Олег шел быстрым, ровным шагом, будто был не подростком, а опытным скалолазом, привыкшим к многодневным маршам. На шее у него сидел Хар, свесив ноги, держась за лоб ученика, ворча себе под нос и периодически жалуясь на собственное сердце.

Горы вокруг росли с каждым пройденным километром. Сначала шли холмы с хвойными лесами, потом высокие гряды, поросшие редколесьем, а дальше снова начинались инопланетные биомы. Альпийские луга, усыпанные цветами странных форм. Одни сияли металлическим отблеском, другие складывали лепестки при чьем-то приближении

Живность попадалась такая, что порой приходилось сомневаться в собственной адекватности. Долгоносые зеленые козы, прыгающие вертикально по отвесным стенам. Перламутровые птицы с четырьмя крыльями. Мохнатые зверьки, которые при опасности группировались в кольцо и укатывались вниз по склону. Олег смотрел на все это с восторженной жадностью исследователя, Хар же лишь цыкал:

— Дичь не пугай, тупой ученик. Клювом щелкаешь, обед сбегает.

Олег охотился на ходу, метая огненные шары по местной фауне. Хар каждый раз критиковал:

— Это сыро!

— Это перегорело!

— Это… мм… ну ладно, это вкусно.

В редкие «„голодные“» дни они выкапывали коренья, находили съедобные грибы или ягоды. Хар показывал, что можно есть, что нет.

— Ягуай живет долго, -бурчал он. — Если не жрет каждую блестящую гадость.

За день они проходили по двадцать километров, иногда чуть больше. Олег практически не уставал, ци держала тело в тонусе. Хар же казался все слабее. Но на шее ученика он уверенно сидел, будто специально всю жизнь готовился к роли седока.

Ночевали где придется, под нависающими скалами, под деревьями, в ложбинках, защищенных от ветра. И каждый раз Олег делал шаману расслабляющий массаж пяток, приходится, поскольку только за него хитрый гоблин согласился научить парня рецепту бум-шариков.

Племя осталось далеко позади. Хар не беспокоился, дух-пожиратель был надежнее любого воина. Часто они, разбавляя молчание, вели долгие беседы на отвлеченные темы:

— Хар, вот скажи, почему из всего племени ты — самый умный? Даже Сах до тебя не дотягивает. Остальные шаманы ближе к Гуху или тебе?

— Эх, Кан, -глубоко вдохнул шаман. Больше из-за недостатка кислорода в высокогорье. — Людики много не знают о ягуаях.

— А ты не спешишь мне рассказывать. Все надо по крохе выуживать.

— Понимаешь, мой род не всегда был таким.

— Каким?

— Прятался по норам. Ссался от людиков. Жрал червей.

— У вас была развитая цивилизация? –спросил Олег. — Ты говорил, что ваши заклинания — отголосок древнего языка, который вы даже толком не понимаете.

— Циви… Хер знает, что это. Когда-то давно в мире не было людиков. Ягуаям принадлежала земля, горы, реки. Мои предки не в норах жили. Они камни резали, как людики рыбу. Города были. Ваши приперлись и разрушили Башни Пения… теперь от них только песни в бошках у шаманов остались.

— Башни Пения?

— Там хранилась мудрость.

— А, типа магических библиотек, -догадался Олег. — А шаманы потомки тех хранителей знаний. Понятно.

— Хранители были особыми ягуами. Умными. А нехранители были как Гух. Вместо мозгов сопли. Вечно обосранные портаки. Хранители давали тупицам пендаля. Тупицы слушались. Но когда начались замесы с людиками, ягуаи проиграли. Верзилы оказались сильнее. Людики били ягуаев. Те предки, что попрятались, стали жить племенами. Хранителей выжило мало, они мешались с тупицами. Щас хранителей чистых не осталось. Но те что рождаются, все равно умнее Гуха. Или Сопли. Даже у тупиц может родиться умник.

— Значит, был гоблинский подвид или популяция с повышенным интеллектом, -вслух рассуждал Олег. — Но они растворились в основной массе и теперь появляются в случае, если их гены окажутся доминантными.

