— Еще раз давай уточним. Все было ровно так, как ты и рассказал, Кан? -переспросил капитан Си у Олега. — Ничего не переврал, не исказил, не упустил?

— Нет, командир.

— Пойми, при дальнейшем разбирательстве важно честно поведать про каждую деталь случившегося.

— Я понимаю, -вновь произнес Олег. — И мне нечего скрывать. Старый придурок решил, что перед ним очередной мешок для битья.

Си слегка поморщился.

— Только не вздумай ляпнуть подобное при начальнике стражи. Каким бы Юйфэн ни был гадким, он пока является почтенными мастером Пути Воздуха.

— Какое его наказание ждет? Если его вина будет установлена?

— Не знаю… Зависит от судьи. Выговор, порицание, штраф, в худшем случае — запрет обучать искусству управления ци…

После разговора с капитаном Си дело действительно покатилось дальше уже не на уровне слухов и пересудов, а по всем положенным канцелярским рельсам. Для городской стражи подобные инциденты были неприятными, но далеко не уникальными. Мастера ци, особенно признанные и обеспеченные, нередко начинали путать собственный статус с безнаказанностью. Империя это терпела ровно до того момента, пока подобные выходки не затрагивали служивых при исполнении. А в данном случае затрагивали напрямую.

Олег формально находился не просто в отпуске и не по личной прихоти явился к Юйфэну.

Он был направлен приказом начальника городской стражи на дополнительное обучение, то есть выполнял служебное распоряжение. С юридической точки зрения он оставался стражником при исполнении. Любое применение силы против него автоматически переходило в разряд тяжких проступков, а если речь шла о магическом воздействии, то категория нарушения поднималась еще выше.

Капитан Си доложил обо всем Ли Бану в тот же день, без попыток что-либо сгладить или утаить. Начальник стражи, выслушав доклад, лишь мрачно хмыкнул и велел вызвать Кана к себе. Разговор вышел обстоятельным, без повышенных тонов. Ли Бан расспрашивал методично, возвращался к деталям, уточнял формулировки, но ни разу не попытался прижать Олега или поймать его на слове. Выговора не последовало.

Наоборот, Ли Бан дал понять, что прекрасно осведомлен о нравах некоторых мастеров ци и что это далеко не первый случай, когда подобные люди позволяют себе лишнее, полагая, будто их умения ставят их выше имперского закона. В этот раз, по его словам, он не собирался ограничиваться устными предупреждениями или закрывать глаза ради чьего-то титула и репутации. Дело получало официальный ход.

Материалы уходили дальше, в соответствующие инстанции, где уже разбирались не только в том, кто на кого накричал, но и в том, какие техники применялись, с каким намерением и с какими последствиями.

Для Юйфэна это означало как минимум разбирательство с риском дисциплинарного наказания, а при неблагоприятном раскладе — серьезные ограничения в статусе, вплоть до запрета на преподавание. Для мастера его уровня это было чувствительным ударом, почти равным изгнанию из приличного общества.

Олег вышел из кабинета Ли Бана с двойственным ощущением. С одной стороны, он отчетливо понимал, что оказался на опасно близком расстоянии от людей, способных разглядеть в нем куда больше, чем положено обычному цуаню. С другой, впервые за все время пребывания в Империи Дракона он увидел, что система, при всей своей жесткости и деспотичности, все же работала не только в интересах сильных.

Самосуд здесь не приветствовался. Личная сила давала преимущества, но не абсолютную индульгенцию. Даже знатный маг, даже признанный мастер не мог безнаказанно ударить стражника и отделаться отговорками. Все должно было идти по установленному порядку, через приказы, бумаги, подписи и печати. Для Олега это стало важным выводом.

Империя Дракона была жестокой, местами несправедливой, но она не была хаотичной. А значит, при достаточной осторожности и умении лавировать между правилами, в ней все еще можно было выживать, не скатываясь каждый раз к бегству и тотальному уничтожению свидетелей…

Здание городского суда Шанду производило гнетущее впечатление даже на видавших многое стражников. Тяжелые каменные стены, высокий сводчатый потолок, узкие окна под самым карнизом, все здесь было рассчитано не на удобство, а на подавление. Воздух казался сухим и неподвижным, словно само помещение не терпело суеты и лишних слов.

