Амулет с духом Лэяо лежал на здоровенном булыжнике в подвале башни. Гоблины за время отсутствия Олега превратили это место в полноценный алтарь, разложили на камне черепа, горшков с «„подношениями“„, развешали на стенах тотемов из веток. Ведь “„белая тетя“» защищала племя.

Стоило парню подойти ближе, как из зачарованной безделушки потянулось мерцающее в полутьме эктоплазменное облако.

— Я вернулся. Целым и невредимым.

— Знаю, -облако сформировалось в проекцию женщины в белом. — Почувствовала тебя незадолго до появления в башне.

— Как вы тут без нас?

— Проныра в середине зимы умер. Отравился чем-то. И два детеныша утонули в озере. В остальном порядок. Животные близко к башне не подходят, их защита Хара отгоняет, а людей вообще не было.

— Проныру жаль, -опустил голову Олег. — Веселый малый был.

— Мне тоже, но потом… я поняла, что для ягуаев это естественно. Они не скорбят об умерших, как мы.

— Заметил.

На призрачном лице выступило выражение небольшого удивления.

— Ты стал сильнее, Олег.

— Да. Подучил новых заклинаний, углубил теоретические знания, подтянул алхимию. И попутно байцзэ придушил.

— Байцзэ⁉ -глаза Лэяо расширились. — Как тебе удалось пережить с ним встречу?

— Я же говорю. Голыми руками сломал гадине хребет.

— Не делай так больше.

Олег развел руками.

— Оно само из-за засады выскочило. Кстати, я нового шамана в племя привел.

— Я вижу и слышу все в округе. Знаю.

— Еще примерно год-полгода, и мы навсегда покинем это место, -обрадовал Олег духа. — Отправимся к людям. Не вечно же сидеть в горах.

— И чем займемся?

— Легализуемся, найдем работу, источник заработка, обзаведемся жильем. Нормальным жильем, а не пещерой или полуразрушенной башней.

— Мне нравится.

— А, да… — Олег замялся, он не знал, как призрак отреагирует на болезненную для себя тему. — Я пытался разузнать у великих шаманов про воскрешение мертвых, некромантию. Они — полные профаны в данной теме.

— Проф… кто?

— Короче, ничего не знают.

Призрак с опечаленным взглядом кладет руку на плечо Олега. Даже через одежду возникло ощущение слабого покалывания.

— Ты сам говорил: придется потерпеть.

Остаток дня Олег провел, отдыхая на лежаке и предаваясь размышлениям. Теперь верхний этаж башни с лучшим видом принадлежал ему, Нух расположился на втором.

К своему разочарованию, парень понял, что совершенно ничего не знает про Империю Дракона кроме самых общих сведений. Ни географии, ни законов, ни правил поведения в городе. В школу Кан не ходил. Сплошная ограниченность.

Как легализоваться, если сможешь в лучшем случае сойти за тупую деревенщину? Если возникнут вопросы, как объяснить владение гоблинской магией? А никак. Придется прикидываться цуанем, вроде как местные аналоги богатырей ценятся. В деревне Кана мельком упоминали про их наемничество, службу в страже, армии.

«„Нет, в армию не вариант… никакой свободы, нужно соблюдать субординацию. Наемником слишком рискованно, постоянные скитания, никаких социальных гарантий. А вот попытаться счастье в какой-нибудь городе стражником-вышибалой или охраной к богатею…Тоже вариант ниже среднего.“»

Олег мысленно хмыкнул. А чего он ожидал? Не в сказку попал, никто могущество, знания и могущество на блюдечке с золотой каемочкой не предоставит. За все придется платить так или иначе.

Временем, кровью, потом. Голый энтузиазм — лишь часть успеха, он уже прочувствовал на себе, каково вслепую тыкаться в попытках пробудить Искру. Мог провести так десять лет, не добившись серьезного прорыва, а гоблины предоставили знания, рабочие магические техники и заклинания.

Олег, конечно, попытается что-нибудь выудить у имперских мастеров ци, но Великий Сход в Утробе по-любому остается основным вариантом…

Следующий день парень провел в медитациях, миллиметр за миллиметром прощупывал Искру, прислушиваясь к ее тихому, мерному биению.