— Тебе череп не жмет, Кан?

— Он мне по размеру.

— Там, где жил ты, ягуаи жили? -задал вопрос Хар.

— Может и жили, слишком много вас рассказывают в легендах, сказках. Правда ни одного скелета не нашли. Это странно.

— А чудища? Типа дракона или цилиня?

— Не поверишь, тоже только в сказках. И вампиры, в смысле шанши, известны.

— Людики на твоей Земле, когда нет чудищ, убивают других людиков?

— В общем, да, -признал парень. — Но я бы все равно предпочел бы вернуться туда… Кстати! Ваши великие шаманы не знают, как переместиться в другое мир?

— Утерянное знание.

— Гадство.

«„Интересно, какой дома сейчас год? Чем война закончилась? Хм, стоит ли узнавать? Вдруг между жизнями я отсутствовал не дни, недели или месяцы, а десятилетия, века.“»

Первые месяцы после пробуждения памяти Олег всерьез не задумывался о Земле, перспективе вернуться туда, хватало других забот.

А теперь он даже не мог сказать, нужен ли ему родной мир. С одной стороны, магия, чудеса, свобода, с другой… Нужна ли ему магия, чудеса, свобода в мире, где каждый второй встречный сожрет тебя или продаст в рабство, если ты слаб?

На тринадцатый день пути они подошли к месту, которое Хар всю дорогу называл Утробой. С высокого уступа Олег увидел темный овальный провал у подножия отвесной скалы. На первый взгляд обычная природная пещера, но стоило приблизиться, как пространство вокруг изменилось.

Воздух будто стал наэлектризованным, на коже появилась покалывающая дрожь. На периферии зрения вспыхивали маленькие желтые искры, исчезающие быстрее, чем глаз успевал сфокусироваться. Иногда промелькивали бледные глифы, призрачные чертежи, неуловимые и сложные. Олег шагнул еще ближе и прислушался внутренним чутьем.

Слой за слоем он ощущал плотные, многокомпонентные защитные узоры. Они реагировали на присутствие, проверяли намерения, различали движения и тепло. Это были чары высшего уровня, несравнимые с простыми оберегами, которые плел Хар.

— Пришли, -сказал шаман, опираясь на посох. При приближении он решил топать сам, дабы сохранять достоинство. Из пещерной полутени появились первые фигуры.

Низкорослые размалеванные гоблины с белыми узорами на коже. Они держали короткие копья, их глаза внимательно следили за каждым движением. Но за ними вышли другие. Высокие и широкоплечие гуманоиды с болотно-зеленой кожей, в простых набедренных повязках. Фигуры почти человеческие, но вот физиономии… Красные выпуклые глаза, широкие рты с частыми мелкими зубами, массивные надбровные дуги, короткие заостренные уши, прижатые к голове. Олег напрягся, рептилоиды ощутили враждебные намерения и потянулись к мечам. Другие поднимали короткие луки.

— Спокойно, -сказал Хар. — Это зелюдики.

— Кто? — Олег не отводил взгляда. — Какие еще зелюдики?

— Зеленые людики, -пояснил шаман. — Когда-то один великий шаман смешал кровь ягуая и людика. Вот получились они. Не тупицы. Сильные как верзилы. Только почти не плодятся.

Командир зелюдиков шагнул вперед и хрипло спросил:

— С чем пожаловали?

— Я пришел с учеником. На Великий Сход.

Командир нахмурился.

— Че так рано?

— Сердце шалит. Жить недолго осталось. Надо успеть показать ученика Сходу.

Долгое молчание. Затем зелюдик коротко кивнул и махнул рукой. Гоблины и их союзники убрали оружие, недоразумение улажено. Олег позволил себе короткий выдох.

Они вошли в пещеру, добрались до к гладкой каменной стене в дальне конце. На ней проступил круглый массивный диск, покрытый древними глифами. Плита, повинуясь жесту зелюдика-стражника, плавно ушла в сторону без скрежета, без усилия, будто это был живой камень. Открытый проход вел вглубь горы.

Олег ожидал увидеть просто большую пещеру, но перед ним открылся настоящий подземный город. Высокие арки и ровные стены, каменные платформы и переходы между уровнями.

