Зейн Мэтьюс сосредоточился на том, чтобы не разбить свой телефон пополам.

— Но ты не…

— Достаточно! — отрезал холодный голос его бывшего босса. — Директора не заинтересует дело о подростках, крадущих нижнее бельё с бельевых верёвок. Сообщи об этом в ЛЛПД и перестань тратить моё время.

Змея-перевёртыш швырнул трубку, и Зейн сосчитал до десяти, прежде чем медленно вернуть трубку на место. Он был спокоен, он был расслаблен, у него не было причин сердиться и выбрасывать стул из окна, как его подстрекал медведь. Через несколько минут Зейн расслабился в кресле и улыбнулся. Да, его хобби выходного дня окупилось. Его медведь фыркнул и повернулся к нему спиной, а Зейн мысленно показал ему средний палец. Эй, это был медведь и его чёртовы проблемы с гневом, которые в первую очередь привели их в эту неразбериху.

Почти год назад он был гордым агентом АСР. Затем, из-за его вспыльчивости и очень неудачной серии событий, его бесцеремонно уволили и пнули под зад. Сначала он был в ярости, обвиняя всех, кроме себя, но теперь он понял, что это была его вина. Он вёл себя как упрямый мудак. Его медведь заворчал, но Зейн зарычал на зверя. Это была его вина, этого нельзя было отрицать, но благодаря всему личностному росту, достигнутому с тех пор, он стал совершенно новым человеком. Ну, хорошим человеком… что изменилось? Всё, благодаря его увлечению.

Он пробовал курсы управления гневом, терапию, групповую терапию и даже пошёл по страшному пути к наркотикам, изменяющим поведение — они вообще не принимались, ничто не могло повлиять на его телосложение, — но он обнаружил, что единственное, что ему помогло, — это пейнтбол. «Да, всё верно — пейнтбол». По субботам он гонялся за людьми по лесу с игрушечным пистолетом, и Зейну это нравилось. Это научило его терпению и дисциплине, позволяя ему стрелять в людей — это было здорово. Конечно, заставить своего старого босса поверить, что он достаточно изменился, чтобы восстановить его на работе — совсем другое дело. Джерри был хорошим парнем, но даже он не хотел спасать Зейна от увольнения. Но всё это сейчас не имело значения. Зейн мог почти — почти — вспоминать последние десять месяцев как нечто хорошее.

Однако теперь ему не терпелось вернуться на работу. В настоящее время он работал своего рода нелицензированным частным детективом. Полиция Лос-Лобоса закрывала на это глаза, потому что все его клиенты были перевёртышами, и, если Зейн имел с ними дело, это означало, что они их не беспокоили. В то время как Зейн сочувствовал своим клиентам, на самом деле он искал дело, которое можно было бы передать в АСР, чтобы он мог заискивать там и вернуться на работу. Пока не повезло. Его последнее дело о продолжающихся кражах женских трусиков прямо с бельевых верёвок на заднем дворе не было «достаточно серьёзным», чтобы вызвать какой-либо интерес. Тем не менее, он всегда надеялся.

Раздался неуверенный стук в дверь, и он крикнул, чтобы вошли. Нерешительно вошла молодая женщина, и Зейн глубоко вдохнул. Даже его медведь замолчал. Она выглядела так эфемерно, что у него перехватило дыхание. Её кожа была бледной и почти мерцала в солнечном свете, пробивающемся через его окно. Её длинные светлые, почти белые волосы падали до талии и были заплетены в свободную косу, которая ниспадала на одно плечо. Неуверенный страх исказил её красивое лицо и заставил вспыхнуть зелёные глаза. Желание защитить её разлилось глубоко в его груди, и его медведь побудил его пойти к ней.

Зейн резко встал, ударившись коленом о стол и ударившись головой о потолочный вентилятор. Офис действительно не был построен для медведей-перевёртышей ростом шесть футов десять дюймов. Она ахнула от сочувствия, и его зверь зарычал, пытаясь взять себя в руки.

— Меня зовут Мэйн Заттьюс, я имею в виду Зейн Мэтьюс, — пробормотал он.

Его медведь практически хлопнул себя по лбу и прорычал Д'оу (прим. пер.: характерное выражение вымышленного персонажа мультсериала «Симпсоны» Гомера Симпсона).

— Скай Дэнверс, — сказала она, прежде чем прикусить губу. — Извините, что помешала…

— Нет, нет, всё в порядке, — быстро успокоил он её, так как его интерес к посетителю резко возрос.

— Но я думаю, что за мной следят. Это безумие, у меня нет никаких доказательств, но это просто ощущение, которое я испытываю, и мне страшно.

Его медведь взвыл при мысли о том, что кто-то причинит вред этому милому созданию. В мгновение ока он оказался перед ней, держа её за руку, наслаждаясь тем, как приятно её рука ощущалась в его — как правильно.

