Многие артисты прекрасно владеют обоими способами существования, я бы даже сказала, обеими профессиями: И. Ильинский, В. Качалов, И. Смоктуновский, О. Ефремов, Р. Плятт, А. Консовский, С. Юрский, Μ. Козаков… И в новые времена интересное это искусство талантливо и разнообразно возрождается и становится очень популярно прежде всего у артистов театра: ему отдали дань К. Райкин, А. Леонтьев, Д. Юрская, К. Хабенский, М. Ефремов, А. Феклистов, Д. Козловский, Е. Боярская… Читают лучшие артисты России, читает театральная молодежь – на телевидении, по радио, в концертных залах, в театрах. Традицией стали замечательные вечера чтения, в МХТ, в театре Л. Додина, в театре А. Калягина, во многих городах России… Сколько там появилось молодых талантливых артистов, для которых открывается огромное поле творчества – свободного, фантастически обогащающего творчества, перехода из жанра в жанр, из пьесы в прозу и стихи.

Но в чем различие жанров? Или это одно и то же?

Узловая проблема – «четвертая стена».

В драматическом действии все участники спектакля ведут свою игру – актеры живут в образе сегодня и сейчас, в реальных отношениях с партнерами, в обстоятельствах спектакля и роли, и финал не известен ни им, ни зрителям. Повороты в отношениях героев происходят на наших глазах, совершенно неожиданно, и зависят от поведения каждого и всех. Жизнь течет в реальном времени, события развиваются сиюминутно, реплика, ее смысл рождается из восприятия реплики партнера – меняющегося восприятия и неизвестных намерений.

Художественное слово – это искусство прямого разговора со зрителем, где только мастер ведет интригу, а зритель «видит» этот воображаемый мир. Актер – «автор» или «персонаж» – рассказывает историю, зная ее финал, но не открывая его зрителю. События развиваются по плану рассказчика последовательно, даже если они уходят в прошлое или переходят в будущее. Зритель идет за автором и за мастером. Мы погружаемся в отношения с рассказчиком и его, рассказчика, отношения с персонажами этой истории. Разница со спектаклем принципиальная. Поэтому проза, перенесенная на сцену, требует драматургической переработки из «рассказывания о» в «показ как». Я не говорю здесь о более сложных формах, о смешении показа и рассказа, об использовании самых разнообразных сценических приемов. Напомню о классической «Анне Карениной» во МХАТе, где и события происходили реально, и В. Качалов о них рассказывал.