Полтора года спустя

— Ты долго будешь пялиться в телефон, или может начнешь работать? — раздраженный голос босса, появившегося как гром среди ясного неба, заставляет меня оторвать глаза от экрана мобильника.

Поднимаю взгляд на Смолина, нависающего над моим столом.

— У меня вообще-то обеденный перерыв, — произношу спокойно, свободной рукой накалывая на вилку маринованный корнишон.

Переворачиваю телефон экраном вниз, когда замечаю метнувшийся на него взгляд босса.

Там ничего такого, но все-таки личная переписка и нечего глазеть, куда не просят.

— Твой обеденный перерыв закончился полчаса назад, — начинает меня бесить.

— Мой обеденный перерыв сдвинулся, потому что кое-то оставил дома документы и мне пришлось мчаться за ними по пробкам, а потом везти их в другой конец города, — напоминаю ему его косяк, — я вообще не знаю, что бы вы без меня делали, и как до сих пор голову не оставили где-то, хорошо, что не снимается, — в принципе у меня и раньше тормоза не работали, а за последние полтора года тесного сотрудничества, они и вовсе стерлись к чертовой матери.

И вообще, мне можно при жизни памятник ставить, за то что я на этого самодура вот уже второй год работаю и еще ни разу не уволилась. И я не знаю, сколько раз порывалась уйти, и до сих пор себе не объяснила, почему продолжаю на него работать.

Помимо кругленькой суммы, падающей мне на карту каждый месяц.

Пожалуй, возможность его бесить меня держит.

— Ты в конец офигела, что ли? — он все еще удивляется.

— Не больше обычного, — парирую, продолжая нарочито громко хрустеть огурчиками, — хотите, — невинно хлопаю глазками, наколов еще один корнишон на вилку и протягивая его боссу.

— Я не голоден.

— Ну как хотите, — пожимаю плечами и отправляю огурчик в рот, демонстративно прикрыв глаза от удовольствия и слушая недовольное сопение, — да ладно, расслабьтесь, я все сделала. Расписание у вас на почте, встреча в мэрии завтра в три часа, я уточнила и подтвердила, совещание с юридическим и финансовым перенесла на утро среды, ваши рубашки костюмы из химчистки привезут к четырем, и еще на завтра добавила встречу с представителем “Фокуса”.

— Фокуса?

— Рекламное агентство, — поясняю.

— Не понял, а я тут при чем?

— Ну, — пожимаю плечами, — ими должен был заняться Владимир Степанович, но он срочно уехал на объект, так что его не будет дня три.

— И я только сейчас об этом узнаю?

— Ну так и я узнала полчаса назад, — пожимаю плечами.

— Замечательно, на какой объект он светил?

— Школа.

— Та самая? — замечаю, как у него глаз дернулся.

— Ага.

Он закатывает глаза, потом стискивает челюсти, сдерживаясь от ругательств.

Собственно, эта школа уже всех достала. Взялись, блин, за благотворительность, теперь весь юридический на ушах стоит.

Кто бы знал, что кучка чересчур инициативных граждан, может развести столь бурную активность.

— Я понял. Доешь, зайди ко мне, надо пересмотреть расписание на начало следующей недели.

— Опять? — я просто не сдерживаюсь.

— А у тебя есть какие-то возражение?

— Вообще очень даже есть. Зачем я вообще составляю ваш график заранее, если вы в итоге постоянно меняете планы?

— Потому что это твоя работа? — то ли спрашивает, то ли утверждает, после чего просто разворачивается и идет к кабинету.

— Дурдом, а не работа, — бурчу себе под нос.

— Я все слышу, — бросает, скрываясь в кабинете.

— А я и не сомневалась, — рявкаю в ответ.

В целом, есть и плюсы. Кто еще позволит мне огрызаться на рабочем месте с непосредственным начальством?

Оставшись одна в приемной, беру телефон, снимаю блокировку и читаю накопившиеся от Димы сообщения.

“Ты живая?”

“Дай угадаю, черт вернулся?”

“Здесь скука смертная, все такие серьезные.”

“Я начинаю переживать”

И куча смайликов в придачу.

Улыбнувшись, откладываю вилку и принимаюсь быстро набирать сообщения:

“Живая. Вернулся”

Отправляю и почти сразу получаю ответ:

“Слава Богу, а то я думал потерял тебя. Какие планы на вечер? Как насчет попить пивка? ”

Усмехаюсь. Планы. Набираю ответ.

“Дожить до него. У тебя же свидание намечалось”

Напоминаю ему, чувствуя себя секретаршей на подработке еще и у Соколова.

“Отменилось:)))))))”

Прочитав, обещаю отписаться вечером, быстро доедаю свой уже остывший обед, в два глотка допиваю кофе, сгребаю со стола блокнот и телефон, и иду к начальству.

Постучав, вхожу в кабинет.

Смолина застаю раздраженно борющимся с несчастным галстуком.

— Вы его развязать или завязать пытаетесь? — не удерживаюсь от подкола.

— Очень смешно.

Вздыхаю, закатываю глаза и иду ему на помощь. Честное слово, полтора года.

— Встаньте, — командую.

Он давно уже не спорит, собственно, никогда не спорил.

Подхожу ближе и принимаюсь завязывать несчастный галстук. Справляюсь меньше чем за минуту, поправляют узел и рассматриваю результат своей работы.

— Вам не кажется, что пора бы уже научиться? — ехидничаю из вредности.

