Скай почти сжала пальцы и сказала «отлично», когда мамонт порвал свою клетку, как будто это была не более чем папиросная бумага. Её единорог празднично стучала копытами.

Мамонта всё ещё немного мутило, и, учитывая то количество транквилизаторов, которое в него ввели он всего лишь немного шатался. Никогда не быв самым грациозным созданием, он спотыкался о свои огромные ноги, врезаясь как в другие клетки, так и в наёмников. На самом деле он упал на двоих и, как предположил Скай, раздавил их.

«Карма», — подумала её единорог самодовольно. Ты идёшь по жизни, причиняя людям боль, и в конце концов тебя раздавит мамонт — это неизбежно.

— Пошли, — пробормотала Скай.

Но это было нехорошо. Мамонт не был полностью невосприимчив к транквилизаторам. Он замедлялся, крутился ещё больше и собирался сильно упасть. Чёрт, головорезы уже расслабились и только и ждали, чтобы запихнуть его обратно в другую клетку.

Скай дико огляделась. Думай, думай, думай!

Но на самом деле удача была на её стороне. Прежде чем мамонт окончательно упал, он покачнулся и ударился о клетку, в которой находился гигантопитек.

Впечатление Скай от гигантской обезьяны-перевёртыша было впечатлением от высокой худощавой молодой женщины, которая любит вздремнуть. Превратившаяся в гигантскую обезьяну и вылезшая из клетки — она была чёртовой Королевой Конгом!

Обычная горилла может быть просто пугающей. Одна больше, чем внедорожник, определённо была зрелищем. И, ребята, она была в бешенстве! «К счастью, поблизости не было высоких зданий и самолётов-бипланов». Нет, она согласилась разорвать наёмников — и Скай действительно имела в виду разорвать. На самом деле это было очень мерзко, и Скай пришлось отвести взгляд, прежде чем её зверь метнулся.

Так же, когда она посмотрела вниз раздался скрежет. Электронный замок её клетки открылся сам по себе.

Зейн, красавчик! Ох, что она собиралась сделать с ним, когда они вернутся домой!

* * *

Джульетта сердито посмотрела на Кристиана, пока он гладил её по волосам. Просто подождите, пока она не восстановит свои силы. Она собиралась содрать с него кожу и использовать её как барабан бонго. Нет, недостаточно болезненно. Она собиралась удалить из его тела каждую кость одну за другой и превратить их в ксилофон! Она не знала, почему у неё был пунктик на музыкальные инструменты. Кроме того, следует отметить, что она никогда раньше не делала ни того, ни другого. Это были просто истории, которые её создатель рассказывал ей, чтобы скоротать дневные часы, укрывшись в постели. Истории, которые она слушала, жадно, потому что, по крайней мере, если он говорил, он не терзал её.

То же самое она чувствовала и по отношению к Кристиану. Она пыталась подбодрить его в его раздражающих разглагольствованиях о том, какой он гениальный — по крайней мере, если он болтал, его не поощряли к чему-то большему, чем ласки.

— Знаешь, моя дорогая, — теперь он называл её дорогой, как будто она не собиралась выпотрошить его за это, — меня никогда не соблазняло ни одно из существ, проданных мной за эти годы, и ты не поверишь, насколько экзотические существа попадались мне на глаза. Но никто из них не сравнится с тобой. Ты особенная.

— Я всего лишь вампир — нас тысячи в мире.

Она даже не была особенным вампиром. Джульетта бы предпочла летать, чем разговаривать с животными. «Быть Супергёрл намного предпочтительнее Белоснежки».

— О, моя драгоценная, — промурлыкал Кристиан.

Отлично, теперь драгоценная.

— Ты особенная. Ни одна женщина никогда не привлекала меня так, как ты. Просто в тебе что-то есть.

Он окинул её оценивающим взглядом, как будто пытался разобраться.

— Конечно, я бы предпочёл старомодные свидания, но ты, похоже, не очень заинтересована в этом, так что я возьму то, что могу.

Насильственное рабство, видимо.

Взгляд Джульетты метнулся к двери. Она учуяла, что кто-то приближается, и на мгновение подумала, что это должен быть один из головорезов Кристиана. Но что-то было в этом аромате. Это был сильный, мужественный, сексуальный аромат того, кто нуждался в ванне, но это не умаляло его сексуальности. Нет, в этом что-то было.

Кристиан вздрогнул, когда дверь распахнулась, и огромный мужчина с блестящими глазами метнул в его сторону пронзительный взгляд. Это был перевёртыш из клеток. Джульетта раньше не обращала на них особого внимания; она была слишком сосредоточена на Скай.