Мягкий белый свет исходил от многочисленных кристаллов, вмонтированных в светильники на потолках, в настенных нишах. Хар хмыкнул с гордостью:

— Добро пожаловать в Утробу.

Олег произнес лишь короткое:

— Ничего себе…

Утроба жила своей бурной жизнью. Узкие улицы тянулись вдоль каменных сводов, по ним бесконечно сновали гоблины: кто нес корзины с грибами, кто тащил связки высушенных корней, кто пер на плечах ящики с блестящими кристаллами.

Олег заметно возвышался над местными, его макушка почти доставала потолков. Детеныши гоблинов замечали его едва ли не раньше взрослых и сразу сбегались, галдели, таращили блестящие глаза, трогали его ноги. Олегу было непривычно такое внимание, особенно когда малыши начинали спорить, кто первый смог коснуться ноги «„длинного гостища“».

Взрослые реагировали сдержаннее. Кто-то едва кивал, кто-то просто отодвигался, уступая дорогу Хару, судя по их взглядам, к шаманам относились с немалым уважением.

Олег шагал и разглядывал все вокруг. Некоторые стены были обычными, грубыми, сколотыми, с вкраплениями темного камня. Но местами попадались идеально гладкие поверхности, будто отполированные до зеркального блеска. На них выступали сложные резные узоры: переплетенные линии, рунические петли, неизвестные письмена. Несколько гладких колонн с тонкими орнаментальными бороздами явно были значительно древнее животных шкур, гамаков и плетеных корзин, которыми пользовались современные гоблины. Все это чувствовалось как наследие другой эпохи, другой культуры, более развитой, упорядоченной, строгой. Не дикарской.

— Интересно, -заметил Олег, не глядя на Хара. — Я ожидал увидеть просто большую пещеру. А это… явно не новодел. И не работа дикарей. Тут руки с мозгами трудились.

— Я говорил тебе, Кан, -гордо отозвался Хар. — Ягуаи не простые. Это один из скрытых городов. Их мало. Остальные людики разрушили. Поэтому Утробу прячут. Берегут. Охраняют.

Олег оглядел широкую улицу, по которой в данный момент пробегала бригада гоблинов с вязанками хвороста на спинах.

— И сколько вас тут?

— Две тысячи, -с явным самодовольством произнес Хар.

— По меркам моего мира… это большая деревня.

Хар только фыркнул. Судя по виду, сравнение его слегка задело, но спорить не стал.

Они прошли мимо аккуратных грядок с низкими темно-зелеными растениями, рядом виднелись загончики, в них прыгали толстые серые сурки, лениво жуя коренья. Гоблинские женщины, их телосложение более костлявое, собирали белесые шляпки грибов, сортировали их в корзины. Олегу казалось, что он попал в странный симбиоз древней цивилизации и примитивного быта.

Хар вел его все глубже, пока они не дошли до массивной арки с вырезанными символами. За ней находился высокий зал, освещенный сотнями мелких кристаллов, встроенных в потолок. В центре на гладкой площадке пятеро молодых шаманов пытались зажечь перед собой маленькие светящиеся шарики. У кого-то получалось слабое мерцание, у других только дымящаяся искорка. Олег вспомнил, как тоже самое пытался сделать больше месяца…

Руководил учениками высокий худой гоблин с чистой кожей, без намалеванных полос, в простой набедренной повязке. В руках тонкий посох из белой древесины, на шее золотой амулет. В глазах заметен высокий интеллект, не той легкомысленности, рассеяности, свойственной основной массе гоблинов Взгляд шамана скользнул по залу, заметил Хара и Олега. Он коротко махнул рукой ученикам:

— Дальше сами. Попердите тут без меня.

Ученики дружно заулюкали от радости, и, не теряя секунды, начали вытворять что-то сомнительное, что лишь отдаленно напоминало попытку магии.

Хозяин обители повел гостей в боковое помещение обширную комнату с низкими столами, глиняными горшками, кучами сушеных трав, несколькими светящимися камнями и аккуратной коллекцией звериных черепов. Хар остановился, слегка опершись на посох.