Когда-то она казалась крошечной точкой света в грудной клетке, бледным угольком, который едва чувствовался. Теперь же ощущалась плотнее, тяжелее, насыщеннее. Будто стала маленьким солнцем, покрытым тончайшими прожилками живой энергии.

Олег медленно направлял ци по главным меридианам, проверял их проходимость, отыскивал слабые места. Пропускная способность выросла, это ощущалось ясно: энергия текла быстрее

Но именно в глубине, на кольцевых каналах, тесно примыкающих к Искре, парень заметил то, чего раньше не было.

Тонкие, почти невидимые утолщения. Как будто поверх собственных энергетических волокон лег второй слой, чужеродный, сплетенный в правильный, но незнакомый рисунок. Он был похож на тончайшую паутину из тусклых нитей ци, намеренно скрытую, встроенную внутрь структуры.

— Не припомню такого раньше… -пробормотал он.

Сканирующий импульс ци медленно обтекал аномальные включения, ощупывая их контуры. Они не пульсировали, не дышали и были слишком стабильны, как будто застыли в одном состоянии. Это уже было подозрительно, любая естественная перестройка каналов после нагрузки или травм имела динамику. А тут жесткая, ровная печать.

Он усилил подачу. Направил чуть более плотный сгусток энергии к подозрительным участкам, мягко надавил.

У Олега перехватило дыхание, сердце застыло и на три секунды перестало биться. Парень жадно глотнул воздух ртом.

Аномальные включения ожили. Их структура колыхнулась, вдоль каналов прошла холодная волна. Эти контримпульсы отбросили поданную энергию, как если бы это нечто защищались.

Он попытался вновь провести ци тонкой струйкой. И снова получил резкий агрессивный отклик. Будто внутри стоял сторожевой узел, который воспринимал любое вмешательство как попытку взлома.

Но при этом структура была слишком грубой, чтобы быть проклятьем шанши. У шанши проклятье вело себя как живое, менялось, стремилось распространиться, проникнуть в кровь, в плоть, в нервы. Оно паразитировало, перестраивало организм.

А это включение было другим. Оно не пыталось поглотить или подчинить, просто сидело и чего-то ожидало.

— Это… контрольная петля. Или что-то близкое.

Не проклятье в обычном смысле, не попытка убить, а привязка или поводок. Хитрый, глубоко интегрированный и достаточно незаметный. Стало понятно, почему структура так похожа на естественные меридианы: ее вплели, пока Олег тренировался и пил гоблинские эликсиры.

Он смутно вспомнил горьковатый привкус одной из настоек Шода, ту, что должна была «„гибче сделать каналы“». Очень удобно делать каналы гибче, когда параллельно в них внедряют новые узлы. Олег до боли сжав кулаки.

Выходит, прокляли? Не совсем. Скорее без его ведома навесили магический поводок. И что он делал, как работал, одним великими шаманам известно.

— С-суки…

Он сжал кулаки, стукнул по полу. Его ярость ощутила Лэяо и поспешила переместиться на третий этаж.

— Олег, что стряслось?

— Ушастые мрази… вот что стряслось. Прокляли меня.

— Прокляли?

— Будет нам уроком. Высшим ягуайским шаманам нельзя доверять. Я согласился им помогать как наемник, по доброй воле, никаких клятв преданности, а они втихаря на меня поводок колдовской повесили… С одной стороны, необходимость подстраховки понять могу, слишком много мне известно про Утробу, их магию, алхимию. С другой, пошли они на хер! При первом удобном случае отплачу той же монетой.

— Знаешь, чему я научилась после десятилетий прозябания тут? -спросила Лэяо.

— Чему?

— Терпению. Не нужно торопиться.

Олег несколько раз вдохнул и выдохнул, восстановил пульс, успокоился.

— Согласен.

* * *

Все свободное время Олег стал тратить на медитации и дотошное прощупывание проклятья. Он работал предельно аккуратно, иногда часами не двигался, направляя ци вдоль подозрительных утолщений каналов, пытаясь уловить хоть малейший отклик, слабый резонанс, намек на слабое место.

Эта работа выматывала. Потоки приходилось регулировать с точностью до тончайших долей, потому что любое избыточное давление провоцировало контримпульсы.

