Из-за оружия у нас и возникли первые проблемы.

— Куда, в столицу с пулемётом! — гаркнул охранник на станции. — Ну-ка, вон в ту очередь.

Очереди не было. Но мы послушно сменили направление и пошли в указанную сторону. Дошли до небольшой комнаты, где скучал офицер, который с нашим появлением скучать сразу перестал.

— Разрешение.

— Вот, — я бухнула перед ним свой офицерский значок. Его мне любезно выдал на прощание капитан.

— Даёт право на ношение оружия от класса А до Дэ. А пулемёт — это другой класс, повыше, чтоб вы знали, девушка.

— Слушай, ну что ты начинаешь, а, — заныла я. — Подумаешь, маленький пулемётик. И вообще, это подарок от поклонника. Могут у девушки быть невинные увлечения?

— Могут, — кивнул офицер. — Но при наличии лицензии и разрешения на хранение и тем более ношение. Мы тут не в деревне, откуда вы приехали. У нас тут столица, и всё строго.

— Мы вообще-то местные, — обиделся Александр, который подарил мне, но продолжал носить самостоятельно этот спорный пулемёт.

— Ой, а я вас знаю, — воскликнул полицейский. — Вы же Александр Воронцов, ну, этот певец в розыске! Где-то я видел ориентировку на вас.

— Пар и молния, — выдохнула я. — Опять?

Офицер закопался в кучу бумаг у себя на столе и наконец вытащил мятый лист, откуда на него действительно смотрел с портрета Александр с гитарой наперевес.

— Вот, — он потряс бумажкой. — Велено вас задержать и…

Тут он опять надолго завис.

— И не знаю, что дальше с вами сделать. Так-то написано, что вы вооружены и очень опасны. И вы действительно вооружены и производите впечатление очень опасных.

— Слушайте, офицер, — свой сарказм я потратила на майора, поэтому нарываться на скандал с мелким подчинённым не хотелось. — Там ещё поищите на столе. Опровержение вышло на нас. Что ошибочка и всё такое. Мы, конечно, вооружены и очень опасны, но ловить нас уже не надо. Поищите, пожалуйста, как следует. А мы пока пойдём.

Офицер опять задумался.

— А можно, вы пока посидите вот тут, пока я ищу?

— Если мне принесут кофе, то можно, — легко согласилась я. Офицер тут же бросился делать мне кофе. Как оказалось, у него имелся кипятильник и банка растворимого кофе. Приемлемо. У меня такой же в отделе стоит: дёшево и много.

Так что мы с Александром расположились на фанерных стульчиках, прижали к себе горы оружия и мешки с личными вещами и замерли в ожидании. Мальчик оказался вежливым, снабдил и меня, и Александра стаканчиками с кофе и даже предложил сухарики, от которых мы оба и не подумали отказываться.

Потом он принялся связываться с начальством по визке. Несколько раз не смог связаться, потом явно получил короткий разнос и расстроился.

Мы сидели. Пили кофе. Думали о вечном.

Даже Александр несколько повысил свой флегматизм, что не спорил, не грозился связями, не требовал позвонить адвокату, папе и какому-нибудь министру внешней разведки.

Наконец офицер закончил болтать по визке и повернулся к нам.

— Слушайте, тут такая ситуация. Мне даже неудобно. Один начальник сказал, что вас надо задержать, и вы вооружены и всё, вот как в той бумажке на столе. А другой сказал, что вас надо отпустить. И прям срочно.

— И что вы будете делать?

Я хотела качнуться на стуле, но он так опасно подо мной хрустнул, что я оставила эту затею. Не хватало еще прям у дома доломать ногу или и вовсе шею.

— Отпущу вас, — внезапно очень быстро решил офицер. — В общем, забирайте ваше барахло, ваши пулемёты и идите уже отсюда. Я тоже хочу кофе и домой.

Я ободряюще похлопала его по плечу. И мы ушли.

— К тебе или ко мне?

Александр от этого вопроса закашлялся и едва не уронил пулемёт. Пришлось придержать последний и похлопать по спине первому.

— Не, ну я так сразу не могу, — пробормотал он. — Лучше бы вообще после свадьбы, но… может, мы, ну… там кофе попьем хотя бы?!

— Только что попили, — ответила я. — Слушай, я ужасно устала, хочу в душ, нормальную одежду, кофе, мяса и спать часов так на двенадцать. Приглашаю тебя к себе. Как ты на это смотришь? Но если тебе неприятно, ну или я не знаю, какие ещё у тебя там мотивы, то, конечно, не надо. И я понятия не имею, в каком виде сейчас моя квартира. Может, там такой погром, что придется идти ещё куда-то.