— Атерам, -произнес он уважительно. — Я пришел раньше срока. Привел ученика.

Великий шаман перевел взгляд на Олега, изучая его так внимательно, будто пытался рассмотреть не тело, а меридианы под кожей.

— Людик-ученик? -протянул он. — Должно быть, небо и земля поменялись местами.

— Мало мне осталось, -спокойно сказал Хар. — Хотел привести его заранее. Ученик толковый. Даже слишком. Пора показать его Сходу.

Атерам обратился к Олегу:

— Как зовут?

— Кан, -ответил Олег. — Но предпочитаю имя Олег.

Губы великого шамана дрогнули.

— Хорошо, Олег. Тебе Хар объяснил, что знания просто так не дают?

— Да. — Олег кивнул. — Если то, что предложат, покажется мне ценным, я готов платить за эти знания услугами.

Атерам тихо хмыкнул.

— Хар. Твой ученик наглый. Но именно такие добиваются большего, чем покорные собачонки.

Он повернулся к парню:

— Посмотрим, действительно ли он так хорош… Присядь, хочу поближе рассмотреть твой вжих с сулькой.

Олег без возражений сел в позу лотоса. Атерам обошел парня вокруг положил руку на затылок, влил немного собственной ци, которую аура Олега безжалостно оттолкнула. Великий шаман проверял реакцию меридианов, плотность, мощность энергетики, после коснулся его груди.

— Хех, он раздвоенок… во всех смыслах. Две жизни. Два пути. Цуань и практик. Где ты его откопал, Хар?

— Сам пришел, -выдавил из себя учитель. Судя по одышке, опять сердце начало шалить. — Сказал: хочет магии научиться. Дальше… Кан, пусть сам говорит. Мне херово… Сердечко-то того…

Атерам отвлекся от Олега и подошел к Хару, его внимание привлек висевший на груди амулет.

— Интересная штукенция. Дает молнию. Заставляет вернуть сердцу ритм.

— Ученик… подсказал… Амулет делает лучше. Но это ненадолго.

— Иди в ту комнату, -указал Атерам в сторону одного из проходов. — Поваляйся. Я тебе потом сварганю бульончик из трясучки.

— Угу.

Учитель удалился, а Атерам вернулся к общению с Олегом:

— Что заставило людика искать учителя среди жалких ягуаев?

— Я был никем. Крестьянином без пробужденного дара. Пришлось уйти в лес, заниматься медитациями, жрать звенящие лунные цветы. Но это все равно не помогло сделать качественный скачок, только Хар сумел окончательно разбудить Искру.

— Как ты попал к нему?

— Все просто, -объяснил Олег. — Посланные за мясцом парни хотели меня порезать, я вломил одному с ноги, ну а дальше слово за словом… Они упомянули шамана и тут я понял, что ягуаи могут принести мне пользу.

— Людиков же пугают с детства злыми ягуаями.

— Пугают и чего? Мне плевать. Главное — обрести силу.

— Среди ягуаев иногда попадаются раздвоенки, но они тупицы. Ты не тупица. Тупица бы не смог самостоятельно дойти до ступени пробуждения. Кто ты?

Олег пожал плечами.

— В предыдущем жизни я жил в другом мире. Там нет магии, но было много знаний. Кое-что из них помогло мне продвинуться, что-то сам додумал.

— Хм…

— Скажи, Атерам, цуань и маг, два в одном это что-то редкое?

Гоблин по-человечески кивнул.

— Говорят, пара таких людиков в древности была. Среди ягуаев цуани редки, очень редки.

— Мне лучше развивать магию или укреплять тело внутренней ци?

Великий шаман ответил не сразу.

— Твои каналы окостенели. Сильным практиком не стать… Ты больше развивал силу цуаня, верно?

— Верно, -не стал отрицать Олег. — На заклинания как-то последние месяцы подзабил. Мне кажется, сила и живучесть более важна на данном этапе. Вон Хар меня огненному шару научил, а его делать слишком долго, быстрее получится кулаками врагов забить. С каналами точно ничего уже не сделать?