Параллельно, чтобы хоть как-то упорядочить хаос в собственной голове, Олег взял кусок угля и начал расписывать стены нижних этажей башни. Он выводил схемы известных ему гоблинских заклинаний. Он сравнивал их со смутными контурами поводка, которые время от времени удавалось «„увидеть“» внутренним зрением. Пока тщетно.

Узор проклятья ускользал от понимания. Логику уловить не удавалось, лишь прикосновение к чему-то предельно сложному, будто к многомерной формуле. Мозголомная математика в духе той, что Олег краем уха слышал в прошлой жизни. Вектора, переменные величины, поправочные коэффициенты, которые взаимно складываются и тут же обнуляются, зависимость потоков от положения узлов в пространстве…

Древние гоблины использовали язык, где сама структура ци — формула, а формула — часть живого узора. Он мог понять лишь одно: это не простая метка, не обычная привязка, а что-то из высшей школы ягуайской магии. И каждый день приносил только разочарование, но Олег не сдавался.

Он методично продолжал разбирать проклятье, надеясь, что упорство в конечном счете пробьет стену, которую поставили великие шаманы. Парень в конце концов отказался от попыток понять узор через сравнение. Слишком сложная конструкция, слишком чуждая логика. Значит, нужен другой подход.

Очередным вечером он сидел у очага на третьем этаже, медленно крутя в руках амулет Лэяо. Призрак, уже привыкший к его мрачному настроению, витал рядом.

— Попробуем иначе, -сказал Олег, не поднимая взгляда. — Если я сам не могу… может, ты сможешь выдрать кусок, где он зацепился. Ты же дух-пожиратель.

— Хочешь, чтобы я забрала часть твоей силы? -осторожно уточнила Лэяо.

— Хочу, чтобы ты потянула, жестче, не сдерживаясь. Прямо из тех участков каналов, где утолщения. Может, узор не выдержит и, хотя бы треснет. Не тяни энергию, жри прямо ауру.

Дух явно колебался. Ее туманное тело слегка дрогнуло.

— Это опасно, Олег.

— Все опасно. Сидеть сложа руки хуже.

Он закрыл глаза, медленно открыл каналы, направил энергию в нужные места и кивнул духу.

— Давай.

Лэяо приблизилась, протянула ладони к груди, ее энергетика коснулась его каналов. Затем начала тянуть. Олег почувствовал, как узор поводка едва ощутимо сжимается, не желая отдавать ни капли силы.

— Сильнее, -процедил он.

Лэяо усилила воздействие, но ничего не вышло.

Энергия вытягивалась, каналы откликались, но узор даже не дрогнул. Он не просто держался, а перераспределял давление, реагировал на попытку его выдрать. Поразительная эластичность и прочность. Лэяо в ужасе отдернула руки.

— Хватит! Если я продолжу, может порваться не проклятье, а ты!

— Не порвусь! -огрызнулся Олег. — Давай еще.

— Нет. Ты просил помочь, это может стоить тебе жизни. Я не стану рисковать. Не так.

Ее голос был мягким, тревожным. Олег скривился, ощущая горячее биение в каналах.

— Лэяо… это мой шанс. Я не хочу быть на поводке у ушастых.

— Я понимаю, -тихо сказала она. — Но и я не хочу терять тебя.

Он замолчал, но в голове, несмотря на раздражение, отметился важный вывод: эмоциональная привязанность духа — это хорошо. Она не кинет, не предаст на ровном месте…

Так незаметно закончилась зима, уступив место весне. Но Олег этого почти не замечал. Его время, вся энергия и мысли уходили на поводок. Он больше не тренировался, почти не занимался самоусилением. Каждый день превращался в однообразный цикл медитаций, экспериментов с энергетикой и размышлений.

И чем дальше он погружался в изучение проклятья, тем сильнее начинал понимать: это сводит его с ума.

Парень сидел у стен башни, наглухо исписанной схемами, линиями и собственными попытками выразить увиденное словами. Там были самодельные обозначения, формулы, которые начали рождаться в голове от бессонных ночей.

Он уже не ел нормально, забывал про сон, иногда просыпался, сидя прямо на полу с куском угля в руках. Иногда ловил себя на том, что разговаривает вслух с проклятьем, как с живым существом. Лэяо не раз пыталась вмешаться:

— Олег, отдохни. Ты перестаешь быть похожим на себя.

