне медленно, куда медленнее, чем в моих мечтах.

— Эй, ты мне сейчас чуть не отдавила важную деталь организма!

— Прости, — почти искренне повинилась я, и, повернувшись еще более неловко, куда-то засадила локтем.

— Пар и молния! Кто делает багажники такими маленькими?! Вот сейчас ты мне точно их отдавила!

— Ты всё равно обещал прекратить половые связи! — веревка повисла на соплях, и я принялась остервенело крутить руками, чтоб освободиться.

— Беспорядочные! — возмущенно прошипел актер. — А порядочные очень даже не бросать. И вообще, хочешь, я женюсь?!

— Даже не знаю, что сказать, — я наконец смогла вытащить руки из-за спины и в них тут же вонзились тысячи иголок, лишая подвижности. Но времени медлить не было, поэтому я, морщась от боли в руках, взялась за веревки, которыми был связан Александр.

— А ты полна сюрпризов, крошка Мышь, — пробормотал он, и, обретя свободу, подавился стоном.

С ногами оказалось проще и быстрее, потому что руки постепенно обретали чувствительность. Я запихала верную бечевку в карман и принялась прощупывать место нашего заключения.

За ревом мощного мотора наша возня была неслышна. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться. Я опять повозилась, примериваясь, и ударила ногами со всей силы, на какую была способна.

— Что ты делаешь? — возопил Александр, но шепотом. Как оказалось, актёров учили вопить шепотом.

Не отвечая, я просунула руку в образовавшуюся дыру, нащупала очень надеюсь, что нужный патрубок и со всей силы дернула. А после сунула в ту же дыру лопату черенком внутрь. Наличие в багажнике лопаты, конечно, навевало мысли о бренном, но я привычно отмахнулась.

Машина дернулась, в последний раз рыкнула и совершенно неуправляемо завертелась.

— Ааааа, — орал Александр, больше не сдерживая своих чувств.

Вопли наших тюремщиков были совершенно непечатными и слышными даже из багажника.

Но все это заняло буквально секунды, поскольку дальше последовал глухой удар.

Я уперлась ногами в крышку багажника и ударила еще раз.

— Помоги, — пропыхтела своему подельнику, и тот послушно присоединился.

Наконец замок багажника поддался, и мы выглянули наружу.

Машина стояла, раскорячившись, посреди людной улицы. Нос её был вдавлен в ярко-красную красивую спортивную машинку, рядом с которой сейчас возвышались трое высоких, мощных и крайне недовольных мужчин. Бок нашей машины был притерт к ограждению.

Вокруг постепенно собиралась толпа. Люди снимали на визки, громко говорили, спорили. Позади аварии собирались другие автомобили, которым надо было проехать. Они давили на клаксоны и тоже недовольно кричали, высунувшись в окна.

— Валим, — я дернула Александра за рукав и быстрым шагом, не оглядываясь, направилась к толпе.

Тот послушно и молча потащился за мной.

— Простите, извините, пропустите.

— Что там?

— Авария какая-то?!

— Говорят, золотая молодежь опять устроили в центре города гонки и не справились с управлением!

— Да нет же, это бандиты!

— А я говорю вам — это полицейская спецоперация!

Я протащила актера через эту гомонящую толпу и, пройдя три перекрестка, остановилась у огромной витрины.

— Мда, нам явно надо привести себя в порядок, — светским тоном заметил Александр, приглаживая растрепанные волосы. — Позволь пригласить тебя на поздний завтрак.

— У нас нет денег, — заметила я. Но актер только подмигнул и толкнул дверь ближайшей кофейни, светски придержав её передо мной. — Прошу вас, леди!

Я не стала противиться и вошла в полумрак зала.

— Нам два больших кофе, — попросил Александр и повернулся ко мне: — Сходи умойся.

Я не стала спорить и послушно направилась в уборную: умылась, отчистила куртку, даже умудрилась помыть голову в неудобной раковине, используя вместо шампуня гостевое мыло. Ничего, иногда помыть голову недоступная роскошь. Пригладила волосы, делая вид, что столь экстравагантная прическа — задумка.

— Простите, вы попали в беду? — когда в уборную зашла официантка, я как раз закончила приводить в порядок куртку.

— Нет, всё в порядке, — ответила я. — Благодарю вас за неравнодушие. Но, если вы одолжите мне визку сделать один звонок, то я буду весьма признательна. Девушка протянула мне модную визку. На антенне был завязан кокетливый бантик, а сам корпус медного цвета украшен парой камушков ценой в половину моей зарплаты.

По памяти набрала номер.

— Вэй, капитан, сержант Мышь.

— Ольга, ты с ума сошла?! Ты вообще где? Впрочем, не отвечай, мы, возможно на прослушке.

Я оглянулась, но девушка вышла за дверь. Зря она не верит, что я скроюсь через унитаз. Впрочем, не сегодня.

— Это не важно, — выдавила я.