— Конечно, пошли к тебе! — воспрял духом Александр. — Я всегда готов тебе помочь с уборкой.

— Да ты оптимист, — покачала я головой.

Идти до меня было совсем не далеко. Всего-то надо было сесть на автобус, доехать до конечной, пересесть на другой автобус, проехать пять остановок, выйти, пройти парк, и мы попадали в небольшой район из новых домов, в котором у меня была квартира. Александр выслушал маршрут и поймал машину.

Район оказался на месте. Мой дом тоже. Мы поднялись на пятый этаж, и он тоже выглядел как обычно. Словно и не было всех этих событий в наших жизнях. Моя квартира радовала наличием двери. Запертой.

Александр качнул пулемётом и вопросительно посмотрел на меня. Но я ответила отрицательно и постучала в соседнюю дверь.

— Здравствуйте, Тётьруся, я же вам оставляла ключи, а дайте, пожалуйста, а то я свои потеряла.

Соседка странно посмотрела вначале на меня, потом на Александра и ключи дала. К слову, на оружие она даже внимания не обратила, и не такое уже видела.

— Оленька, не забудь поменять замки и новый ключ мне оставить. А знаешь, что? Я к тебе Борю вечером пришлю. Он сам замки поменяет. И вот ещё, погоди.

Она метнулась в глубину своей квартиры и вышла со сковородкой, полной сочных, свежих, еще скворчащих котлет.

— Бери-бери, на тебе лица нет. Я-то сейчас ещё Бореньке нажарю, а ты угощайся! И если надо чего, то не стесняйся, стучи. Я дома.

Я пообещала, и мы наконец-то зашли в моё скромное жилище.

Сейчас я увидела свою квартиру словно впервые. Во-первых, тут царил погром, но очень аккуратный. Стены не сломаны, шкаф открыт, содержимое на полу, но дверки не оторваны. И даже вещи как будто бы не пропали. По крайней мере, гору штанов: рабочих, на выход и таких, которые надеть уже вроде неприлично, а выкинуть жалко, венчала коробка с патронами. Во-вторых, холодильный шкаф был заботливо отключен, дверки открыты, а скоропортящиеся продукты съедены. В-третьих, мусор выкинули. Я точно помню, что оставила мешок с мусором у входа.

Свет включился. В душе была горячая вода. Ванна так и стояла на своих толстых ножках, в неё были аккуратно составлены моющие средства и тренога для паровой винтовки. Оптический прицел с которой лежал рядом на крышке унитаза.

— Интересно тут у тебя, — заметил Александр.

— Слушай, будь другом, завари, пожалуйста, кофе и достань посуду, — я сунула ему в руки сковородку соседки. — Я сейчас тут быстренько приберусь, и можно будет поесть.

Актёр послушно ушёл творить нам пропитание. А я кинулась наводить порядок: запихала единым комом одежду в шкаф, закрыла дверь ногой. Вытащила оружие на балкон, накрыла чехлом от надувной лодки. Метнулась в спальню. Так и думала, тут тоже рылись, нашли мои записи с чертежами отдела и тайник с двумя гранатами на чёрный день. Гранаты я тут же затолкала обратно в тайник, с новыми экземплярами еле влезло! Быстренько застелила свежее постельное бельё, благо на казённое со штампом «городская тюрьма № 2» никто не позарился. А остальное барахло ногой отпинала в угол комнаты.

Потом мы сидели на кухне: я — на подоконнике, а Александр — на правах гостя — на единственной табуретке.

— У меня никогда не было таких классных соседей, — признался Александр котлетам, которые мы ели прям со сковородки, но вилками.

— Мне тоже не все соседи жарят котлеты.

— Нет, ты не понимаешь, — он вздохнул. — У тебя тут так уютно и тепло. Душевные люди. А у меня, ещё когда у меня был свой дом, то все что-то хотели, всем было что-то надо. Но я тогда этого не замечал.

— Ладно, я тебе потом пожарю котлет, — легко пообещала я. — Могу даже в театр притащить, будешь потом как дурак от поклонниц котлетами отбиваться!

Александр, видимо, представил себе эту картину и хмыкнул. Мы немного посражались за последнюю добычу на сковородке, скрестив вилки, но после поделили её по-честному: мне две трети, ему треть.