— Позже, -неизменно отвечал он. — Я уже понимаю его природу. Я почти чувствую, куда нужно ударить.

Олег не слушал и однажды, когда его руки дрожали так сильно, что уголь просто выпал из пальцев, Лэяо проявилась перед ним ярче обычного, с такой плотностью, что контуры на миг почти стали материальными.

— Хватит! Ты не разорвешь проклятье, если лишишься рассудка. Пойдем. Прогуляемся. Просто… выйдем наружу.

Олег хотел отказаться, хотел сказать, что время тратить нельзя. Хотел вернуться к своей работе, но взгляд духа оказался слишком строгим, чтобы спорить.

— Только ненадолго.

Лес встретил его глубоким, влажным дыханием. Солнце пробивалось сквозь кроны, воздух пах влагой после недавнего дождя. Олег шел сначала раздраженный, потом медленно выдыхал и начал ощущать себя покойнее. Они прошли уже почти километр, когда он остановился, посмотрел на Лэяо и сказал:

— Знаешь, есть еще одна идея.

Дух напрягся:

— Олег… я уже боюсь каждой твоей новой идеи.

Он усмехнулся:

— Сам себя порой боюсь.

— Что ты задумал?

— Если узор нельзя растворить самому, нельзя выдрать… то, возможно, его можно переписать.

Лэяо непонимающе нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты вошла в меня. Полностью. Чтобы попробовала перестроить мои каналы изнутри, как будто это твой собственный сосуд.

Дух вздрогнул так резко, что ее силуэт побледнел

— Мы не знаем, что произойдет.

— Я тебе доверяю. Заодно хоть ненадолго ощутишь себя живой.

Лэяо отвела взгляд, в ее голосе впервые слышалась не просто тревога, а надежда:

— Живой?

Он кивнул:

— Ты сама говорила, что десятилетия здесь заставили тебя учиться терпению.

Но я вижу: ты хочешь большего. Так что попробуем вместе.

Девушка долго молчала, потом тихо произнесла

— Хорошо.

Вечером того же дня Олег устроился на третьем этаже башни, сел на лежак, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Лэяо, ты готова?

— Готова.

Он открыл каналы, тщательно выровнял поток. Сердце забилось быстрее, не от страха, а от напряжения. Он никогда не делал ничего подобного, абсолютно не представлял, что может выйти из эксперимента.

— Слушай внимательно, -сказал он. — Если окажешься внутри, не паникуй, старайся сохранять спокойствие, ничего не поломай.

Из висевшего на груди амулета поток чужеродной ци начал вливаться в раскрытые каналы, и сперва тело реагировало судорогами, противилось вторжению.

— Холодно… -пробормотал он и волевым усилием заглушил сопротивление собственной энергетики. Постепенно ледяной холод превратился в прохладу, которую, можно было терпеть. Интуиция подсказала, что без эмоциональной привязанности, согласия эксперимент обернулся бы катастрофой. Организм ответил бы на чужеродное вторжение гораздо более мощной иммунной реакцией…

Сначала в голове Олега мелькнули странные ощущения, чужое сознание осторожно тыкалось в его воспоминания, проникало через меридианы, цеплялось за узлы, ощупывало Искру. Потом в голове возник второй голос:

— Я снова чувствую, как бьется сердце и мне тепло!

Он не смог сдержать улыбку.

— В своих фантазиях я думал, что после твоего воскрешения это я войду в тебя, а не ты в меня.

Звонкий смех раздался в его голове, вызывая странный прилив энергии и радости. Олег почувствовал, как напряжение улетучилось. Сердце вновь билось ровно, прилив горячей крови согрел руки, ци успокоилась. Имплантация завершилась успехом.

— Живая! Я живая!

Левая рука дернулась в странном судорожном движении.

— Эй, осторожнее.

— Извини… надо привыкнуть.

— Давай, попытайся пошевелить руками, повертеть головой, встать.

Олег испытал странное дежавю. Нечто аналогичное было после удара молнии у реки, когда проснулась память. Состояние частичной дезориентации, раздвоения, когда ты вроде ты, но не совсем ты… После серии неуклюжих попыток Лэяо смогла управлять моторикой, а Олег превратился в наблюдателя. Он смог бы легко помешать духу, возможно, даже выгнать прочь. Воли, внутреннего контроля хватало с избытком.