— Ты смотрела новости? — выпалил капитан. — Ну, так посмотри! Кстати, ты уволена! А я отстранен до выяснения. Посмотри вначале новости.

Он отключился.

Посмотреть новости оказалось не проблемой. Когда я вышла из уборной и вернулась в зал, то ламповизор в углу за спиной бармена был включен.

— Ужасное происшествие в самом центре города. На этих кадрах вы можете видеть, как сумасшедшая офицер полиции Мышь и её подельник, в прошлом известный певец и актёр Александр Воронцов, расстреливают мирных жителей. Посмотрите, с каким цинизмом они добивают раненых!

Кадры прыгали, и понять, кто в кого стреляет, было трудно. Но зато на пол экрана висели наши фото. Александра: чёткая и красивая с лучшего ракурса и моя, взятая с личного дела, с выпученными глазами.

— Нашему репортёру удалось выяснить, что сержант Мышь была комиссована по ранению после Турецкой Кампании. Нам удалось найти несколько её сослуживцев. Шокирующие интервью в самом ближайшем времени! А вот Александр Воронцов, певец и актер мюзиклов, также известен участием в нескольких скандалах. Многие помнят его выходку, когда он помочился на памятник полководца Иванова на улице Героев Пятой Битвы. Тогда скандал помог замять его друг и продюсер Алексей Серов, с которым они начинали карьеру.

— Да какой он мне друг, — прошипел Александр, от избытка чувств даже расплескав кофе на стол. — Гнида, крыса, подонок! Он меня постоянно кидал на деньги, а потом и вовсе спёр мои тексты, упрятал меня в скорбный дом на пять дней, а после оставил с голой жопой! Если бы не мои настоящие друзья, я бы так и сгнил там! Тварь продажная! Ненавижу!

— Кажется, это вам звонят, — официантка протянула свою визку и Александру пришлось замолчать и натянуть улыбку на лицо.

— Вэй, слушаю.

— Посмотрела? — голос капитана звучал устало. — Постарайся не высовываться, ребята, которых я послал по твоему следу, не вышли на связь, а сверху пришёл приказ о твоём увольнении. Я попытался оспорить, и после этого отстранили меня, чтоб съездил в отпуск с семьёй отдохнуть. Билеты по служебной линии выслали. На твоё любимое Чёрное море. Завтра дирижабль отходит.

Я поежилась.

— Не знаю, на кого ты вышла, но это не наш с тобой уровень. Береги себя.

Связь прервалась.

— Что будем делать?

— У меня вечером концерт, — схватился за голову Александр. — Люди будут думать, что я вот все те слова, что про меня скажет Серов.

— Мне кажется, идти на концерт — это не самое умное, что можно сейчас сделать, — максимально мягко сказала я. Александр глянул на меня диким взглядом.

— Я не тупой.

— Ты просто нервничаешь, потому что первый раз в такой ситуации.

— Можно подумать, ты каждый день попадаешь в такую задницу!

— Ну, — я пожала плечами, — я в тепле, сижу на мягком диване, кофе вот пью. Считаю, в данный момент всё отлично. Конечно, нам еще придется уходить отсюда со скандалом, ведь нам нечем заплатить.

— Пар и молот, — схватился за свои волосы актёр. — Придумаем что-нибудь. А ты что, хочешь есть?

Я взяла и пролистнула меню, как будто цены не такие ужасные, верну потом ему с зарплаты.

— Мне, пожалуйста, комплексный «деревенский» завтрак.

Официантка зевнула:

— Вам с сосисками или яичницей? Есть еще вариант «завтрак рабочего», это и с тем, и с тем, для мужчин, для вашего спутника, — официантка, кажется, нас не узнала. То ли не обращала внимания, что там показывают в новостях, то ли мы сильно отличались от своих фото.

— Мне давайте ваш рабочий завтрак, — решила я.

— А мне вон тот «фитнес», — решил актер. — И кофе, пожалуйста, еще один со взбитыми сливками.

Девушка записала заказ, не моргнув глазом.

— Какие же у тебя крепкие нервы.

Я пожала плечами и вновь обратила свой взор на ламповизор, где вновь показывали новости. Вдруг все недоразумения уже вскрылись и мне пора на работу?

На экране появилась молодая репортер:

— С вами Анна Фирштейн, и нам удалось взять интервью у коллеги Мыши. Представьтесь, пожалуйста.

— Я Елизавета Снигирева, младший следователь. Мы с Мышью давно знакомы. Честно, она мне всегда казалась странной, агрессивной и нелюдимой. С ней ни один напарник долго не уживался. Только капитан всё время ее покрывал. Не удивлюсь, если вскроется, что у них был роман.

Тут на экране появился дежурный полицейский, который яро стал оттаскивать Бетси от камеры.

— Никаких комментариев. Идёт расследование!