— Я не позволю никому причинить вам боль, — пообещал он.

Её нежная хватка усилилась, и он чуть не застонал от чувственных покалываний, вызванных её прикосновением.

— Спасибо, — пробормотала женщина, и слёзы навернулись на её глаза.

Скай взглянула на красивое лицо медведя и впервые за несколько недель почувствовала себя счастливой. Её внутренний единорог вздохнула и начала рыть землю. «Пара».

* * *

Восемь месяцев назад

Зейн сердито посмотрел на своего адвоката, а его внутренний медведь заворчал.

— Это лучшее, что ты мог сделать?

Гарри вытер лоб.

— Мы выиграли.

— Едва! Я потерял свою чёртову работу. У меня общественные работы, и я должен возместить ущерб.

— Но без тюремного заключения…

— Общественные. Работы, — выдавил разгневанный медведь-перевёртыш.

О человечество!

Гарри выглядел сбитым с толку. При всём уважении к Гарри «ищейке» Хеклеру, вряд ли его можно было назвать приличным судебным исполнителем. Гарри был преследователем скорой помощи. Он был хорошим охотником за скорой помощью — как только он почувствовал запах потенциального урегулирования, он не сдавался — отсюда и прозвище. Но в конце концов, он был охотником за скорой помощью.

Большинство других его клиентов пытались подать в суд на возмещение ущерба по множеству причин — его последний клиент поскользнулся на банане в магазине «На скорую руку». Остальные подали иски о сексуальных домогательствах — один на основании рассказанного анекдота про женский половой орган и что-то связанное с яблочным пирогом. Дело в том, что дела Гарри редко доходили до суда. Большинство из них просто урегулировали дело во внесудебном порядке на приличную, но в целом небольшую сумму денег, потому что ни его клиенты, ни компании, ни частные лица, против которых они судились, не хотели, чтобы дело зашло так далеко. Но дело Зейна действительно требовало серьёзных споров.

«Преследование. Нападение. Опасная неспособность контролировать внутреннего медведя».

Медведь, о котором идёт речь, зарычал.

Во всём этом не было вины Зейна. Ладно, отчасти это было его ошибкой. Большинство из этого. Может быть, всё это.

Его медведь — чертовски коварный зверь — не сочувствовал. Он был против участия с самого начала. Но тогда, если бы не ужасающий нрав животного, всё могло бы быть не так уж и плохо. Зейн засунул это обратно в свою волосатую морду, и да, у медведя хватило такта спрятаться за его лапы.

Школьная подруга Зейна позвала его на помощь. Её бывший мудак-адвокат настаивал на алиментах, и она хотела, чтобы Зейн что-то с этим сделал. Мелисса была так же красива, как в тот день на первом уроке, когда она хлопала ресницами глядя на него и заставила включить пожарную сигнализацию, чтобы освободить её от наказания. Первый в длинном списке розыгрышей и проступков, которые она заставила его совершить. Дымчато-карие глаза, красные чувственные губы и ямочки. «Она была его криптонитом».

Он уехал из их маленького городка в восемнадцать, пошёл в армию, пытаясь сделать себе имя. К тому же местный судья — его собственный отец — как бы надавил на него армией после того, как он угнал одну, две или шесть машин.

«Это исправит тебя, мальчик», — прогрохотал он, прежде чем ударить молотком.

Мелисса в слезах на прощание сказала, что будет ждать Зейна вечность. Вечность длилась недолго. Месяц спустя она прислала письмо, в котором сообщала, что переехала в Лос-Лобос и помолвлена со студентом юридического факультета по имени Роджер — снежным бараном-перевёртышем. Это было последнее, что он видел или слышал от неё, пока она не появилась на его пороге, плача до слёз несколько месяцев назад. Засранец Роджер издевался над ней, бросил её с двумя детьми и отказывался платить ей деньги, необходимые для жизни.

«Зейн озверел».

Он не обдумал это. Ему следовало пойти законным путём, но он редко что-либо обдумывал. Плохой импульсный контроль? Нет, он был просто горячей головой. Особенно когда дело касалось Мелиссы. Когда она рассказала ему, что их школьный учитель музыки приставал к ней и пытался шантажировать её сексом, он даже не остановился, чтобы обдумать свои действия. Мистер Лазлоу продержался девять месяцев, а Зейна выгнали из школы. Как ни странно, он всегда думал, что мистер Лазлоу гей, учитывая, что он был женат на парне и всё такое.

Что касается Роджера, Зейн пытался поговорить с ним по-хорошему, но нет, Роджер был безжалостен. Не стал слушать. Настоял, чтобы Мелисса общалась только через его адвоката. Зейну даже и дня не уделил. Так что Зейн взял на себя обязанность быть везде, где бы ни был этот придурок Роджер — его дом, его работа, его свидания с новой девушкой, дом его родителей… Да, так что, возможно, технически это было преследованием.