Его пытающееся подняться на ноги тело напоминало неуклюжую, пьяную марионетку. Оно шаталось, совершало нелепые движения, кряхтело и сопело.

— Это… труднее, чем я думала, -сказала Лэяо голосом Олега. — Заново вспоминаю, как дышать, ходить.

— Я и не ожидал легкой прогулки, -вставил парень. — Сначала привыкни, работа с энергетикой подождет.

— Можно что-нибудь съесть?

— Можно. Вроде Сопля с Гухом рыбы наловить успели.

Со стороны все выглядело полным безумием. Человек говорил сам с собой, мимика постоянно менялась, движения то становились нормальным, то дергаными и неуклюжими, с активной жестикуляцией.

— Подходит!

— Постой. Надо попробовать общаться мысленно, не привлекая внимания, — Олег попытался переключить диалог на внутренний режим. — Слышишь мои мысли?

— Слышу что⁉ — Лэяо буквально прокричала внутри головы.

— Мои мысли, -парень постарался оформить мысль четче.

— Теперь слышу!

— Я ж обещал воскрешение, оно наступило раньше, чем ожидалось. Хоть и с нюансами.

Девушка ответила не сразу, в сознании Олега замелькали прежние воспоминания. Лэяо принялась копаться в глубинах мозга. В другой жизни это испугало бы до чертиков, теперь же воспринималось как… соседство на общей жилплощади. Местные маги вряд ли в здравом уме добровольно пустили бы в себя бесплотную нежить, питающуюся жизненной силой. А он, свободный от глупых стереотипов, пустил.

— Олег.

— Чего?

— Это так странно. Словно тебя двое. Ты и Кан.

— Верно, -кивнул парень. — Кан — часть меня. Не лучшая часть.

— Почему? Он добрый, не желал никому зла.

— Я презираю его за пассивность, покорное принятие уготованной судьбы. Он даже не попытался бы ничего изменить, если б не удар молнии.

— Олег другой… -продолжала Лэяо. — Совсем другой. Сложный. Он хочет силы. Хочет свободы от навязанных правил. Не верит в судьбу. Не верит в богов. Ему плевать на всех кроме… меня?

— Хм.

— Твой мир… — Лэяо как открытую книгу изучала его прежнюю жизнь на Земле. Огни ночных городов. Взлетающие самолеты. Сидящие за партами ученики. Обрывки с фрагментами из фильмов, телепередач, компьютерных игр. Первый поцелуй с девушкой. Проводы в армию. Присяга. Заполненные автомобилями автострады. Похороны бабушки. Калейдоскоп разнообразных событий, от грустных до счастливых. — Я и представить не могла.

— Бесполезно рассказывать, это просто надо увидеть и пережить самому.

Очень быстро стало ясно: сам факт того, что Лэяо удалось поселить в теле, был лишь началом, а не решением. Эйфория схлынула уже на следующий день, уступив место раздражению и ощущению, что они влезли в область, где у них нет никаких инструкций.

Главная проблема вскрылась почти сразу, Лэяо совершенно не понимала, как управляться с энергетикой живого тела. Для духа все было иначе, не было дыхания, не было мышечного напряжения, не было циркуляции ци, текущего по каналам. Она воспринимала энергию как текущую воду или потоки ветра, здесь была сложная система каналов и узлов, которые реагировали на эмоции, усталость, боль и даже случайные мысли.

— Я не понимаю, -призналась она на второй день, когда они в очередной раз сидели в медитации. — Я чувствую каналы… но они постоянно меняются. Они не фиксированы.

— Добро пожаловать в живое тело, -сухо ответил Олег. — Тут ничего не стоит на месте.

Пришлось начинать с самых азов, что Олег когда-то проходил сам, вслепую и на ощупь: базовые медитации, выравнивание дыхания, медленный прогон ци по главным меридианам. Лэяо сперва пыталась помогать, усиливать потоки, но каждый раз это заканчивалось сбоем, ци начинала вести себя странно, вызывать головную боль или тупое жжение в груди.

— Не дави, -терпеливо повторял Олег. — Ты не управляешь, ты наблюдаешь и запоминаешь.

— Это ужасно медленно…

— Зато безопасно.

