Я опустила винтовку.

Александр аккуратно прислонил гитару к стене и пошёл развязывать директора. Тот продолжал лежать на спине, флегматично рассматривая потолок.

Скосил глаза на актёра.

— Нет, я тебе, конечно, благодарен, что ты так самоотверженно бросился меня спасать, но надо признать очевидное, что и мои проблемы начались из-за тебя же!

— Логика в твоих словах есть, — признал актёр, опускаясь перед директором на колени и начиная распутывать эту колбасу, в которую его превратили Гудков и его прихлебатели.

— Вы в порядке? — ко мне подошёл один из командиров и, убедившись, что у нас всё под контролем, а заложник жив и вполне бодренько возится на полу, отправился наводить порядки дальше. Гудкова упаковали в наручники и под усиленным конвоем увели. Ушёл он на своих ногах, поэтому Александр выдохнул окончательно.

— Опять мы делаем за вас вашу работу, — попеняла я вслед командиру. — Доколе это будет продолжаться?

— Вашу работу, сержант Мышь, вашу! — командир обернулся и погрозил мне пальцем.

Ну, так-то да. Это действительно моя работа.

Директору вызвали врачей, всё же мужчина не слишком молодой, и такие приключения не могли пойти ему на пользу. Поэтому мы сдали его медикам на руки и сели в уцелевшие кресла в концертном зале. Было прекрасно видно сцену и тот разгром, который мы тут устроили.

— Да, этот театр не скоро сможет принять зрителей, — вздохнул Александр.

— Ничего, я обязательно куплю билет на премьеру, — легко пообещала я. — Как раз успеешь дописать остальные песни! Сколько там ещё нужно? Штук двадцать? Хочешь, сгоняем с тобой на полигон в выходные: бег с полной выкладкой, потом стрельба, прохождение полосы препятствий и потом групповые драки на закуску для тех, кто выжил в предыдущих аттракционах. Я смотрю, физические нагрузки оказывают благотворное влияние на твоё творчество.

Александр, обладатель живого воображения, содрогнулся.

— Нет, спасибо, я остальное теоретически напишу, представлю, что должен чувствовать лирический герой и напишу!

— А я, наверное, сгоняю, — мечтательно протянула я. — Может, сдам на повышение наконец-то.

— А выслуга лет? Твоя коллега что-то такое говорила.

— Бетси-то? Да, она по выслуге лет идёт, но я-то формально в другом отделе. У нас надо регулярно сдавать нормативы и повышение только через полосу препятствий. Но я уверена, что это не будет проблемой.

— Да уж, — Александр о чём-то задумался. — Слушай, на первом свидании мы купались. На втором на нас кинулась сумасшедшая поклонница. На третьем разнесли театр.

— Нехорошая какая-то тенденция, согласна.

Я всё поняла без дальнейших слов и встала, убирая винтовку в чехол. Пора и честь знать. Но Александр опять меня удивил:

— А пошли на четвертое свидание? Тут рядом парк с аттракционами и сладкой ватой. Есть тир, если мы вдруг за сегодня ещё не настрелялись. Говорят, привезли новый хит: летающий самолётик, полное погружение, почувствуй себя пилотом и всё такое.

— Эээ, — я настолько настроилась на расставание, что не сразу услышала, что он говорит.

— Обещаю, что куплю тебе кофе, — выложил он свой очередной аргумент. — И шашлык! Уверен, что там всё есть.

— Я согласна, — выдохнула я, закидывая винтовку на плечо. — А нас пустят с оружием?!

— А ты потеряла разрешение?

— Разрешение! — хлопнула я себя по лбу и побежала за ребятами, которые уже активно паковались по машинам. — Офицер, офицер, подождите!

Командир обернулся. Вместе с ним обернулись и все остальные. Стоять под прицелом сотни глаз, как привык актёр, мне до этого не доводилось, но не отступать же теперь, и я выпалила:

— Напишите мне разрешение на пулемёт!

— На использование или хранение? — не удивился тот. Ну, или сделал вид, что не удивился.

— На хранение, наверное, не знаю?!

— Вы пока подумайте, зачем вы его будете хранить без использования, — командир уже снял гогглы, шлем и обвесы и явно мыслями был где угодно, но не тут. Я опять смешалась. — А завтра на работе подойдёте к начальнику и напишете рапорт в рабочем порядке.

— Ладно, — буркнула я. Так капитан и разбежался.

Аттракционы нас обоих не зацепили. Мы вышли с самолётика, к которому пришлось отстоять огромную очередь из желающих, и дружно сказали:

— Пар и молния, какая ерунда.

И захихикали, переглянувшись. Вышли мы не одни, нас там было пять человек.

— После армейского «таракана» вообще не впечатляет! Ну, что, теперь за шашлыком или за сладкой ватой?