— Что ты… Как ты…

Кристиан дико оглядел комнату в поисках оружия. В своём высокомерии он выбросил пистолет, думая, что маленькое устройство ему нужно только для управления Джульеттой.

Огромный самец, несомненно, перевёртыш, но она не могла понять какого вида, смотрел на неё сверху вниз, убаюканую на коленях у Кристиана. Его ноздри раздулись, когда он фыркнул и нахмурился.

Джульетта почувствовала момент, когда Кристиан собирался пошевелиться. Его прерывистое дыхание участилось, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он отшвырнул Джульетту в сторону, прыгнув за пистолетом, и в мгновение ока перевёртыш превратился в саблезубого тигра, вонзившего свои смертоносные когти в Кристиана.

Когда тигр расправлялся с ним, Джульетте очень понравились крики.

* * *

Оказалось, что покупатели не были так очарованы редкими перевёртышами, когда те были на свободе. Нет, если леденящие кровь крики, когда они пытались затоптать друг друга до смерти, чтобы выбраться, были чем-то заслуживающим внимания.

Зейн проковылял мимо парочки довольно взлохмаченных туканов-перевёртышей, которых сейчас клевал гигантский дронт. Эволюция давала отпор, или, возможно, больше тот факт, что додо-перевёртыш возражал против того, чтобы его похитили и чуть не продали.

Перевёртыши были сильны, и, чёрт возьми, они были в бешенстве. Может быть, ему удалось открыть все клетки, — если не ему, то кому-то другому. Джульетта была где-то в здании.

Он застонал, обогнув проносившегося мимо тасманийского тигра. Его медведь ни в малейшей степени не сочувствовал боли Зейна. Итак, выпрыгнуть из окна в виде лебедя было не лучшей его идеей, хотя и не худшим решением. Нет, за этот титул была слишком большая конкуренция. Кроме того, это сработало, и, к счастью, у него был хороший большой пушистый ягуар, на которого он мог приземлиться, так что он не был так сильно ранен, как мог бы. Ягуар… да, ему может понадобиться немного больше времени, чтобы прийти в себя.

Все поняли, что что-то не так, когда змея-перевёртыш прекратила свои объявления. После того, как огромный медведь и ягуар вылетели из диспетчерской, было много беспокойства и ропота по поводу ухода. В этот момент люди были ещё довольно спокойны, быстро, но осторожно шли к выходу. Затем кучка разгневанных перевёртышей, немного раздражённых тем, что с ними так плохо обращаются, вырвалась на свободу, и в этот момент каждый был мужчиной, женщиной и существом для него, для неё и для себя.

Вокруг по-прежнему было много наёмников, но, к счастью, рассерженные перевёртыши и кричащие покупатели были для них хорошим отвлечением. Они едва заметили, что Зейн бродит вокруг.

Он наткнулся на морскую корову, лежащую на мужчине средних лет в смокинге. Мужчина задыхался и плакал о пощаде. Морская корова поправилась, но не пошевелилась, чтобы снова стать человеком.

Зейн кивнул ей, и его медведь практически усмехнулся.

— Хорошо. Не возражаешь, если я обшарю его карманы? Просто ищу телефон.

Она хмыкнула и отошла в сторону, давая ему доступ. Он присвистнул, доставая бумажник, презервативы — тьфу, и да, сотовый телефон. Судя по всему, некоторые из других гостей были достаточно умны, чтобы найти способ повесить свои телефоны во время проверки безопасности у двери.

Зейн подмигнул морской корове.

— Благодарю.

Он попытался дозвониться до Лейка, желая выяснить, почему арктический волк так чертовски долго не мог засунуть сюда свой замёрзший зад и поддержать их. Но всё, что он получил, это сигнал «занято». Учитывая происходящий хаос, он не хотел рисковать. Он снова позвонил Джесси в офис АСР и в нескольких словах велел ей вызвать кавалерию. Он повесил трубку, пока она всё ещё болтала с ним по телефону.

Ладно, хватит дурачиться. Ему нужно найти Скай — немедленно. Мысли о том, что она будет бегать одна — в бикини — без него, чтобы защитить её от смертоносных головорезов или грязных ухмылок, было достаточно, чтобы мотивировать его через боль.

Зейну нужно спасти сексуального единорога, а потом развратничать, и никакая травма не могла его остановить. «Пройти через боль, плакать, как маленькая девочка, — позже».