Маша

К тому моменту как я открываю глаза, стрелка часов уже переваливает за десять часов утра.

Офигеть!

Резко сажусь на кровати, потираю лицо ладонями. Я уже и не помню, когда в последний раз так долго спала, даже в выходные.

Мысленно восстанавливаю в памяти события вчерашнего вечера и чувствую, как руки начинают холодеть.

Папа!

Вчера они остались со Смолиным наедине, благополучно выпроводив нас с мамой! Это же надо, удивительно, что я вообще уснула, учитывая обстоятельства.

Вспомнив о том, что бросила босса на амбразуру, откидываю одеяло, вскакиваю с кровати и выбегаю из комнаты.

Первым делом заглядываю на кухню и застаю в ней только маму.

— Д… доброе утро, — произношу, заикаясь.

Осматриваюсь, одновременно прислушиваясь.

— О, доча, — мама оборачивается, расплывается в улыбке и вытирает руки полотенцем, — выспалась? — спрашивает, внимательно меня разглядывая.

— Угу… — я мнусь сначала, слегка стушевавшись по загадочным маминым взглядом, — а папа уже проснулся? — захожу издалека.

Мама улыбается еще шире, откладывает полотенце, подходит ко мне ближе и заключает в объятия. Я обнимаю ее в ответ, прижимаюсь к ней.

— Ты же не про папу хотела спросить, — вполне ожидаемо догадывается мама.

— Ну… — потупив взгляд, отстраняюсь, — скажи, что они друг друга не поубивали, — выставляю руки в молебном жесте.

— Да живы, с утра вон забор чинят, — кивнув на окно, успокаивает меня мама, — все хорошо с твоим Славой.

— Забор? — мои брови мгновенно доползают до середины лба. — К… какой еще забор? — я даже заикаться начинаю.

— Наш забор, на задней стороне.

Я во все глаза таращусь на маму, пытаясь переварить ее слова. Сажусь на стул, не сводя взгляда с родительницы. Я, конечно, ко многому была готова, но чего уж точно не ожидала, так этого того, что Смолин будет чинить забор вместе с моим отцом.

— Завтракать будешь? — мама выдергивает меня из размышлений.

— Попозже, я еще не умывалась.

Мама одаривает меня снисходительной улыбкой, отодвигает стул и садится напротив.

— Поделишься со мной, как давно у вас отношения? Вчера я не стала донимать тебя вопросами.

Я не выдерживаю ее пытливый взгляд, ставлю локти на стол и прячу лицо в ладонях.

Отношения. Да я сама все еще перевариваю новый уровень наших отношений. Все так стремительно закрутилось, что кажется, будто этот поезд вот-вот на полной скорости сорвется со скалы.

— Ну так что? — мягко напоминает о себе мама.

— Меньше недели, — говорю как есть, потому что не вижу смысла выдумывать.

— Меньше недели? — мама хоть и пытается, но полностью скрыть удивление у нее не получается, оно все равно в голосе проскальзывает.

— Угу, — мычу, все так же не поднимая головы.

Сама не понимаю, почему такой простой мамин вопрос меня смутил, в конце концов я Смолина сама в родительский дом привезла.

— Ну тогда стоит отдать ему должное, — хмыкнув, мама отодвигает стул, встает.

— В смысле?

— В том смысле, что времени он зря не теряет.

Я собираюсь уточнить, что она имеет в виду, но в этот момент за спиной раздаются голоса. Оборачиваюсь машинально, в кухню как раз входит папа, за ним следует Слава, но останавливается на пороге.

— Проснулась? — с улыбкой обращается ко мне папа, подходит ко мне, целует в макушку.

— Доброе утро, — произношу, всматриваясь в лицо родителя.

Папа выглядит более чем довольным. Вчера настроение у него было похуже. Перевожу вопросительный взгляд на прислонившегося к дверному косяку Смолина, он в ответ мне улыбается и едва заметно ведет головой, намекая на то, чтобы выйти.

Пока мама с папой заняты друг с другом, и папа получает взбучку за то, что, по мнению мамы, не вымыл руки, я незаметно поднимаюсь со стула и выскальзываю из кухни.

Слава выходит из дома, а я быстро хватаю с вешалки свое пальто, на босые ноги натягиваю ботинки и выбегаю следом.

