Скай, затаив дыхание, наблюдала, как саблезубого выводят из клетки. Он что-то задумал, она была в этом уверена.

«Надери им всем задницы», — призвала её единорог. Мысленная записка, которую она пыталась послать ему.

Она уже чувствовала себя чертовски счастливой из-за своих шансов на побег, зная, что Зейн пришёл за ней — её рыцарем в мохнатых доспехах. Но теперь она также беспокоилась о том, что Зейн может пострадать — что, если он попадёт в жизненно важное место? Как… везде. Каждая его часть жизненно важна. От его тёмных грозовых глаз до мягких губ, сложенных в почти постоянном хмуром взгляде. К его бровям, которые почти постоянно сходились посередине, потому что они всегда были сведены вместе в испуге, и ещё к его колючей, сексуальной щетине. Не говоря уже обо всём, что южнее шеи. «Ей-богу, она любила в нём каждую частичку».

Ладно, похотливая лошадка — сосредоточься. Её единорог фыркнула, но сдалась. Сначала побег, потом секс.

Букер усмехнулся, глядя на удивление благовоспитанного саблезубого. К этому моменту Скай ожидала гораздо больше ударов когтями. Но нет, огромный тигр всё так же улыбался… благожелательно… но и как-то злобно.

Горилла злобно ухмыльнулся.

— Наслаждайся жизнью, котёнок. Надеюсь, это надолго.

Тигр подмигнул Скай, когда четверо нервных головорезов увели его. Его уверенность вселяла в неё надежду. Надеюсь, что скоро прольётся немного крови и кишок. Боже, её единорог становилась на удивление агрессивной. Чего только она не отдала бы, чтобы вонзить свой рог прямо в грудь этой чёртовой гориллы.

Букер поймал её ненавидящий взгляд, направленный на него.

— Не волнуйся, милая. Скоро твоя очередь.

«Мудак». Но он прав. Скоро будет.

Быстрее, Зейн.

* * *

— Входа нет, — проворчал большой тигр-перевёртыш, преградивший путь Зейну.

— Мне нужно отлить.

— Уборная в другом конце здания.

— Мне нужно отлить прямо сейчас. Я вижу за тобой знак туалета.

Возможно, оставшаяся привилегия того времени, когда это место использовалось для игры в хоккей, — многочисленные уборные комнаты. Людям приходилось пить много алкоголя, чтобы получать удовольствие от хоккея, поэтому им нужно было много ходить — следовательно, в этом месте было полно туалетов.

Тигр пожал плечами.

— Зона закрыта для гостей.

— Либо дай мне пройти, либо я намочу тебе туфли.

Его медведь образно хрустнул костяшками пальцев. Его девушку похитили, заперли в клетке и выставили напоказ, как кусок мяса в крошечном бикини. Так что да, он заслужил перерыв за то, что не рвал всех, кого встречал, по-новому.

Он бродил, как идиот, уже десять минут, но куда бы он ни пошёл, какой-нибудь придурок блокировал ему дорогу, или он не мог пройти мимо электронных замков. Конечно, он мог бы попытаться выломать дверь, но гигантский медведь мог бы привлечь немного внимания.

Увидев застывшее выражение лица тигра, Зейн решил немного изменить своё поведение.

— Брось, чувак. Я здесь со своей стервой женой, связанный, как свинья, в этом чёртовом костюме, и пью чёртово шампанское, которое на вкус как холодная моча. Я просто хочу вернуться к ней и убраться отсюда.

Тигр закатил глаза, но в нём была искра товарищества. Возможно, он тоже ненавидел костюмы. Или, может быть, у него тоже была «стерва жена».

— Хорошо, но только побыстрее.

Он отошёл в сторону для Зейна.

— Ценю это, мужик.

Зейн зашёл в уборную и громко ахнул.

— Чёрт возьми, что это?

Он услышал, как тигр заковылял в уборную, и его медведь даже усмехнулся тому факту, что тигр попался, возможно, на вторую из самых избитых уловок в истории уловок. «Первой был больной заключённый в тюремной камере».

Когда тигр вошёл в дверь, Зейн ударил его локтем по лицу. Тигр отступил назад, и Зейн бросился врезать его в один из писсуаров. Кровь хлынула из его носа, тигр упал на четвереньки и издал сдавленный рык, когда начал изменяться.

Его медведь загрохотал, и Зейн почувствовал, как адреналин проходит сквозь него. У него не было времени перекидываться, но требовалась небольшая медвежья сила. Его мускулы напряглись, опасно растянув позаимствованный костюм, когда он вытащил из стены таз. Вода брызнула из трубы, когда он обрушил её на наполовину изменившигося тигра. Затем он сделал это снова, и снова, и затем ещё несколько раз, чтобы быть уверенным. Тигр издал тихое жалобное мяуканье и рухнул на пол.

Его медведь ревел в его голове. Это было очень приятно… хотя, вероятно, это было не очень здорово. Эх, он подумает об этом позже. А пока пришло время выдать себя за охранника. «Номер три в списке избитых уловок».