Олег стоял у правой стороны зала, на отведенном для стражи месте. Чуть позади находился Ван, непривычно собранный и молчаливый. Рядом капитан Си, с каменным лицом и сцепленными за спиной руками. Чуть поодаль, ближе к центру, стоял Ли Бан, спокойный, уверенный, будто происходящее его вовсе не касалось лично. Напротив, за длинным столом обвиняемого, сидел Юйфэн.

Он выглядел мрачно и напряженно. Прямая спина, сжатые губы, пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла. Его аура полыхала раздражением и яростью, не скрывая намерений. Если бы обстоятельства позволили, он действительно попытался бы убить. Взгляд, которым он сверлил Олега, был тяжелым и откровенно враждебным. За высоким каменным пьедесталом восседал судья.

На нем был пышный желтый ханьфу — цвет имперской власти и закона. Ткань переливалась сложной вышивкой с облаками, драконами. Широкие рукава ниспадали почти до пола. Волосы судьи были собраны в сложную прическу с костяными и нефритовыми шпильками, подчеркивающими высокий статус. Лицо, лишенное эмоций, словно перед ним были не люди, а строки на бумаге. Судья неспешно развернул свиток и заговорил ровным, хорошо поставленным голосом:

— Мастер Пути Воздуха Юйфэн, признанный практик ци. Вы обвиняетесь в применении магического воздействия против представителя городской стражи при исполнении служебных обязанностей.

Он сделал короткую паузу, затем продолжил:

— Обвиняемый, суд предлагает вам признать вину немедленно и дать официальные показания. Это позволит не затягивать разбирательство и будет учтено при вынесении приговора. Вы готовы?

Юйфэн резко вскинул голову.

— Это фарс! Все произошедшее — ложь. Этот цуань решил меня оговорить. Я лишь пытался поставить его на место. Он провоцировал меня, хамил, вел себя вызывающе.

Олег на это никак не отреагировал. Он лишь слегка пожал плечами, словно услышанное не имело к нему никакого отношения. Ли Бан шагнул вперед и спокойно произнес:

— Почтенный судья, не вижу смысла выслушивать пустые речи. Предлагаю сразу применить Зеркало Расплетенной Истины. Этот артефакт давно используется в подобных делах и избавит нас от бесполезного словоблудия.

Лицо Юйфэна перекосило от возмущения.

— Да как вы смеете⁉ Сам факт использования подобного артефакта — оскорбление для заслуженного мастера! Я не какой-то уличный колдун!

Судья медленно поднял руку.

— Замолчите, Юйфэн. В этом зале ваш статус не выше закона. Суд принимает предложение начальника городской стражи Ли Бана.

По знаку судьи двое помощников скрылись за боковой дверью. Прошло не больше пары минут, прежде чем они вернулись, катя перед собой низкую тележку из темного дерева. На ней покоился артефакт.

Он представлял собой массивный диск из полированного нефрита, заключенный в оправу из потемневшего серебра. По поверхности шли тонкие канавки, складывающиеся в сложный узор, напоминающий переплетение письмен и печатей. В центре диска находилась неглубокая выемка, точно по форме ладони. От артефакта исходило слабое, почти незаметное метафизическое давление. Судья посмотрел на Юйфэна холодным, оценивающим взглядом.

— Мастер Юйфэн, -произнес он подчеркнуто вежливо. — Суд приказывает вам коснуться Зеркала Расплетенной Истины и отвечать на задаваемые вопросы прямо и без утайки.

Юйфэн сжал челюсти, несколько мгновений он сидел неподвижно, затем резко поднялся и шагнул к тележке. Ладонь легла на холодный нефрит.

По поверхности диска тут же пробежала волна мягкого белого света, а в воздухе разлилось едва слышное гудение.

— Вы подтверждаете, -начал судья, — Что цуань третьей ступени Кан прибыл к вам по официальному приказу начальника городской стражи для дополнительного обучения?

— Да, -сквозь зубы ответил Юйфэн.

Сияние артефакта оставалось ровным.

— Вы применяли к нему техники ци или магии до того, как он проявил агрессию?

— Нет, -сказал Юйфэн. — Он первым повел себя дерзко.

Диск вспыхнул резким алым отблеском. Судья даже не изменил выражения лица.

— Вы пытались ударить его тростью?

— Я лишь хотел привести его в чувство, -быстро произнес Юйфэн. — Это воспитательная мера.