Наконец, Роджер сломался и сказал Зейну оставить его в покое, а затем остальная часть этого инцидента была немного туманной после того, как овца назвала Мелиссу бессердечной сукой.

Зейн ударил его. Затем он перекинулся. Его медведь пытался растерзать его. Он не гордился этим… «Он немного гордился этим». Проклятая пушистая овца даже не предвидела этого. Ему нравилось переживать этот момент снова и снова. То, что было после, меньше.

Он предстал перед трибуналом на работе — комиссией, состоящей из членов Совета Сверхъестественных, а также босса его босса, Джульетты — главы отделения Агентства сверхъестественных расследований, где он работал следователем. Там не так много дружелюбных лиц. Нет, на самом деле.

К счастью, Роджер не особо стремился выдвигать обвинения. Он хотел, чтобы дело уладилось тихо. Он был адвокатом по бракоразводным процессам и меньше всего хотел, чтобы все знали, что его собственный развод вызвал такую бурю дерьма. Может отпугнуть людей, использующих его для своих разводов. Он был счастлив согласиться на деньги, чтобы оплатить свои больничные счета и запретительный судебный приказ для Зейна.

К тому же, вдобавок ко взаимодействию Зейна с Роджером, могла быть одна, две или двенадцать жалоб на его поведение и агрессию во время расследования. Что-то о том, чтобы быть воинственным, запугивающим, угрожающим… и так далее, и так далее, и тому подобное.

Трибунал пришёл к выводу, что он был слишком опасен, чтобы оставаться на службе, и что он будет немедленно уволен.

Гарри был доволен общим результатом. Зейн, меньше.

Хотя Гарри было просто приятно выбраться из комнаты, наполненной такой большой кучей ужасающих и доминирующих сверхъестественных существ. Они не попали в Совет, будучи добрыми и внимательными. Голос Гарри в их присутствии едва слышно пищал.

Зейн заметил Джульетту, выскользнувшую из комнаты для совещаний.

— Эй, клыкастая, — позвал он.

В его характере не было почтительности к кому-либо. Кое-что, о чём он и его варварский медведь договорились.

Она повернулась, закатив свои тёмные глаза. Глядя на Джульетту, никто бы не догадался, что она вековая вампирша. Она выглядела на двадцать один год самое большее. Это была крошечная женщина с длинными чернильно-чёрными волосами, полными губами, накрашенными красным, и дымчатыми глазами. Пожалуй, единственное, что выдавало её, — необычно бледная кожа. Хотя Джульетта могла выдерживать короткие периоды пребывания на солнце, очевидно, она не загорала. Она была похожа на маленькую фарфоровую куклу, тем более что ей больше не нужно было дышать.

Лёгкая улыбка тронула её полные губы.

— Мистер Мэтьюс.

— Могу ли я обжаловать это решение? — спросил он.

Джульетта встретила его сердитый взгляд, даже не заметив, что разъярённый зверь кипит под поверхностью, готовясь к тому, чтобы его выпустили. Она могла бы превзойти любого альфа-перевёртыша, если бы захотела.

— Нет, — сказала она отрывисто. — Не к кому обратиться. Что касается тебя, то члены Совета — боги, и нет никого выше.

Зейн провёл рукой по волосам.

— Это нелепо.

Джульетта немного смягчилась.

— Несмотря на то, что многие думают, я не бессердечная.

Она сверкнула клыками.

— Моё сердце просто больше не бьётся. Попробуй пройти несколько курсов по управлению гневом. Если сможешь доказать, что держишь свой характер под контролем и что ты снова станешь активом для АСР, тогда я попрошу, чтобы решение было принято наблюдательным советом. Но я не хочу видеть тебя снова в этом здании до того дня. Это ясно?

— Но…

— Это ясно?

Её глаза опасно блеснули.

Ледяное покалывание пробежало по его спине, напомнив ему, что какой бы милой ни выглядела Джульетта, она всё ещё кровососущая демоница. Его плечи немного опустились, и он пробормотал в знак согласия.

«Ссыкло», — заурчал его медведь.

— Почему бы тебе не найти работу охранника или что-то в этом роде? Докажи, что можешь быть хорошим сотрудником — это, безусловно, поможет твоему будущему делу.

Зейн хмыкнул, и она ушла, ускользая прочь с неестественной скоростью, прежде чем он успел что-то добавить к разговору.

Охранник — ба. Не его дело. И он сомневался, что ЛЛПД возьмёт его. Они взяли несколько перевёртышей, но они были немного разборчивы. Кроме того, за эти годы он мог угрожать телесными повреждениями одному, двум или пятнадцати офицерам полиции. Нет, он не хотел, чтобы они дышали ему в затылок. Он любил свою работу. Ему нравилось быть следователем. И если ему не позволенно быть им в АСР, он сделает это сам.