Успокоившись, я набрала секретный номер:

— Капитан, Мышь на связи.

— Слушаю.

— Квадрат эф-семнадцать надо зачистить. Прошу подкрепление.

— Зачем тебе подкрепление. Закидай их бомбами с их же самолёта, — буркнул капитан и отключился.

Александр, который старательно грел уши, но продолжал изображать безразличие, это самое безразличие сразу же прекратил изображать.

— В смысле? Реально?

— Перезвонит, — отмахнулась я, и тут мой взгляд упал на рубашку. — Слушай, а ты можешь добыть нитку с иголкой? А то, кажется, наши предполагаемые брачные игры надолго запомнят на Императорских железных дорогах, и твоя репутация станет ещё неоднозначнее.

— Ээээ… — тут Александр тоже заметил, что моя новенькая одежда больше не выглядит новой. — Пар и молния, Оляяяа, как так?

— Он сопротивлялся! — наябедничала я, облизывая мороженое прям с бумажки. — Но по очкам я выиграла!

И гнусно захихикала.

— Сейчас я попробую что-то сделать!

Александр послушно пошёл побираться по поезду. Какой же он хороший! Очень надежный и предусмотрительный, в отличие от меня, которая ничего не взяла в дорогу. Признаться, сейчас у меня вообще не было ничего своего. Всё или куплено Александром на его деньги, или является трофеем.

Нитки оказались красными шерстяными. Иголка сапожной. Но привередничать был не резон, поэтому взяла что есть. После ремонта стало видно, что рубашка живёт полной интересной жизнью.

— Надо было брать запасную одежду, — вздохнул актёр.

— Ничего, там где-то целый чемодан в небе летает с одеждой, — отмахнулась я, наливая себе двадцатую по счёту кружку кофе. Нет, ну такое количество сладкого мороженого однозначно надо запить горьким напитком. А то слипнусь.

— О, кстати, да, может быть, ты и сейчас раздобудешь что-то?

В этот момент зазвонила моя визка.

— Сойдёте в Горбатовке, — сказал капитан. — Там вас встретят, ты, Мышь, узнаешь. Дальнейшие указания вам передадут.

— Немногословный мужик, — прокомментировал Александр. — Не могу сказать, что мне нравится.

— Было бы странно, если б тебе вдруг начали нравиться мужики, — заметила я.

— Ммм… — его голос сразу изменился, — а мне нравится ход твоих мыслей, ты совершенно права. Как нога?

— Да нормально нога, что ей будет-то? Просто немного перетрудила. Эти придурки некстати образовались, и им плохо, и нам.

— Не могу не согласиться, — кивнул Александр, пристраиваясь рядом и забирая у меня из рук полупустую чашку. — А я вот очень хотел спросить, а ты ту себяшку зачем сделала?

— Ой, точно! — хлопнула я себя по лбу. Вышло на удивление звонко. — Я же хотела отправить её тетушке Лиззи. Она, конечно, не переживает, но уверена, что ей будет приятно.

— А я надеялся, что распечатаешь и повесишь над кроватью… я вот слышал, что одна девушка так держала над кроватью изображение принца, а потом вышла за него замуж.

— Точно, закажу портрет, — согласилась я. — Императорский. Всегда хотела замуж за принца.

— Ты противоречишь своей же логике, — Александр наклонился очень близко, и я заметила, что на лбу у него остались несколько капель крови.

Я потянулась их стереть, но непонятно как мы начали целоваться.

Всё могло бы зайти гораздо дальше, но тут в дверь купе опять постучались.

— Если нас опять идут убивать, то я начну первым, — прорычал Александр, но послушно встал.

У двери послышалась возня, звон металла, и я заинтересованно положила руку на «баюна». В купе просочилась цыганская девица вида цветастого и наглого.

— Позолоти-ка ручку, яхонтовый, погадаю!

— Денег нет, — холодно отозвалась я, не спеша убирать руку с оружия. Но девица на меня даже не посмотрела, продолжая наступать на актёра, который в таких ситуациях почему-то терялся и не спешил бить наглую бабу.