Алый свет снова пульсировал, на этот раз ярче.

— Вы применили против него технику Пути Воздуха, приведшую к его отбрасыванию и удару о стену?

— Он первый пытался ударить меня! -повысил голос Юйфэн. — Я лишь…

Артефакт вспыхнул так резко, что на мгновение зал окрасился багровым светом.

— Достаточно, -сказал судья. — Продолжим.

Он задал еще вопрос. Потом еще один и еще. Юйфэн путался в показаниях, пытался сместить акценты, обвинить Олега в угрозах, в скрытых техниках, в намеренной провокации. Каждый раз Зеркало безжалостно фиксировало ложь: алые всполохи, резкие колебания света, тревожное гудение. Через несколько минут стало очевидно даже самым непонятливым — обвиняемый лжет почти постоянно.

Олег стоял молча, с опущенными руками и нейтральным выражением лица. Он не испытывал ни злорадства, ни удовлетворения. Все происходящее выглядело слишком буднично, слишком механически. Система просто перемалывала того, кто решил, что стоит выше нее.

«„Занятно. Вроде человек немало прожил, имеет деньги, статус, уважение, силу, а ведет себя как тупой инфантильный подросток. Ну как можно быть таким тупым и закапывать себя еще глубже?“»

Судья выждал, пока помощники отведут тележку с артефактом в сторону, затем поднялся со своего места. Широкие рукава желтого ханьфу скользнули вниз, обнажив узкие запястья, украшенные браслетами с печатями судебной власти.

— Мастер Юйфэн, Суд считает установленные факты достаточными для вынесения решения, — Юйфэн дернулся, словно хотел что-то сказать, но судья продолжил, не давая ему вставить ни слова. — Вы признаны виновным в злоупотреблении магическими техниками, в нападении на представителя городской стражи при исполнении служебных обязанностей, а также в умышленной лжи суду. Последнее обстоятельство расценивается как прямое неуважение к имперскому правосудию и считается отягчающим.

Он сделал короткую паузу.

— В соответствии с законами Империи Дракона вы проговариваетесь к полной конфискации имущества, пожизненному лишению права преподавания и передачи техник управления ци, а также к десяти годам каторжных работ…

По залу прокатился приглушенный вздох. Кто-то из присутствующих едва слышно выругался. Ли Бан позволил себе тонкую, почти незаметную ухмылку.

Юйфэн несколько мгновений сидел неподвижно, словно не сразу осознал услышанное. Затем его аура вспыхнула голубым светом.

— Вы… вы не смеете! -взорвался он, вскакивая. — Я заслуженный мастер Пути Воздуха! Я служил Империи десятилетиями!

Он резко выбросил руку вперед, формируя знакомые жесты. Голубые вихри ци начали закручиваться вокруг его ладоней, но тут же рассыпались, натолкнувшись на невидимую стену. Само здание суда, насыщенное защитными печатями и подавляющими формациями, задрожало, но не дало магии проявиться. Судья спокойно посмотрел на него сверху вниз.

— Суд также учитывает попытку несанкционированного применения магии в зале правосудия, -произнес он все тем же ровным тоном. — Приговор изменяется. Двадцать пять лет каторжных работ.

— Да чтоб ты сдох, выродок! -не совсем понятно кому было адресованы данное пожелание.

— Тридцать лет каторги за оскорбление суда. Увести, -добавил судья, делая едва заметный жест. Стража подошла к Юйфэну с двух сторон. На шее мага защелкнули тяжелый подавляющий ошейник с выгравированными печатями, мгновенно приглушивший его ауру до уровня обычного человека. Юйфэн дернулся, но сопротивляться уже не мог. Когда его уводили, он бросил на Олега взгляд, полный ненависти и бессильной злобы.

Олег встретил его спокойно и почти равнодушно. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: отправка к Юйфэну могла быть не случайностью, а частью чьей-то игры. Но зацикливаться на этом он не стоит, в Империи Дракона лишние догадки часто стоили дороже, чем ошибки.

* * *

Олег уже второй месяц использовал любое свободное время для учебы. Пока остальные стражники пропивали жалование или отсыпались после дежурств, он спускался вниз в катакомбы и старые участки канализации под Шанду. Там было сыро, холодно и отвратительно, но именно это место идеально подходило для дел, которые лучше не показывать посторонним.

