Перекатываюсь на спину, утягивая ее на себя, прижимаю к своей груди.

— Ты чего, в душ же надо, — смотрит на меня удивленно, ресницами длинными хлопает, ерзать начинает, в попытке выбраться.

— Успеем в душ, полежи вот так, — сильнее придавливаю малявку, фиксируя ее на себе, не позволяя сдвинуться с места.

По глазам вижу, что дай ей волю сейчас — смоется, сверкая пятками.

— Надо… я…

— Тихо, не дергайся, а то это плохо закончится.

— Но…

— Маш, ну чего ты суетишься? — убираю с ее лица прилипшую прядь, завожу волосы за ухо.

Пальцами провожу поглаживаю ее по спине, скольжу вдоль позвоночника, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения.

— Ну мы же, — снова начинает ерзать.

— Маша.

— Ну что Маша, — вздыхает возмущенно, упирается ладонями в мою грудь, — я может только сейчас осознала суть своего грехопадения, мне теперь надо это пережить.

Выругавшись глухо, прикрываю глаза, даже не пытаясь сдержать смех. Она меня точно до психушки доведет. Кто вообще первый секс грехопадением называет? Это как можно было до чего-то подобного додуматься.

— Ну что? Не смейся, — тычет кулачком мне в плечо.

— Ты прелесть, ты в курсе?

Она собирается что-то возразить, но уловив суть сказанного, расплывается в смущенной улыбке.

И как в ней одновременно уживаются рыжая язва и это стеснительное, невинное создание?

— Не жалеешь? — у меня вопрос как-то сам, против воли вырывается.

Подсознание срабатывает на опережение. И задав его, я даже дышать на мгновение перестаю.

Мне просто жизненно необходимо услышать ответ.

— Нет, — улыбается, на меня смотрит, колдунья мелкая. — А ты?

— Я? — усмехаюсь.

— Ну… — она неопределенно пожимает плечами.

— Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?

— Ну да, почему нет?

— Маш, у меня два года на тебя стоит.

Ловлю ее маленький кулачок, прежде чем она успевает меня стукнуть, подношу его к губам, целую. Кайфую от того, как она вспыхивает, то ли от возмущения, то ли от смущения.

— Ты… Да ты… — пыхтит, скрывая улыбку.

— Что?

— Пошляк.

— Тиран-самодур больше нравится? — намеренно ее дразню, мне просто хочется видеть эти неподдельные эмоции на ее лице.

— Может и больше, — подхватывает мое настроение.

— Да что ты? — усмехаюсь. — Тогда целуй меня давай.

— Чего?

— Целуй говорю, с начальством не спорят.

С секунду она меня рассматривает, щурится хитро, а после все-таки наклоняется, тянется к моим губами, прикасается осторожно, словно чего-то опасается.

Я почти сразу перехватываю инициативу, зарываюсь пятерней в рыжую копну волос, давлю на затылок и со стоном вторгаюсь в потрясающий ротик, сплетая языки и мысленно представляя, что сделаю с ней, как только ведьмочка свыкнется с мыслью о том, что теперь она моя, вся, целиком и полностью.

Никогда и никого не хотел так, как эту ведьму мелкую. Приворожила меня, малявка задиристая.

— Машка, — довольный, улыбаюсь ей, пальцами перебираю волосы.

— Я есть хочу, — облизывается, глазки смущенно отводит.

Нет, я точно с ней рехнусь.

— Закажем сейчас.

— Нет, — мотает своей рыжей головкой.

— Нет?

— Нет, я картошки хочу, жареной, домашней. У тебя же есть картошка?

— Картошка есть, — смеюсь, не понимая, за какие заслуги мне это чудо досталось.

Картошку ей жареную. Я девственности ее лишил меньше десяти минут назад, а она о картошке.

— Отлично, тогда сначала в душ и…

— Что ты за чудо такое, — усмехаюсь, — а как же полежать? Я только что тебя женщиной сделал.

— Ну я правда проголодалась.

— Ты неподражаема, Маш.

Выпускаю ее из объятий, она тут же пользуется свободой, скатывается с меня и сползает на пол.

Встаю вслед за ней и прежде чем она успевает хоть что-то осознать, подхватываю ее на руки и несу к выходу.

— Ты чего, — она спохватывается уже в коридоре.

— Несу тебя в душ.

— Ты что, ты со мной его будешь принимать? — спрашивает так, словно действительно удивлена.

— Что тебя смущает?

Вношу ее в ванную, включаю свет, подхожу к кабинке и опускаю малявку на кафель.

Отодвигаю перегородку, пропускаю ее вперед, сам забираюсь в кабинку следом. Снова замечаю тень смущения на ее лице. Никогда не думал, что так вставить может от такой простой эмоции на лице одной маленькой рыжей ведьмочки.

Задвинув перегородку, включаю воду, настраиваю температуру и притягиваю малышку к себе, разворачиваю спиной. Дурею от самой возможности ее касаться, сжимать в своих руках хрупкое тельце.

Наклоняюсь, губами прихватываю ушко, кайфуя от ее близости. Она откидывается назад, сама прижимается к моей груди, закрывает глаза, давая мне зеленый свет.

А я вспоминаю, как почти два года назад в этой самой кабинке, балансировал на краю пропасти и проклинал себя за влечение к рыжей бестии, что прочно поселилась у меня в мозгах.

Убираю в сторону волосы, целую тонкую шею, скольжу губами по нежному плечику, понимая, что одного раза мне катастрофически мало. Ее мало. Хочу ее до помутнения рассудка, хочу, чтобы стонала в голос, царапая мои плечи, выкрикивала мое имя.

Черт, ведьмочка, ты же не представляешь даже, что я с тобой сделаю.