Как загипнотизированный, он послушно протянул ей руку.

— Ой, ой, ой, ждёт тебя страшная участь, — залопотала девица. — Убьют тебя, кровь выпустят, шкуру сдерут, иголками будут тыкать…

— А, это я перчатки не снял, — с дурацкой улыбкой протянул актёр, и в этот момент заломил девице руку за спину, а двери купе закрыл на замок.

— Ну-ка, признавайся, шпионишь за нами или как? — прорычал он ей, без проблем удерживая за заломленную руку и плечо.

— Ай, отпусти меня, хороший, — начала причитать девка. И, кажется, пустила настоящую слезу. — Я же не знала, я же не хотела. Я просто, ну, работа такая! Давай я тебе правда погадаю. Бесплатно.

Тут она прям всхлипнула, и я тронула Александра за руку.

— Саш, она правда не при делах. Просто денег хотела.

Тот послушно отпустил девицу, и та принялась баюкать руку.

— Давай руку, правда погадаю.

— Вон, ей погадай!

Я послушно протянула руку. Цыганка склонилась, всхлипнула еще раз и принялась говорить речитативом:

— Ай, молодая, хорошая, красивая, длинная жизнь тебе уготована, вижу дом казённый, в доме том судьба твоя решится. Вижу троих детей у тебя. Родители твои тобой гордятся. С детства богатая, успешная, дом большой, полной чашей.

Я хмыкнула.

— Тебе потренироваться надо ещё немного, — честно призналась я. — Такую фигню несешь. Но про детей прикольно. Я оценила. Если вдруг нарожаю, то обязательно тебе позвоню. Оставь данные визофона.

— Не угадала, да?

— Ни разу. Впрочем, детдом у нас был большой, так что с натяжкой…

— Я пойду?

— А ему?

Но Александр почему-то от бесплатного гадания отказался, и девицу мы выпихнули. И у нас даже ничего не пропало, возможно, потому что пропадать было нечему. Или же её настолько запугали.

Я хихикнула.

— Ты опасный человек!

Александр смутился.

— Я нечаянно, просто это же цыгане, ну и в свете последний событий... Честно говоря, так нехорошо получилось. Надо было хоть денег ей дать.

— Обойдётся, — отмахнулась я. — Сейчас она до конца вагона дойдёт, кучу денег насобирает. Всем нравится слушать про дом казённый и кучу детей. Одни мы не оценили.

Я выпустила «баюна» из рук.

Под вечер мы вышли на станции Горбатовка. Где на перроне встретились с Бетси.

— Я тоже рада тебя видеть, — отозвалась я, когда девица повисла на шее у Александра. Точнее попыталась, потому что в последний момент тот отступил за меня, и девица повисла на мне. — Не так сильно, конечно. И не могла бы ты с меня слезть, я не очень люблю девушек.

— Ты и мужиков ненавидишь! — буркнула Бетси, но от меня отлипла. — Пошли! Кстати, ужасно выглядишь, как обычно.

— Да с чего бы, — отмахнулась я. — Я ж с отпуска возвращаюсь в родной отдел.

— Ах, Александр, хотела вам выразить свою признательность. Я же обратилась по вашей рекомендации, у меня состоялось первое прослушивание. Вроде бы меня даже хотят взять на эпизодическую роль. Ах, уверена, что меня ждёт великое будущее!

— Ага, непременно.

Мы прошли маленький домик станции и вышли на дорогу, где, как оказалось, нас ждали три лошади. Я покачала тростью, задумавшись, что, возможно, дальше она мне будет только мешать. Но всё же пристроила её около седла.

— Признаться, я рассчитывал на автомобиль. Оле будет тяжело ехать верхом.

— Ах, Александр, я вас уверяю, Мышь прекрасно справится. Она, конечно, верхом сидит как мешок с го… с картошкой, но коня не повредит. Конечно, ей далеко до меня, ведь мои родители оплачивали мне обучение верховой езде. Уверена, что и у вас такие были…

— Были.