Подземелья давно стали чем-то вроде личного полигона. Здесь он искал уцелевшие тайники гоблинов, оставшиеся со времен, когда эти земли еще не принадлежали Империи, и здесь же оттачивал заклинания. Камень и кирпич терпели ошибки лучше, чем живые люди, а свидетелей можно было не опасаться вовсе.

Сегодня Олег снова стоял в одном из тоннелей, где человеческая кладка переходила в древнюю, грубо вырезанную породу. Влажные стены поблескивали в тусклом свете масляной лампы, в воздухе висел привычный запах сырости. Он медленно выдохнул и поднял руки.

Заклинание Юйфэна не выходило у него из головы с того самого дня. Тот телекинетический удар был простым по форме, но чрезвычайно эффективным. Никаких сложных эффектов, никакой избыточной структуры. Олег помнил жесты, помнил последовательность движений, помнил, как на мгновение вспыхнул узор вокруг руки мастера. Но этого было недостаточно.

— Жесты — это не главное, -пробормотал он себе под нос, медленно повторяя движения. — Они всего лишь костыль.

Он попробовал еще раз, осторожно направляя ци по каналам, пытаясь совместить человеческую манеру с тем, как сам привык работать с энергией. Поток получался рваным, нестабильным, ци то скапливалась слишком глубоко, то расползалась, не желая собираться в нужной точке.

Где-то в глубине сознания отстраненно наблюдала Лэяо, не вмешиваясь. Олег остановился, опустил руки и нахмурился. Человеческая магия была раздражающе иной. Быстрой, грубой, завязанной на тело, а не на внутреннюю архитектуру. Словно кто-то взял сложный инструмент и упростил до простой дубины.

Парень снова сосредоточился, на этот раз не торопясь. Если первые попытки была слепым копированием, то теперь Олег решил разложить увиденное у Юйфэна на составляющие и понять, что именно там происходило.

Гоблинская школа учила начинать с узора. Сначала мысленная конструкция, четкая, устойчивая, как каркас здания. Затем наполнение энергией строго по заданным каналам. Жесты, если и использовались, были вторичны, скорее якорями для концентрации, чем обязательным элементом. Цена за это — время и необходимость держать в голове сложную схему, не давая ей рассыпаться ни на миг.

Человеческая магия шла от обратного. Жест задавал форму, движение -направление, а ци подчинялась телу, а не мысли. Узор при этом тоже существовал, но был примитивнее, грубее, словно отпечаток, который оставляет движение руки в энергии. Его нельзя было выстроить одной лишь мыслью.

Олег медленно повторил жест Юйфэна, но теперь не вслепую, а «„прислушиваясь“» к тому, как ци реагирует на движение. Он заметил, что в человеческом варианте поток не собирался в глубине, как он привык, а наоборот, подтягивался ближе к поверхности каналов, почти к коже. Юйфэн не давил энергией изнутри, он словно подхватывал ее на ходу и выбрасывал вперед, не давая осесть.

— Значит, фокус не в накоплении, а в проталкивании, -пробормотал Олег.

Он попробовал изменить циркуляцию, ослабив привычную «„гоблинскую“» фиксацию узла и позволив ци течь свободнее, но подхватывать ее жестом. Поток сразу стал нестабильным, расползся по меридианам, отдавая неприятным жжением в ладонях и предплечьях. Слишком много свободы.

Тогда он пошел другим путем, вместо полноценного узора он попытался создать его обрывок, не конструкцию целиком, а всего лишь направляющий вектор. Минимум формы, максимум импульса. Это шло вразрез с тем, чему его учили раньше, но именно так, судя по всему, работали человеческие школы.

Он снова поднял руки, медленно выстраивая движение. Ци откликнулась, собралась неровно, с перебоями, но уже не рассыпалась полностью. Внутри возникло ощущение давления, словно сжатый воздух искал выход.

— Почти…

Он сделал завершающий жест и толкнул поток вперед. В следующую долю секунды понял, что просчитался.

Импульс рванул не туда, куда Олег рассчитывал. Вместо узкого выброса вперед ци сорвалась с удерживающих ее каналов и разошлась во все стороны сразу, как если бы внутри него взорвался туго надутый мех.