«„Он просто посмотрел на мою ауру и сразу понял, кто я. Толковый дядя.“»

— Точно. Когда вжих только пробужден, из него проще лепить то, что нужно-начал объяснять Атерам. — Потом он укрепляется. Форма прочнеет. Перелепить заново можно… но, скорее будет башка-взрыв. Понял?

— Да понял, -разочарованно протянул Олег. — Лишь бы та магия, которую успел наработать не пропала.

— Не пропадает.

«„Ну, с другой стороны, угнаться за всем сразу не получится. Чего жалеть? “»

— Насколько я сильный цуань и практик по сравнению с остальными одаренными людьми? -этот вопрос интересовал Олега больше остальных. — Или ягуаями?

— Практик дохлый. Цуань полудохлый.

— Я, честно, хотел бы подробнее. Насколько именно дохлый или полудохлый?

Атерам цокнул.

— В колдовской драке умелый людиковский колдун тебя хлюп-шлеп. И нет раздвоенка. Мастера верзил руками быстрее машут.

— Эх.

Видя разочарование Олега, великий шаман оскалился:

— Только ты не просто практик. Цуаням до балды магия. Чем мощнее вжих. Тем больше до балды. Сулька плотная, защищает от зловредных заклятий, проклятий. Дохлая магия компенсируется силой цуаня. Ты цуань полудохлый, но еще сезонов десять и будешь ваще не дохлым.

— Десять сезонов… два с половиной года до приемлемого уровня. Быстрее, чем думал.

— Как после пробуждения ты каналы в вжихом укреплял?

— Как укреплял? Нашел духа-пожирателя, договорился с ним, Хар помог привязать его к амулету. Потом дух высасывал из меня ци, пока я не отрублюсь. Энергия восстанавливается, через пару дней процесс повторялся. Еще я спал на холоде, игрался с ядовитыми змеями, бегал, прыгал, доводил себя до изнеможения.

Великий шаман выпучил глаза.

— Почему ты еще жив, раздвоенок?

— Дух попался сговорчивый, наверное.

— Такие духи опасны. У них в башке кавардак. Ненормальные. Жрут всех, кто попадется. Был людик, дух пожрал, остался высушенный людик с перекошенным хлебальником.

— Да мне подыхать теперь не так страшно, -отмахнулся Олег. — Я прекрасно понимаю, что рискую, но риск пока оправдан.

— У тебя череп треснутый.

— С чего бы? Я башкой не бился последнее время.

Атерам ткнул пальцем на парня.

— Хар прав. Слишком умный. Но это хорошо. Если не взорвешься, далеко пойдешь.

— Атерам. То, что я чуть меньше, чем за год прошел такой путь от полной бездарности до полудохлика, это быстро или медленно? По человеческим или ягуайским меркам.

Собеседник нахмурился, слегка завис.

— Для ягуая… нормально. Мы живем меньше. Надо учиться быстрее или сдохнешь. Люди живут дольше. Врагов меньше, могут тупить. Людиковский практик десяток лет может учиться. Пока нормальные заклятья не станут получаться.

— Ого. А как они отреагируют на меня, если я выйду в мир, столкнулись с человеческими магами?

— Обосрут свои халаты, -в голосе гоблина прорезалось веселье. — Людик-цуань с ягуайской магией, которого людиковская магия почти не берет.

— То есть, не так все плохо.

— Запомни, Олег. Сила — не главное. Главное — как ты ее используешь. Как практик ты слаб. Но силы достаточно для кровной магии.

— Хар говорил, она запрещена в Империи.

— Запрещена, даже не все ягуаи ее любят. Но если применять умно, можно хлюп-шлеп сильнючего зазнайку в халате.

— Научите?

— Только Великий Сход принимает решение. Придется подождать.

— Чего мне ожидать?

— Я проверю тебя, потом будет большое испытание. Ты покажешь всем великим шаманам силу. Набьешь морды зелюдикам. Сделаешь огненные шарики.

Олег напрягся.

— Зелюдиков насмерть что ли убивать придется?

— Дурак что ли? Их мало. Просто драка. До первой крови.