Меж тем я влезла в седло, справившись самостоятельно, хотя Александр и дёрнулся помочь, но Бетси вовремя легла на него пышным бюстом.

Наблюдать за ними было забавно.

Ехать пришлось не очень далеко, я в общем-то даже не успела устать или заскучать, увлеченно слушая, как Бетси рассказывает последние новости отдела. Она даже про то, как давала интервью, не постеснялась рассказать.

— И вам не стыдно очернять коллегу! — укоризненно проговорил Александр. — Вы же врали без зазрения совести!

— Но кому нужна скучная правда, — на голубом глазу отозвалась девица. — Кому интересно слушать про то, что Мышь — скучная девка, которая кроме работы и поимки преступников ничего не видит. Что она была на войне, и её оттуда ушли, потому что она глупенькая и не умеет вовремя улыбаться тем, кому нужно? Да и в отделе её постоянно задвигают с повышением, хотя по выслуге лет уже давно пора. Только капитан её ценит, и то, потому что она исполнительная.

— Ужасно, — пробормотал актёр.

Попутно Бетси рассказывала и другие интересные новости: что помимо меня уволили ещё троих людей. Но моё место почему-то никому не отдали, хотя желающие были, конечно. Но мой стол по-прежнему стоит заваленный бумагами, отчётами и грязными стаканами с кофе, чем ужасно бесит девицу. Впрочем, не настолько бесит, чтоб эти самые стаканы, например, помыть.

А за очередным поворотом дороги нас дожидался капитан.

— Ээээ…

— И этим составом мы будем штурмовать хорошо охраняемый завод?

— И вам здравствуйте, — кивнул капитан. — Всё так. Только Бетси не участвует, она свою миссию выполнила и едет отдыхать в отпуск.

— Как! — воскликнула девица. — Я не могу никуда ехать, у меня прослушивание в пятницу! Вы что!

— К прослушиванию вернёшься!

— Тогда ладно.

Капитан протянул Бетси билеты, и та послушно забрала всё, выслушала инструкции и, козырнув, развернула коня в сторону станции.

— Вы в ней уверены?!

— Да.

Дальше мы какое-то время ехали в тишине и вновь втроём.

— Значит, какой у нас план действий, — наконец заговорил капитан. — Сейчас мы быстренько ограбим военный склад. Не уверен, что там окажется всё, что нам нужно, но как минимум подберём форму и оружие. Со склада временно выведен весь личный состав, поэтому мы должны втроём справиться, но всегда может что-то пойти не так. Поэтому вы, Александр, как лицо гражданское, пожалуйста, держитесь за нами. В частности, за мной.

— Капитан, — задала я давно мучавший меня вопрос. — А почему нельзя по закону всё сделать? Ну, вызвать отдел реагирования, всех в пол, репортёров, генерала в тюрьму и всё такое.

— Сама подумай, — буркнул он.

— Потому что репутация, Оль, общественный резонанс, — отозвался Александр. — Уверена, что армия хочет сделать всё внутри себя, так, чтоб широкая общественность ничего не узнала.

— Трибунал? — уже не так уверенно отозвалась я.

— Всё будет, — кивнул капитан. — Но никаких репортёров, громких разоблачений и всего такого. Наша задача максимально быстро и незаметно уничтожить завод и доложить.

— Втроём?

— Вы же вдвоём уже справились.

— Нам повезло!

— Я тоже везучий.

На этом наша дискуссия прекратилась. А после мы и вовсе приехали.

Привязали коней в ближайшем еловом лесочке, там же оставили верхнюю одежду. На мою художественную штопку личных вещей у капитана дёрнулся глаз, но он мужественно промолчал.

До склада дошли пешком.

— Но… ведь здесь никого нет, — осторожно произнес Александр.

Мы стояли перед небольшим зданием, так лихо замаскированным, что его стало видно буквально только с нескольких шагов. И да, оно было совершенно пустым, и, возможно, даже не охраняемым.

— Всё верно, — опять кивнул капитан. — Это законсервированный склад. Особо секретный. Сейчас быстренько возьмём всё самое необходимое и поедем дальше.