Воздух хлопнул, ударив по ушам, а волна энергии с силой швырнула Олега назад. Он успел инстинктивно напрячь тело, но это мало помогло: его мотнуло, ударило затылком о стену, а в глазах на мгновение потемнело.

Во рту хрустнуло. Олег сплюнул и выругался, ощутив вкус крови. Зубы, к счастью, остались на месте, но губы саднило, а щеки словно ошпарили.

— Е…чий случай! -процедил он на русском, выпрямляясь и потирая челюсть.

Ци внутри бурлила, не желая сразу успокаиваться. Каналы ныли, как после неудачной тренировки, а в ладонях оставалось ощущение жжения. Он несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя энергию по привычному кругу, пока внутренний хаос не улегся.

— Ты пытаешься заставить человеческое заклинание вести себя как гоблинское, -спокойно заметила Лэяо из глубины сознания. — А оно так не работает.

— Я уже понял, -мрачно ответил Олег. — Только вот как тогда?

Последовала короткая пауза. Он почти физически ощутил, как дух анализирует произошедшее, перебирая варианты быстрее, чем он сам был способен.

— Разреши мне попробовать, -сказала Лэяо. — У тебя слишком много привычек, они мешают. Ты все время пытаешься удержать форму.

Олег нахмурился.

— Ладно, -после секунды колебаний согласился он. — Только аккуратно. Без фокусов.

Ощущение смены было резким. Сознание Олега отступило на шаг, оставшись наблюдателем, а тело подчинилось другому ритму. Движения стали плавнее, экономнее, в них исчезла та скрытая напряженность, которая выдавала в нем живого человека.

Лэяо подняла руки, тем же жестом, что и он минутой ранее, но сделала это иначе. Не повторяя форму, а задавая направление. Ци не стали сжимать и фиксировать, ее словно подхватили на полпути, позволив течь и одновременно подталкивая. Вокруг ладоней закрутились голубые вихри энергии. Камни под ногами едва заметно задрожали, затем последовал выброс.

Узконаправленный, резкий, как удар тарана. Волна ци ушла вперед, врезалась в кирпичную кладку стены и с сухим треском вырвала из нее несколько крупных кусков. Камни разлетелись, гулко ударяясь о пол, а в стене осталась рваная вмятина.

Контроль вернулся к Олегу почти сразу. Он моргнул, уставившись на результат, потом медленно выдохнул.

— С первого раза… -пробормотал он.

— Потому что я не пытаюсь быть аккуратной, -отозвалась Лэяо с легким оттенком самодовольства. — Человеческая магия грубая. Ее нужно просто толкать, а не удерживать.

Олег криво усмехнулся, разглядывая раскуроченную кладку.

— Одна голова хорошо, а две лучше, да?

— Предпочла бы иметь собственную.

— Увы. Некромантию нам пока изучать не довелось.

Всю следующую неделю Олег оттачивал получившееся заклятье телекинетического удара.

Вот, после очередной тренировки он решил Просто пройтись по туннелям, посмотреть, не завелось ли где-нибудь что-нибудь зубастое и самоуверенное, а заодно дать глазам работу.

Магическое зрение он держал приоткрытым, но не на полную. Стены в человеческих участках были скучными, без следов чего-либо, кроме сырости и вековой грязи. Зато там, где начиналась старая гоблинская кладка, мир менялся. Камень становился темнее, плотнее, линии не прямыми, а словно текучими. В магическом спектре такие стены местами тускло отсвечивали, как давно погасшие угли. Остатки глифов, обрывки узоров. Олег шел медленно, разглядывая их, и от скуки начал донимать Лэяо разговорами.

— Хочешь анекдот, Лэяо? — мысленно сказал он. — Поручик Ржевский, как Вам удалось остаться невредимым после столь ужасного взрыва? Он отвечает: «„В рай меня не пустили. А в аду были такие аппетитные суккубы, что меня через два часа оттуда пинками выгнали“».

Лэяо фыркнула.

— У тебя крайне странные представления о юморе.

— Подожди, это разминка. Вот еще. После легализации однополых браков, человек с раздвоением личности сможет жениться на самом себе.

Вторая реакция была еще красноречивее. Лэяо выразительно фыркнула и замолчала, явно демонстрируя, что продолжать этот разговор ниже ее достоинства.

— Никакого вкуса к изысканному юмору, -пробормотал Олег себе под нос, усмехнувшись. — Да?