Не успеваю толком переступить порог и прикрыть дверь, как тут же оказываюсь в стальных объятиях. Только удивленно ахаю, когда он, не теряя времени, прижимается губами к моим. Целует нежно и в то же время настойчиво, тем самым, мгновенно вскружив мне голову.

— Вот теперь доброе утро, — произносит, довольно улыбаясь.

— Я вообще-то зубы не чистила еще, — произношу, а сама на дверь кошусь.

— Не холодно? — спрашивает, осматривая меня.

— Нет, — качаю головой, для убедительности запахивая пальто.

— Пойдем тогда, подышим немного воздухом.

Он берет меня за руку, ведет за дом. Мы направляемся к небольшой беседке, которую папа построил собственными руками. Как только оказываемся внутри, Слава опускается на скамейку и увлекает меня за собой, сажая к себе на колени.

Носом утыкается в мою шею, громко вдыхает и шепчет хрипло:

— Соскучился за ночь, не представляешь, как хотелось пробраться к тебе в спальню, — признается, забираясь ладонью под мое пальто и сразу же ныряя под футболку моей старенькой пижамы, хранящейся в доме родителей на случай моего визита.

— Слава… — выдыхаю, цепляясь пальцами за знакомую куртку, совершенно точно принадлежащую папе.

Вздрагиваю от легкого прикосновения холодных пальцев к груди, тут же покрываясь мурашками, прикусываю губу. Понимаю, что надо бы остановить, запретить, но вместо этого только откидываю голову назад, подставляя шею под горячие поцелуи.

— Малышка моя, самая красивая ведьмочка, — шепчет, неустанно покрывая поцелуями мое лицо.

— Слав, — хватаюсь за остатки здравого смысла, отстраняюсь, заглядываю в его потемневшие от возбуждения глаза.

— Все-все, не буду.

Он улыбается, убирает руку и, коротко поцеловав меня в висок, просто прижимает к груди. И я ловлю себя на мысли о том, что это самый идеальный момент из всех, что можно было представить.

— Мама сказала, что вы забор чинили, — начинаю издалека.

— Чинили.

— И что папа? — интересуюсь осторожно.

— Ну как видишь, я жив-здоров, даже лицо целое и невредимое, — смеется, гладит меня по голове.

— Я же серьезно, — поднимаю голову, заглядываю ему в глаза.

— Так и я серьезно.

— О чем вы говорили?

Слава не сразу отвечает, скользит взглядом по моему лицу, словно изучая.

— О тебе.

— И что ты ему сказал? — мне правда интересно, и очень волнительно.

Мне просто, как-то по-детски, очень хочется, чтобы они поладили.

— Сказал, что с тех пор как ты впервые вошла в мой кабинет, я не в состоянии вытравить тебя из своей головы, — посмеивается, продолжая рассматривать у меня на лице что-то, одному ему только известное.

— Прямо не в состоянии?

Он вскидывает руку, костяшками пальцев проводит по моей щеке и смотрит так, что у меня внутри все переворачивается и пальчики на ногах невольно поджимаются.

— Не в состоянии, — подтверждает.

— Помнится, ты от меня не в восторге был, я еще помню, как ты орал, — не без удовольствия припоминаю ему тот первый день, — выставить хотел, признайся, что тебе просто интересно стало, потому что никто не осмеливался так с тобой говорить.

— Признаюсь, — кивает, даже не пытаясь отрицать, — и я ни на секунду не пожалел о своем решении нанять одну языкастую и весьма очаровательную ведьмочку.

— Кто ты, и куда ты дел моего вечно недовольного босса?

— Неправда, я не всегда бываю недоволен.

— Да? Что-то я не замечала.

— Плохо смотрела, я был весьма доволен всякий раз, когда ты находилась рядом.

Меня его слова загоняют в краску и я как-то вмиг теряюсь всю свою напускную браваду.

— Значит, вы с папой нашли общий язык? — меняю тему. — Все правда хорошо?

— Маш, — он перестает улыбаться, заводит мои волосы за уши, смотрит на меня в упор.

Серьезно так, пристально, слово в самое нутро заглядывает.

— Конечно нашли, к тому же у нас с ним много общего.

— Например?

— Ну например, мы оба тебя любим.