Склад оказался закрыт на засов. На ключ. На хитрый замок с длинной комбинацией. И без капитана мы смогли бы разве что вынести дверь, но это при наличии чего-то посолиднее, нежели собственные лбы. А так всё оказалось легко и просто при наличии ключа и паролей.

— Значит, никаких сторожей и перестрелок?

— Нет, сейчас у нас будет другая очень большая проблема, — вздохнул капитан и тут же закричал: — Стой, Мышь, положи пулемёт! Нет, он нам не нужен!

— Ну, почемууууу, — заныла я. — Как может быть ненужным пулемёт?

— Я понял, — кивнул Александр. — Это будет нелегко!

Потом они не разрешили мне взять танк! Мол, топлива всё равно нет. Хотя я видела, что бочки с керосином стоят в дальнем углу, накрытые брезентом. Потом у меня отобрали зенитный комплекс, мотивировав это тем, что наша задача сделать всё тихо, а не спалить весь лес. Под этим же аргументом забраковали огнемёт. Но тут я быстренько согласилась, уж больно тяжелый, а эффективность не высокая, хотя, конечно, красивый!

В итоге мы вначале приоделись. Ох уж эти мужики, им бы лишь о тряпках думать!

Потом я быстренько напихала по карманам гранат, как раз капитан отвернулся, а Александру я сделала страшные глаза, и он только укоризненно вздохнул. Потом я прихватила револьвер и горсть патронов. Потом повесила на шею гогглы, максимально простые и функциональные, да и трофейные пистолеты поменяла на более мощный экземпляр.

А потом я прихватила лазерную винтовку, убедившись, что шкала индикатора заряда полная.

— Наигралась?

— Нет, — выдохнула я. — Давайте танк возьмем, ну пожалуйста!

— Ты не умеешь его водить!

— Ничего, там не сложно, я разберусь!

— Нет!

Я надулась. Но через минуту забыла про танк, потому что Александр нёс в руках пулемёт. Перевязанный ленточкой, которую он непонятно где добыл.

— Аааа, — выдохнула я. — Какая прелесть! Можно, ну, можно? Пожалуйста!

— Это будешь ещё сложнее, чем я думал, — пробормотал капитан себе под нос. — Ладно. Берите пулемёт и пошли отсюда. И патроны тогда тоже!

Александр похлопал себя по оттопыренным карманам.

— Детский сад какой-то, — пробормотал капитан, но ничего отбирать не стал. Мы сложили старую одежду в новые вещмешки, туда же немного разного походного: фляги, топливо, спички, брикеты, сухпаёк, аптечку, запасную одежду (самый минимум, конечно!) и ушли, опять закрыв склад в обратном порядке.

— Это было самое простое ограбление! — восхитилась я.

Лошадь пулемёту не обрадовалась. Поскольку его героически продолжал тащить Александр, то и расстроилась его лошадь. Впрочем, мой конь тоже оказался обвешан со всех сторон: мешок, оружие, трость. Уверена, что до меня ещё никто не ходил уничтожать военные базы с прогулочной тростью под мышкой. Но она была слишком хороша, чтоб бросать её вот так, в лесу.

Потом мы ещё довольно долго ехали. Пошёл снег. И в отличие от снега предыдущего, этот был совсем не сказочным: мокрый, холодный, какой-то даже колкий и отвратительно мерзкий. Я покачивалась на своём коне, опустив лицо в воротник и надвинув шапку по самые брови. Никаких перчаток у меня не было, поэтому я натянула рукава куртки пониже, но руки всё равно мёрзли. Как и нос. Как и ноги. Как и другие части тела.

Поэтому, когда мы уже в самой темноте куда-то приехали, я была рада.

Это оказался лагерь. Кого-то я знала. Кто-то знал меня. Нам быстренько выдали по миске горячей похлёбки с грибами и кружке чая и отправили отдыхать в палатку на троих.

Оружие я втащила туда же. Кони не влезли, их пришлось оставить на выпасе, под присмотром дежурных.

Выспалась я прекрасно, хотя капитан храпел. А вот встать пришлось рано.