Иногда он буквально отбирал у нее контроль, жестко фиксируя волей поток и заставляя дух отступить на второй план. Это злило Лэяо, но она быстро поняла: иначе они просто угробят тело. Ее прежняя сила, накопленная за десятилетия, здесь не работала напрямую, она не могла свободно тянуть энергию извне, не могла подпитываться как раньше. Все было завязано на одном-единственном организме. Через пару дней экспериментов всплыл еще один неприятный факт. Амулет.

Олег взял его в руки почти машинально, когда Лэяо попыталась из любопытства выйти обратно, проверить, возможен ли обратный процесс. Ничего не произошло. Ни тянущего ощущения, ни отклика, ни знакомого холода.

— Попробуй еще раз, -нахмурился он.

— Я… не чувствую его, -после паузы сказала Лэяо. — Совсем.

Олег сосредоточился, прощупал амулет ци. Тот был абсолютно мертв. Ни остаточной энергии, ни следов привязки. Обычный кусок кости цилиня, утративший назначение.

— Похоже, -констатировал парень. — Ты поселилась во мне надолго.

— В смысле?

— В прямом. Ты больше не привязана к амулету. И я не чувствую, как можно выйти. Кроме самоубийства.

Внутри головы стало непривычно тихо.

— Олег, — голос Лэяо впервые прозвучал не радостно. — Я действительно застряла.

Он не стал паниковать.

— Ладно, -сказал парень после короткой паузы. — Значит, живем так.

— Ты… не злишься?

— Было бы странно, -хмыкнул он. — Мы оба знали, что эксперимент авантюрный. Зато ты живая. И тело пока не развалилось.

— Пока — не самое обнадеживающее слово.

— Зато честное.

В следующие дни они снова и снова возвращались к базовым практикам. Медитации стали длиннее, осторожнее. Олег фактически учил Лэяо быть живой, как чувствовать усталость, как отличать перенапряжение каналов от обычного жжения, как не цепляться лишний раз за Искру. Но другого пути у них не было.

Амулет остался лежать в углу — символ прежнего существования, которое безвозвратно изменилось. Теперь у нее было тело, одно на двоих.

Примерно через две недели после начала совместных практик Олег заметил изменения, которые нельзя было списать ни на усталость, ни на субъективные ощущения.

Во время очередной глубокой медитации, когда дыхание стало ровным, а сознание очистилось от лишних мыслей, он снова принялся методично прощупывать энергетическую систему. И наткнулся на лишнее.

Сначала показалось, что это просто искажение восприятия. Каналы иногда «„плыли“», если слишком долго держать внимание в одном месте. Но при повторной проверке утолщения не исчезли. Напротив, они стали ощущаться отчетливее: тонкие ответвления, которых раньше не было, аккуратно прорастающие от основных меридианов, словно корни у молодого дерева. Не результат наложенного гоблинского поводка, что-то другое.

— Лэяо, -мысленно позвал он. — Ты это чувствуешь?

— Да, я думала, это нормально. Тело привыкает?

Олег не стал отвечать сразу. Он аккуратно прогнал ци по новообразованиям. Поток шел легко, без сопротивления, как будто эти каналы существовали всегда и просто ждали, пока по ним пустят энергию.

— Это не просто привыкание, -наконец сказал он. — Это рост.

Дальше больше, при углубленном погружении рядом с Искрой обнаружилось нечто, от чего любой нормальный практик впал бы в панику. Серо-зеленое средоточие энергии, плотное, стабильное, с собственной пульсацией. Оно не вытесняло Искру, не конфликтовало с ней, а спокойно соседствовало. На расстоянии в пару сантиметров, встроившись в общую структуру.

— Неужели вторая Искра? -осторожно спросила Лэяо.

— Похоже, -пожал плечами Олег. — Или зачаток. Или что-то очень похожее.

— Ты не боишься?

Он задумался. Прислушался к себе, к телу, к эмоциям.

— Нет. Почему-то нет.

Это даже его самого удивило. Он ожидал злости, тревоги, ощущения потери контроля. Но вместо этого было странное, почти бытовое спокойствие. Ну да, сосед в голове. Ну да, дополнительные каналы. Ну да, потенциальная аномалия, за которую имперские мастера ци, если бы он их когда-нибудь видел, наверняка попытались бы сжечь на месте.

