Маша

Боже, это же не сон, не галлюцинация. Я ведь на самом деле переспала с боссом.

Сама отдалась, по собственной воле, и вот теперь прислушиваюсь к себе и не нахожу ни капли чувства вины и сожаления.

Только жар, безбожно палящий жар его ладоней.

Закрываю глаза, откидываюсь назад, прижимаясь к его телу и позволяя делать все, что ему сейчас вздумается.

— Еще, — просьба сама слетает с губ, когда горячие ладони сжимают мою грудь, ласкают, запуская тысячи болезненно сладких разрядов по телу.

Не сдержавшись, издаю протяжный стон, откидываю голову, дышу часто, чувствуя себя глупым мотыльком, заживо сгорающим во вспыхнувшем пламени свечи.

Я не успеваю опомниться, как меня резко разворачивают на сто восемьдесят градусов и не давая мне пикнуть даже, Слава с какой-то ненасытной жадностью впивается в мои губы, попутно простонав что-то неприличное.

— Девочка моя, — шепчет, на мгновение оторвавшись от моих губ, — как же я тебя хочу, ведьмочка моя.

У меня все тело мурашками покрывается от этого его “ведьмочка” и “моя”. И да, я отчетливо чувствую, как сильно он меня хочет. Подтверждение очень красноречиво упирается мне в живот, и я только теперь осознаю, что за все это время так и не решилась посмотреть…

Во мне вдруг просыпается какой-то нездоровый азарт. Отстранившись и воспользовавшись недолгой паузой, опускаю взгляд и как завороженная таращусь на вполне себе достоинство, офигевая от факта, что оно совсем недавно побывало во мне, и не очень понимая, как вообще в меня поместилось.

— Он такой большой, — озвучиваю вслух свои мысли.

Боже, я реально это сказала?

— Маашааа… — с протяжными стоном, Смолин утыкается лицом в мою макушку, — ты меня убиваешь, — смеется, заметно подрагивая.

— Ну что? Я никогда вживую не видела…

— У тебя будет возможность его рассмотреть, не переживай, — продолжает ржать, толкая меня к стенке душевой.

Нависает сверху, снова находит мои губы, прижимается так близко, что мне дышать становится нечем, накрывает ладонью грудь, сжимает ее, вырывая из меня стоны удовольствия.

Господи, ну почему это так приятно?

Целую этого гада шикарного, позволяя его языку творить у меня во рту нечто такое, отчего голова идет кругом. Он же даже целуется как Бог.

Полностью отдавшись ощущениями, не сразу осознаю, что рука босса сместилась вниз, туда, где снова все горело. Между ног, словно по мановению волшебной палочки. становится бесстыдно влажно, я сама раздвигаю шире бедра, тихо постанываю, ощущая прикосновение пальцев, очерчивающих круги на нещадно полыхающей плоти.

— Еще… — выдыхаю ему в губы, — Слава, пожалуйста, пожалуйста.

Я сама не знаю, о чем прошу, но кажется, если он остановится, я просто не выдержу.

Он не останавливается к счастью, гладит, надавливает на самую чувствительную точку, лаская такая умело, что еще немного и я взорвусь, разлечусь на сотни острых осколков.

— Пожалуйста…

Выдыхаю, сама подаюсь навстречу его пальцами, вытворящим нечто совершенно невообразимое.

— Давай ведьмочка…

Его шепот доносится сквозь шум воды и грохот пульса в висках, и в следующее мгновение меня придавливает волной такого невероятного наслаждения, что не совладав собой, содрогаясь в бешеном, сметающем все на своем пути оргазме, я больно впиваюсь зубами в плечо этого искусителя. Каждая клеточка моего безвольного тела бьется в неистовом экстазе, ноги становятся ватными, в голове не остается ни одной связной мысли.

Неспособная стоять на подкашивающихся ногах, я просто падаю в сильные мужские объятия, продолжая дрожать от недавно пережитого удовольствия.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и вернуть себе равновесие.

— Ты потрясающе красиво кончаешь, — шепчет мне на ухо.

Меня от его слов снова в жар бросает, а к щекам приливает кровь. Я не решаюсь смотреть ему в глаза, просто опускаю взгляд и, поддавшись инстинктивному порыву, осторожно, неуверенным движением провожу рукой по топорщащемуся члену. Мамочки, что же я такое творю?

Зажмуриваюсь, не решаясь больше смотреть, чувствую, насколько он твердый. Черт, я, наверное, та еще извращенка, иначе как объяснить этот безумный восторг, что я сейчас испытываю.

— Маша, — хриплый голос Смолина, его стоны, заставляют меня все-таки открыть глаза.

Он откидывает назад голову, уперевшись одной ладонью в стену, второй накрывает мои сомкнутые вокруг его члена пальцы.

— Сожми, — выдыхает, — сильнее, малышка, он не кусается.

Я делаю, как он говорит, двигаю рукой в нужном ему ритме, сжимаю сильнее, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Он дышит тяжело, закрывает глаза и кончает со стоном, изливаясь прямо в мою ладонь.

Сглатывая скопившуюся во рту слюну, я смотрю, на стекающие по руку, теплые капли и испытываю извращенное удовольствие смешанное с капелькой стыда.

Ловлю на себе пристальный взгляд босса, и столько в нем всего: желание, страсть, обещание чего-то такого, о чем даже подумать страшно.

— Я… — осекаюсь тут же, потому что сказать мне на самом деле нечего.

Меня до сих пор нещадно штормит от произошедшего.

Он молчит несколько секунд, потом наклоняется, целует меня в лоб и произносит, все еще задыхаясь:

— Я так к праотцам отправлюсь значительно раньше назначенного срока.