Котлеты реально были выше всяких похвал, кофе тоже был неплох, а то, что без молока и даже без сахара, так это придало нашему позднему обеду толику очарования. Потом мы по очереди приняли душ, свалили грязные вещи на пол в ванной и, замотавшись в полотенца, увалились спать.

Мне кажется, я тысячу лет так славно не спала. Проснулась на закате, полюбовалась спящим Александром на соседней подушке, тихонько сходила до соседки, вернула сковородку и отменила Борю с новым замком, вернее перенесла на утро. И, вернувшись в постель, с чистой совестью проспала до утра.

Разбудил меня кофе. Огромная кружка кофе, которая просто из ниоткуда появилась перед моим носом. Я шумно втянула воздух, посопела и восстала. Так и быть, я готова принять вертикальное положение, чтоб с ним воссоединиться. Потом я сделала открытие века. После разлепила веко второе.

— Ты очень хорошо спишь, — поприветствовал меня Александр. — Надо признаться, ты вообще всё делаешь очень хорошо. Если штурм, то с угоном самолёта, если свидание, то так, чтоб запомнить на всю жизнь.

— Ты тоже мне нравишься, — буркнула я. — Сейчас.

Поставила недопитый кофе и рванула в ванную комнату. Да, разгром в квартире никуда не делся: вещи так и валялись везде, где их бросили мы и те, кто тут наводил свои порядки до нас. Даже как будто вещей стало больше.

— Пока ты спала, приходил сосед Боря, — отчитался Александр, когда я вышла умытая и посвежевшая. — Он поменял замок и оставил тебе новые ключи. А ещё передал от жены свежие булочки, но я их съел.

— Чтооо? — возмутилась я. — Как ты мог?! У Тётьруси просто чудесные булочки.

— Да, я оценил, — облизнулся Александр, потом аккуратно забрал у меня кружку, поставил её на подоконник и поцеловал меня в нос. Потом в глаз.

Потом я подобралась и точным толчком повалила его на кровать, запрыгнув сверху.

— Оля, ты уверена, что тебе можно так прыгать, у тебя же нога.

— Ничего, не отвалится. А ты давай не увиливай, — я обнаружила, что он успел где-то разжиться махровым халатом, пушистым и очень уютным, и тут же поспешила его развязать. Нечего тут в халатах, у нас дресскод.

Александр и не подумал увиливать, так что кофе, конечно же, безнадёжно остыл. Зато мы были горяченькие.

* * *

Мы пошли на второй заход, когда в двери забарабанили так, что пришлось прерваться.

— Это точно не соседи, — сказала я, развалившись на кровати и наблюдая за метаниями Александра, который искал халат. Халат был где-то под кроватью, кажется, я запихнула его туда, чтоб не мешал. Но это не точно.

— То есть, ты тут не первый раз такое устраиваешь?

Он выпрямился и укоризненно обвёл рукой разгром, причинённый нами.

— Ну, что ты, — я свесилась с кровати и нашла халат. — Зачем же?! Ведь есть очень уютные допросные, я вам с Бетси предлагала.

— Я не хочу с Бетси!

Александр оделся и ушёл открывать дверь. Я тоже встала, но у меня с одеждой оказалось сложнее. С огромным трудом я смогла найти чистую наволочку, один чулок (откуда у меня это?!) и тельняшку.

Впрочем, тут вернулся Александр с какими-то пакетами и тельняшку с меня снял.

Потом оказалось, что кусочек булочки он мне оставил. А ещё заказал доставку с какого-то ресторана. И мы пили кофе, доели булочку, потом съели то, что привёз помешавший нам курьер, а это оказалось что-то безумно вкусное. Мы уже даже думали, не пойти ли на третий заход, но тут у Александра задрожала визка.

— Да, Дмитрий Иванович, чего это вы вдруг вспомнили про дегенерата и пьяницу? Вот ведь только расстались с вами, и вы ещё не должны были соскучиться?

Что ответил его собеседник, я не услышала, потому что жевала. Ну и просто не прислушивалась.

— Ладно, хорошо. Я приеду.

Александр принялся злобно собираться. Я залезла с ногами на подоконник и завернулась в штору. С одной стороны, наблюдать за его метаниями было забавно. С другой, разгон от пусечки-Александра до злобной-всем-известной-звезды-сцены оказался слишком уж быстрым.

— Оля, прости, пожалуйста, но мне очень нужно явиться в театр.

— Да, пожалуйста, — я высунулась из шторы и утянула в нору стакан кофе. — Захлопни дверь, и всё.