— Прикуси уже язык.

— Давай третий расскажу. Главврач психиатрической лечебницы знакомит с работой нового сотрудника. Он открывает дверь в одну из комнат и сообщает: «„А вот тут у нас находятся только автолюбители“„. “„Но почему же здесь никого нет? “» — удивляется новичок. «„Они все лежат под кроватями и занимаются ремонтом“».

— Вот это смешно.

— Действительно? -оживился Олег.

— Нет.

Он свернул в боковой ход, где прежде не бывал. Здесь кладка была полностью гоблинской. Пол уходил чуть вниз, воздух становился холоднее, суше. И почти сразу он заметил за стеной, толщиной не меньше метра, слабое, но отчетливое свечение. Зеленоватое, неровное, пульсирующее, как дыхание. Это не было похоже ни на гоблинские чары, ни на человеческие. Источник не растекался по камню, а будто сидел внутри, упираясь в преграду. Олег остановился.

— Лэяо, ты тоже это видишь?

Ответ пришел сразу.

— Вижу. И мне это не нравится. Не знаю, почему.

Он подошел ближе, положил ладонь на холодный камень. Свет за стеной отреагировал, дрогнул, стал ярче на мгновение, что-то по ту сторону обратило на него внимание.

— Значит, тайник или ловушка.

Олег, прикинув толщину стены и плотность камня, начал методично работать телекинетическими ударами. Он не бил наотмашь, а дробил кладку аккуратно, слой за слоем, направляя импульсы так, чтобы энергия уходила внутрь породы, кроша ее изнутри. Камень сопротивлялся, но с каждым новым толчком трескался, осыпался, оставляя на полу серую крошку.

Примерно на десятой попытке он почувствовал, что структура стены изменилась. Камень поддался, внутри больше не было цельной массы. Следующий удар вышел сильнее, чем он рассчитывал, и этого оказалось достаточно. Что-то внутри лопнуло.

Вспышка зеленоватого света ударила из образовавшейся дыры, на мгновение ослепив даже магическое зрение. Следом из пролома повалил густой черный дым, пахнущий плесенью, старой кровью и чем-то еще, неприятно знакомым. Дым не просто рассеивался, а собирался, сгущался, обретая форму. Через пару мгновений перед Олегом уже стояла фигура, очертаниями напоминавшая гоблина: худое тельце, длинные уши, но вся она была словно вылеплена из тени и копоти.

Олег сразу понял, что именно он освободил. Не нежить в привычном смысле и не демон, а древний дух, привязанный к этому месту и запечатанный еще во времена гоблинского господства.

Холодный властный голос прозвучал прямо в голове:

— Впусти меня к себе.

Олег усмехнулся, глядя на черную фигуру, и ответил вслух, не утруждая себя подбором слов:

— Ага, сейчас. Квартира уже занята.

Дух дернулся, будто не ожидал отказа, затем из его тела вытянулись черные щупальца, рванувшиеся к Олегу. Они не успели преодолеть и половины расстояния. В тот же миг их словно обожгло. Щупальца дернулись, начали истончаться и рассыпаться, а сама тварь резко отпрянула назад, издав протяжный мысленный вой.

— Лэяо, -спокойно сказал Олег. — Кушать подано.

В магическом спектре его аура изменилась. Из нее потянулись десятки тонких, почти невесомых белых жгутов, похожих на светящиеся нити. Они двигались быстро, обвивая духа, цепляясь за его сгустки силы, проникая внутрь. Черная фигура забилась, начала терять форму, издавая уже не угрозы, а бессвязный, панический визг. Процесс занял считанные секунды. Тень истончалась, рвалась, пока от нее не осталось ничего, кроме нескольких клочьев дыма, которые тут же растворились в воздухе.

Когда все закончилось, Олег почувствовал, как по телу прокатилась теплая волна. Ци стала гуще, плотнее, движения легче. Это было не резкое усиление, а скорее ощущение, будто внутри наконец заняли пустоту чем-то правильным и нужным. Из глубины сознания донеслось удовлетворенное, почти ленивое ощущение. Лэяо была сыта и довольна.

— Так вот чего мне не хватало, -заметила она после короткой паузы.

Олег выдохнул, оглядел пустую нишу в стене и криво усмехнулся.

— Значит, будем заходить сюда почаще.