Какого-то парня за нами вырвало.

— Слабак, — буркнул Александр, и мы рванули за ватой.

В тире стрелял Александр и с первого раза выбил главный приз, который нам не хотели отдавать: огромного плюшевого гуся. Актёр упёрся, что раз он выбил все мишени, то и приз должны отдать. Продавец слабо оправдывался, что у них такого ещё не было, и у него нет ключа от гусячьей цепи, поэтому он, конечно, и рад бы, но приходите завтра. Завтра будет ключ и будет гусь.

Я хихикала.

А потом сняла с плеча винтовку и положила мишени ещё раз. Практически не целясь и с десятка шагов. Продавец присел за прилавок, да и ключ сразу нашёлся. Гордый Александр дальше гулял с гусем под мышкой. Хотел поменяться со мной, но винтовку я не отдала.

Потом нас пригласили в кафешку. Оказалось, что тут есть кафе, посвященное гусиной теме. Там были кружки с гусями, тарелки с гусями и даже у подавальщиц были клювы на резиночках. И крякалки в руках. Перед тем, как выдать заказ, ими дружно крякали. Было очень странно, но душевно. Немного саркастично, что блюдом дня сегодня был «гусь в клюквенном соусе». Поскольку мы здорово нагуляли аппетит, то его и отведали.

В углу бормотал ламповизор:

«Министр Александр Воронцов, да-да, тот самый Воронцов-старший, отец скандально известного актёра Воронцова, прибыл с внеплановой проверкой на Уральский завод. Проверка была такой внезапной, что было выявлено и устранено множество несоответствий, все ответственные лица понесли наказания».

— Аааа, папочка набирает себе очки перед грядущими выборами, — пробормотал Александр, отрезая гусиную ножку. — Но я рад, значит, у Михалыча теперь всё будет хорошо.

«На заводе была сформирована группа неравнодушных работников, которые будут сами следить за порядком на производстве, вести контроль рабочего времени и представлять интересы рабочих. С вами ваша бессменная ведущая Анна Фирштейн, а теперь к другим новостям».

К моему удивлению, никаких новостей о погроме в театре, ничего о задержании Гудкова и уничтожении «запретного удовольствия» не вышло. Ведущая рассказала о погоде и о том, что «дирижабль “Мария какая-то”, совершив круиз, благополучно пришвартовался в Ханьском Государстве, а после полетел обратно».

— Ну, а как ты хотела, — Александр всё же заказал шампанское, хотя я отказывалась и не считала, по сути, обычный рабочий день событием, которое стоило отмечать. — Это тебе не про сержанта небылицы рассказывать. Там был заказ от мафии, вот все и старались. А сейчас была работа государственных органов, а она всегда остается незаметной.

— Не очень-то и хотелось, — буркнула я. — Хотя могли бы и опровержение про нас выпустить. А то скандально известный; опасная вояка, с сорванной резьбой…

— Да ладно тебе, — Александр налил и мне немного шампанского. — Про тебя твои сослуживцы исключительно хорошее рассказывали. Один вон эту репортёршу чуть не побил.

— А надо было побить.

— Может, и побил, просто в репортаж не стали вставлять.

И я перестала дуться. Действительно. Это же просто наша работа. И мы её сделали очень хорошо. И шампанское такое вкусное оказалось.

Это был такой классный вечер, и совершенно не удивительно, что утро мы встретили в полиции.

Я стояла навытяжку перед капитаном: умытая и в свежей форме. Потому что отдел был мой родной, вчера я очень просила патрульных, чтоб нас доставили именно сюда. Лично я замечательно выспалась в камере, а на утро посетила служебный душ с неизменно отсутствующей горячей водой, который меня умыл, взбодрил и подготовил к жаркой встрече с недовольным начальством. Здесь же у меня нашёлся комплект запасной формы. Поэтому сейчас я с лицом лихим и придурковатым являла собой готовность к чему угодно. Хоть бы и к нахлобучке.

— Мышь, объясни, зачем вы залезли в фонтан?

— В армии есть традиция, что после первого прыжка с парашютом выживший солдат получает право купаться в фонтане.

— Спасибо, Мышь, я служил.

— Ну и чего тогда спрашиваете? — насупилась я.

— Мышь, грудень на дворе! Армейские в фонтанах в липень плещутся!

— Ну так он когда ещё будет, — отмахнулась я, — липень этот ваш. А фонтан вон стоял, мы удачно мимо проходили, традиции актёрские вспоминали, незаметно до этой дошли.

— Не продолжай, — вздохнул капитан. — Ладно, хорошо. Пьяная Мышь решила, что после угона самолёта ей надо помыться в фонтане. Этого наркомана с собой зачем потащила?!