— Подумай сам, -продолжил парень. — Я бывший покойник из другого мира. У меня в теле дух другого покойника, я владею ягуайской магией, живу в развалинах башни среди гор весте ягуаями. Еще одна странность погоды не делает.

Лэяо тихо рассмеялась.

— Ты очень странный человек.

— Я это уже слышал.

Для Лэяо происходящее тоже выглядело иначе. Да, она застряла в чужом теле, но взамен получила дыхание, тепло, биение сердца, вкус еды, возможность снова ощущать мир напрямую.

— Мне нравится быть живой, -наконец сказала она. — Даже так. Даже с риском.

— Вот и отлично, -отозвался Олег. — Значит, никто из нас не против.

Они еще долго обсуждали изменения. Осторожно тестировали новые каналы, стараясь не нагружать их. Магию теперь приходилось изучать почти вслепую без учителей. Только ощущения, логика и постоянные проверки на собственной шкуре.

Эксперименты продолжались, но постепенно их интенсивность ослабла. Не потому, что проблема была решена, скорее наоборот. Олег понял, что если будет продолжать крутиться вокруг энергетики без передышки, то либо допустит критическую ошибку, либо просто сломается психологически.

Он все чаще ловил себя на том, что смотрит на каналы не как на инструмент, а как на врага, который мешает жить. Это был плохой признак.

Он стал реже спускаться к гоблинам. Реже интересовался их мелкими заботами, спорами, нехитрыми ритуалами.

Нух, напротив, менялся на глазах. Молодой шаман, еще недавно задававший наивные вопросы, постепенно втягивался в роль. Он сам разбирал конфликты, сам решал, кого послать на охоту, а кого на сбор трав, сам приходил к алтарю, чтобы советоваться с духами предков. Олег наблюдал за этим со стороны и почти не вмешивался, человеку гоблинские духи все равно не стали бы отвечать. Он пробовал и не раз.

— Он справляется, -заметила как-то Лэяо, когда они смотрели сверху, как Нух что-то горячо доказывает старшим гоблинам.

— Да, -кивнул Олег. — И это значит, что я здесь больше не нужен.

Он пробовал вытянуть из Нуха какие-то особые знания. Про тайные техники, заклинания, ритуалы, алхимические рецепты. Но каждый раз натыкался на пустоту. Ученик великого шамана знал ровно то, что ему позволили знать. Много ритуалов, много традиций, много слов и почти никакой глубины.

— А это вы так делаете всегда? -как-то спросил Олег, указывая на очередной обряд.

— Так учили, -пожал плечами Нух. — Иначе духи не слушают.

— А если иначе?

Гоблин искренне задумался.

— Тогда… неправильно.

Этот разговор многое прояснил. Низшие гоблины не были хранителями скрытого всезнания. Они были носителями практики, отточенной веками, но крайне консервативной. Шаг в сторону от привычного, и ты уже еретик или безумец, на костер не отправят, но будут смотреть как на опасного идиота. Довольно прагматичный подход в их случае — когда каждый день борешься за жизнь, которая и так коротка, любые авантюрные эксперименты, отклонения приведут к катастрофе.

— Не жди от них большего, -сказала Лэяо позже.

Олег и сам это понимал. Он взял у племени все, что мог. Иногда он ловил себя на мысли, что уже попрощался с этим местом. С башней, с горами, с Утробой. Даже с Великим Сходом. Поводок никуда не делся, но теперь он воспринимался как временное зло, а не приговор. А Олегу стало тесно.

— Мы скоро уйдем, -сказал он однажды, больше для себя, чем для нее.

— Я знаю, -ответила Лэяо спокойно. — И буду только рада увидеть остальной мир.

— Он тебе не понравится.

— Зато я буду чувствовать себя живой, появится какая-то цель.

— Легко не будет, -предупредил Олег. — Мы не всемогущи. Если нашу энергетику внимательнее рассмотрит какой-нибудь маг, в лучшем случае возникнут вопросы. В худшем нас объявят богомерзкой нечистью. Я не могу предугадать реакцию властей и мастеров ци, они крайне нетерпимы ко всему необычному.

— Ты же знаешь заклинание «„сокрытие ци“».

— Вопрос: насколько оно окажется эффективно?