— Ээээ, погоди, — он высунулся из-под кровати, скептически рассматривая один носок на просвет. — А ты?

— Ну я не планировала тащиться за тобой следом, вцепившись в штаны, и просить автограф, — я подумала, не слезть ли с подоконника и не поискать ли второй носок, но это могло затянуться. — А работа — это работа.

— Да я уже понял, что уговорить тебя сменить матримониальный статус будет очень сложно, — кивнул он то ли носку, то ли каким-то своим мыслям. — Но вообще я хотел позвать тебя на свидание. Заехать в театр — это очень быстро, я верну всякие долги и быстренько спою две песни, они там пока начнут думать, куда их вставить. А потом можно было бы сходить погулять. Там рядом чудесный парк с аттракционами и мороженым.

— Да, конечно, я очень хочу!

Я выпрыгнула из шторы, и оказалось, что второй носок был на подоконнике, и я на нём сидела.

Одеться прилично оказалось не так-то просто. Половина вещей грязная, половина странная. В итоге на мне оказались рабочие штаны (условно приличные!), какая-то футболка, как будто даже не моя, и пальто. А на Александре практически сценический костюм с галстуком, но зато с военной курткой.

Мы переглянулись, оценили друг друга, и я прихватила лазерную винтовку.

— Пусть все думают, что я твоя поклонница в образе, — буркнула в воротник пальто.

— Ты прекрасна в любом образе! — галантно поцеловал Александр мне кончики пальцев, потом притянул к себе, чмокнул в щеку, нос, в губы, и мы опять увлеклись. Выход мог бы опять отложиться, но визка гневно завибрировала в кармане куртки, и мы, хихикая как подростки, сбежали вниз.

— Поехали на автобусе?

— Запросто.

Судя по всему, Александр не слишком торопился на встречу. Потому что мы спокойно заняли места в автобусе, который кружил по городу и тоже не спешил. В столицу зима ещё не добралась: снега не было, но ощущение надвигающейся зимы было. Мороз уже прихватывал за кончики пальцев, ветер был не ласковый, а деревья тянули к серому небу укоризненные крючковатые ветви. Но город бодренько сопротивлялся этой серости и хмари: уже развесили гирлянды, ёлочки оказались подсвечены фонариками, а витрины магазинов вовсю украшали снежинками, стремясь заменить отсутствие снежинок настоящих.

— А куда мы едем? — наконец спросила я.

Мы потихоньку отдалялись от центра города, сползая к окраинам, но не тем, где жила я, а к более старым.

— К старому зданию Театра Ламповой Эстрады, — Александр устроился на сидении напротив и рассматривал попеременно то меня, то картинку за окном. — Я начинал свой путь артиста там.

— Первый раз про такой слышу.

— Да ладно? Ты что, это же, так сказать, отец-основатель мюзиклов. Сейчас здание на реставрации, но расположение его очень удобное, рядом река, несколько парков и трамвайная ветка. Говорят, даже следующая станция метро будет где-то недалеко. Дмитрий Иванович даже планирует после реставрации давать там какой-то номер, думаю, что именно поэтому мы встречаемся там. Посмотрим сцену, расположение ламп.

Я пожала плечами.

Но Александр был таким воодушевлённым, видно было, что он любит свою работу, и я задумалась, насколько я люблю свою.

— Предъявляем посадочные талоны, — проговорила, входя, контролёр. Мы послушно показали билеты. Крупная дама пошла дальше, потеряв к нам интерес. Забавно, что не все люди в городе являлись поклонницами актёра. Кто-то его не узнавал, кто-то, наверное, просто не верил своим глазам. А кто-то, наверное, просто слушал его песни и не ходил по театрам.

— Нет у меня билета, и что ты мне сделаешь?!

Я повернулась на шум.

— Полицию вызову, — ничуть не смутилась дама.

— Пхааа, да пока она приедет, я сто раз тебе в глаз дам и убегу!

Я поставила на сидение чехол с винтовкой.

— Сержант Ольга Мышь, в отдел едем или проезд оплачиваем? — вначале я уложила хулигана лицом в пол, придавила коленом поясницу и, придерживая ему вывернутые руки, приставила пистолет к шее. Бессмысленно, поскольку глаза парня сейчас смотрели вниз, но выглядела эта композиция довольно угрожающе.

— Простите, сержант, билетик вот за отворот завалился, я просто пошутил, — тут же заюлил парень. — Не надо в отдел, я всё понял и осознал.

Я встала. Да, пожалуй, я свою работу тоже люблю.