— Да это мы же Александра в фонтане купали! — опять возмутилась я. — Я-то своё уже откупалась как положено, летом, ну, помните, мы всем отделом…

— Спасибо, что напомнила!

— А он как раз первый опыт планирования приобрёл, когда мы с «Марии» на тот завод упали.

Капитан убрал руку с лица только затем, чтоб опять её же туда со шлепком и приземлить.

— И вы решили посвятить аристократа в славную традицию.

— Да, он точно сам хотел! Я не настаивала.

— Я понял, что он отморозок ещё похлеще тебя. Вы просто созданы друг для друга!

Я пожала плечами. Не знаю, кто там для кого создан, но вчера было очень весело, а сегодня традиционно уже не очень. Потому что прибывший на место наряд полиции вначале попытался нам навтыкать, но у меня оказался пистолет и винтовка. Поэтому мы мирно пообщались и мирно же поехали в отдел. Они же по работе приехали.

— Значит, — капитан расследовал это простое дело дальше. — Вы залезли в фонтан и обнаружили, что воды там нет.

— Увы, — я вздохнула. — Но нам уже было очень надо.

— И вы нашли, где его включить.

— Нашли, — я покаянно вздохнула.

— И искупались!

— Так точно!

— А бригаду быстрого реагирования кто вызвал?

Вот тут я приуныла.

— Поклонница, — мы так классно гуляли, Александра практически никто не узнавал на улице, а если и узнавал, то на шею не кидался, так что я практически забыла о том, какой он известный и всем нужный. — Мы не взяли её с собой купаться, и она обиделась.

— И она вызвала полицию с формулировкой, что вы там ломаете городское имущество и вообще вандалы.

— Не знаю, с какой формулировкой.

— И вы оказали сопротивление при аресте.

— Никак нет, — открестилась я от несправедливых обвинений. — Мы очень мирно сдались.

— А ваша поклонница написала в заявлении, что ты стреляла и кричала что-то ругательное! И вообще опасна для общества и тебя надо изолировать.

— Это не моя поклонница, — открестилась я.

— Я понял.

Капитан продолжил укоризненно на меня смотреть, но меня таким было не пронять. Он после каждого второго выезда на меня укоризненно смотрит, что теперь.

— Мы с пацанами допили шампанское, у нас еще полторы бутылки было, на всех по стаканчику и вышло.

— У вас и стаканы были с собой? Фига себе вы запасливые!

— Не, мы поклонницу за ними отправили!

— И ей не налили?!

— Кажется, налили? — тут я была не очень уверена. Разливал Александр, а мы с каким-то офицером в этот момент на спор палили из табельного оружия по деревьям.

— Тогда почему она заявление написала?

— Мало налили?

Капитан застонал.

— Мышь, ну почему?! Почему я вечно разгребаю этот бардак, который ты устраиваешь?

— Потому что вы очень добрый и ответственный человек, у которого душа болит за его отдел и вверенных ему в подчинение людей!

Капитан встал. Я на всякий случай отступила на полшага. А то в прошлый раз он мне хотел уши надрать, но, пока мы бегали по кабинету, немного остыл и ограничился внеочередным дежурством.

— Значит, так, — веско сказал он. — Тебя представили к награде и к повышению. Поздравляю, практически капитан.

— Ээээ, — протянула я. — Первый раз слышу, чтоб за мелкое хулиганство к награде представляли и звания присваивали. Я бы тогда уже полковником была.

— А также к выговору без занесения, но это потому, что твой герой уговорил эту дуру забрать заявление! Всю ночь уговаривал, с ней же и уехал потом.

Капитан ехидно подвигал бровями, но я не отреагировала.

— Поэтому зайди в канцелярию, оформи документы и готовься к переезду.

— Что?

— Что слышала. Ты идешь на повышение, а к нему прилагаются и новые обязанности. Ты теперь идешь на место моего заместителя с перспективой через некоторое время вообще сесть в моё кресло.

— Неееет!

— Да! Быстро в канцелярию. И обойдешься без официального представления к награде. Вон, со стола забери!

Я сделала шаг вперёд, но тут резко вспомнила про ещё одно не сделанное дело. Наверное, лучше времени не будет. Капитан проорался и на второй заход может уже не пойти.

— Дайте разрешение на пулемёт, — выпалила.

— Чтоооооо!

А нет, и на второй заход дыхания хватило. Орал он долго и мощно. Аж стены дрожали, и портрет императора едва с гвоздика не упал.

* * *

Разрешение на пулемёт я повесила в рамочку над кроватью. Рядом, между шкафом и окном, пристроился и сам герой. Мне подумалось, что на него будет очень удобно кидать носки или халат перед тем, как увалиться в кровать. После разборок с капитаном у меня всегда повышалось настроение, а значит, возросла и мотивация поделать что-то полезное. И я затеяла уборку. Тем более, что накопилось и стирки, и мусора.