Несмотря на то, что девушку стали утаскивать подмышки уже два полицейских, она продолжала кричать на камеру:

— Не удивлюсь, если это она накачала Александра наркотой, он звезда и точно делает всё по принуждению!

— Заткнись, дура! Что ты вообще такое несёшь?

В камере снова появилась ведущая:

— И с вами была Анна Фирштейн, прямой репортаж из отделения полиции, не переключайтесь — впереди у нас много нового!

— Вот гадина! — не удержалась я от комментария. — Я ей это еще припомню. Роман у меня с капитаном! А чего не с полковником сразу?!

— Могла бы и завести для пользы дела, — буркнул актёр.

— Романы надо заводить для души, — наставительно заметила я и хихикнула.

Тут нам принесли наш завтрак, и я впилась зубами в сочную сосиску. Та была жирновата, явно несколько раз переморожена, но зато сейчас прогрета от души. Самое то для позднего завтрака, когда мир рушится в очередной раз. Зато яичница оказалась выше всяких похвал. Я быстро работала челюстями, потому что непонятно, когда удастся поесть нормально в очередной раз. По крайней мере, в нашем отделении заключенных кормили из рук вон плохо.

Александр мрачно жевал что-то зеленое и явно безвкусное. Впрочем, наше культурное чавканье не могло заглушить звуки из ламповизора:

— И это снова Анна Фирштейн. И у нас в эфире капрал Эдуард Артемов. Он вместе с подозреваемой служил в одной части во время Турецкой войны. Эдуард, расскажите нам о ней.

— Я хочу сказать, что она не могла это устроить. Она "железная дева". На войне не было момента, чтоб она срывалась, вне зависимости от положения на фронтах.

— Вы говорите, что ей были безразличны смерти товарищей и она их не замечала?

— Что вы! Нет. Она грудью бросилась на дот, чтоб прикрыть наше отступление, чтоб мы могли вынести раненых с поля боя!

— То есть вы говорите, она безрассудная и ей плевать на свою жизнь? И для достижения своих целей она ни перед чем не остановится?

— Да что вы такое несёте! Я же не так сказал! Как же вам везет, что я — не она. Мышь бы уже разбила бы вам лицо за такое коверканье слов. Вон из моего дома!

Мужчина силой вытолкнул репортера и человека с камерой на улицу.

— Что и следовало ожидать. На улице опасный, сошедший с ума преступник, вооруженный, готовый пойти на всё, чтобы вас убить.

А с вами была Анна Фирштейн, и не пропустите девятичасовые новости, у нас в эфире будет друг детства и бывший продюсер Александра.

— Что будем делать? — допив кофе, Александр отставил свою маленькую чашечку и скрестил руки на груди, откинувшись на стуле.

Я пожала плечами. Тем временем из ламповизора раздалось бодрое:

— А теперь к другим новостям, — уже не так радостно объявила уже другая, более солидная ведущая. — Небывалые случаи лесных пожаров прокатились по средней полосе нашей необъятной Родины. Вот, только неделю назад силами армейских подразделений удалось устранить страшный пожар на Урале, как в огне оказался новый кусок леса. Что это? Силы стихий, взбунтовавшиеся от того, как человек подчиняет себе дикую природу? Или же диверсии врагов? На этот вопрос нам ответит приглашенный эксперт, командующий вооруженными силами, генерал Гудков. Встречайте!

На весь экран появилось холёное упитанное генеральское лицо. Сейчас оно было немного встревоженным, но всё равно возвышенно-патриотичным.

— Долг солдата — быть готовым к бою, быть сильным духом и телом, быть примером мужества и чести для будущих поколений. Сердца наших солдат наполнены гордостью за принадлежность к славному воинскому сообществу! Именно с такими мыслями, с полной самоотдачей, силами армии был устранен пожар на берегу реки Мияс. Ситуация находится под полным контролем, вам не о чем беспокоиться! Все пострадавшие своевременно представлены к наградам!

Ламповизор опять мигнул.

— Да ты, девка, совсем сдурела, — из кухни выглянул мужик в белом колпаке. Официантка растеряла часть своей сонливости.

Я подобралась, почувствовав, что запахло жареным и, к сожалению, не в прямом смысле слова.

— Полиция! Полиция! У нас тут преступники! — Заорал мужик и смело кинулся на нас.

Я слегка отклонилась, подставила ему подножку, и мужик всем весом налетел на стол, схватился за скатерть, снес стул, запутался в своих ногах и ножках стула и упал, накрывшись скатертью и всем, что было на столе.

— Валим, — скомандовала я, схватив актера за руку и дернув на улицу. Официантка продолжала стоять и хлопать глазами.

Мы выскочили из кафе, припустив по улице.

Свернув за угол, промчались пару улиц, опять свернули, убедились, что никакой погони нет, и пошли более чинным шагом, даже придерживаясь за руки. Александр придерживался за мой рукав и старался дышать не очень шумно.

— И что теперь? — мрачно спросил актер.