Крутить педали стиральной машины пришлось долго, хорошо, что у меня была продвинутая модель, она ещё и хорошенечко отжимала, так что сушить потом оставалось совсем не долго. Но притомилась я быстро.

Через три часа квартира напоминала что-то странное. Бельё сушилось вообще везде: и на сушилке, и на верёвках, натянутых как попало, и на дверке шкафа, и на люстре, и на пулемёте, и на винтовке, прислонённой к шкафу.

Курьер, принёсший мои заказы, сильно удивился.

— Прачечную решила открыть, — ответила я, вытирая трудовой пот со лба. — Давайте, что там я накупила.

— А кому качество стирки не понравится, того убиваете? — кивнул парень на винтовку в углу.

— Нет, прикладом бью, пока не понравится!

— Пожалуй, я не буду пользоваться вашими услугами, — хихикнул он.

— Выход из квартиры только через заказ стирки, — пошутила я. Курьер убежал так, словно я уже начала его бить. Даже про чаевые не заикнулся. Ну и сам виноват тогда.

Назаказывала я много: тут и еда, словно я собиралась неделю не выходить из дома, но так не получится, потому что завтра надо уже идти на работу, да ещё и в новой должности. И какие-то вещи, потому что у меня были сомнения, что старая одежда отстирается, и она в самом деле большей частью не выдержала выпавших на её долю испытаний. Ещё огромную банку кофе, к кофе свежих булочек, круассаны с шоколадом, полкило конфет и палку колбасы.

— Нет, это всё для меня одной! — громко возвестила я в пустоту квартиры.

Квартира ответила молчаливым пониманием. И отсутствием осуждения.

— Просто у меня стресс от нагоняя по работе!

Квартира понимающе пискнула кнопкой на стиральной машине. Точно, надо последнее бельё развесить, хотя уже и некуда. Теперь прям совсем некуда. Может, первая партия досохла?!

— Я потеряла много калорий с этой уборкой!

Нет, почему-то ничего не высохло, и я развесила последнюю партию прям поверх второй. Потому что первая ещё имела шансы высохнуть.

— Ладно, — я признала реальность. — Я дура и очень надеюсь, что он зайдёт в гости. Но ведь, если бы хотел продолжить общение, то есть же визки. Ну и сразу было понятно, что у нас нет ничего общего. И вообще, мы же просто прекрасно провели время и вообще…

Я со злости швырнула последнюю наволочку третьим слоем.

И пошла варить кофе. Потому что я никого не жду. И сейчас буду пить кофе с шоколадным круассаном. А бельё всё равно придется перестирывать, оно же не высохнет.

Я пила кофе, мрачно жевала свой шоколадный круассан, почему-то совершенно безвкусный, когда в дверь позвонили.

— Если вы за чаевыми, то я уже зарядила пистолет, — ответила я, распахивая дверь.

На пороге стоял несколько помятый Александр. С чемоданом.

— Ээээ…

— Слушай, — он растерянно потеребил шарф, криво свисающий в расстёгнутом пальто. — Я знаю, что это прозвучит ужасно, но меня отец в очередной раз лишил наследства и выгнал из дома. Ну, то есть я сам ушёл, конечно. А директор в больнице.

— Заходи, — буркнула я. — Круассан я сожрала, но есть колбаса. И сладкие булочки, но зато хлеба к колбасе нет. Потому что я дура и вообще не в себе!

— А я вообще пришёл жить к девушке без ничего, — пробормотал Александр, пытаясь куда-то пристроить чемодан и пальто. Но все поверхности были заняты моей стиркой, поэтому он бросил пальто на чемодан.

— Мог бы что-то принести, — согласилась я. — Но вообще, только что курьер притащил кучу всего, поэтому даже не знаю...

— Мы помиримся, — пообещал актёр.

— Можешь валить хоть сейчас! Двери твоих поклонниц всегда открыты!

— Оля, ничего не было! И она забрала заявление! И только потому, что её отец как-то уговорил! Честное слово. Девица была в бешенстве, что я не такой, как она себе вообразила.

— Не, ну так-то я её понимаю, — вручила актёру кружку с кофе и булочку, которые сразу стали вкусными, так что от сердца буквально оторвала.

Мы уже привычно расположились в тесноте кухни, где не хватало стула, и я опять пила кофе, сидя на подоконнике. И, ржавый болт, бельё никак не сохло, так что часть пришлось всё равно перестирывать, потому что мы запутались в сохнущем пододеяльнике и сорвали целую верёвку, уничтожив час моих трудов.

Но зато в этот раз педали пришлось крутить Александру.