На самом деле даже нравится этот почти ежедневный ритуал.

— А может я намеренно не учусь, — усмехается.

Я тем временем зачем-то снова поправляю узел и чисто машинально провожу ладонями по рубашке, разглаживая мелкие складки.

Само как-то выходит.

— Все? — уточняет босс, когда мои манипуляции затягиваются.

Резко опускаю руки, чувствуя, как отчего-то горят ладони, и давлю в себе желание прикоснуться еще раз.

Со мной сегодня что-то не то, видимо.

Магнитные бури, может?

Но вместо того, чтобы просто занять чем-то руки, я поддаюсь желанию снова провести ими по грудной клетке босса.

Он сначала никак не реагирует, но прежде чем я успеваю среагировать, неожиданно перехватывает мои запястья, крепко сжимая их в своих горячих ладонях. У меня от этого резкого контраста температур по телу мурашки пробегаются и, кажется, пушок на загривке дыбом встает.

— Вячеслав Павлович… — замолкаю, потому что сама не знаю, что собираюсь сказать.

Теряюсь как-то под тяжестью его взгляда: потемневшего и проникающего куда-то глубоко внутрь.

Так и стоим, пока он наконец не решает отпустить мои руки.

— Что вы хотели уточнить на следующую неделю? — чувствуя, как неистово колотится сердце в грудной клетке, отвожу взгляд, нервно поправляю волосы, заправляя их за ухо, дрожащими пальцами хватаю со стола планшет и утыкаюсь в экран, цепляясь за него взглядом, словно это какой-то спасательный круг.

Тяжелый вздох разрезает повисшую тишину, Смолин опускается назад в кресло.

Я, понимая, что мне срочно нужна опора, не придумываю ничего лучше, чем присесть на край стола босса.

— Что там на понедельник? — спрашивает не своим голосом и, прочистив горло, тянется к стоящему у него на столе стакану с водой.

— В понедельник у вас стройка.

— Стройка?

— ЖК на Кутузовском.

— Что с ней? — он берет из моих рук планшет.

— С ней все хорошо, вы просили внести в расписание осмотр объекта с главным инженером и прорабом, мы от сроков отстаем, но не критично.

— И ты поставила на понедельник? — смотрит на меня исподлобья.

Вздыхаю устало.

— А на когда? Там люди тоже не сидят в ожидании приезда большого начальства на попе ровно, у них, знаете ли, тоже график.

— Ты сегодня эликсира смелости перебрала, я не пойму?

— Наглости, — парирую в ответ, — переставлять не буду, увольте, хотите менять расписание, тогда сами с Вадимом Николаевичем разбирайтесь, я ему больше звонить не буду, мне хватило его недовольного бухтения на двадцать минут. Полдня голова болела потом. Ужасно дотошный мужик, и нудный, бррр, — вздрагиваю от одного лишь воспоминания.

— Этот дотошный и нудный мужик, один из лучших спецов в стране.

— Ну вот поэтому господину главному инженеру я не перечила, и поставила встречу на понедельник. И вообще, за общение с кем-то вроде него, вы мне доплачивать должны. Как будто мне вас мало.

— Ты помнишь вообще, что я тебя уволить могу? — бубнит, рассматривая график в планшете.

— И где замену мне искать будете? Не напомните, сколько у вас секретарей до меня сменилось и как долго они держались? И вообще, я свою работу делаю хорошо, не говоря уже о моем кофе, который вы когда-то окрестили отвратительным. Вы, кстати, заметили, что полтора года вы пьете только его? — вот, спрашивается, на кой черт я его провоцирую?

Нет, уволить он меня не уволит.

Даже в “кризисные” времена полтора года назад не уволил, а я до сих пор не могу понять, какая собака его тогда покусала. Уматывал только в командировки каждые недели две-три, и так полгода.

Весь офис в тот момент выдыхал, все, кроме меня.

И зачем я об этом вспомнила?

Тряхнув головой, отгоняю от себя ненужные воспоминания. Только настроение портят.

— Что там дальше? — водит пальцем по экрану, тычет, куда не надо.

— Дайте сюда, — выхватываю свой рабочий планшет.

— У тебя там сам черт ногу сломит. Почему так неудобно?

— Потому что это не для вас сделано, главное, что мне удобно. Я эти таблицы делала для себя. А вам я распечатаю вариант попроще, для тех, кто постарше, — я понимаю, что ляпнула, когда босс резко поднимается с кресла и в считанные секунды оказывается рядом со мной, нависнув над моей бестолковой головой, и расставив руки по сторонам от меня, преграждая мне таким образом путь к отступлению.

— Для тех, кто постарше? — уточняет вкрадчиво, подавшись вперед и почти вплотную приблизившись к моему лицу. — То есть я по-твоему не только староват, но еще и туповат? — смотрю на него впритык и отчетливо понимаю, что не злится, хоть и старается.

— Я этого не говорила, — пискнув, давлю смешок.

— А что ты сказала? — почти шепотом, обдавая кожу на моем лице своим теплым дыханием.

— Я сказала, что сделаю для вас понятный вариант.

— Ты когда-нибудь договоришься, Маша.

— Уволите? — усмехаюсь.

— Ты меня нарочно провоцируешь?

Мне приходится податься назад, еще немного, и придется разложиться на столе, и если честно, я сомневаюсь, что у меня настолько гибкий позвоночник.

Одной рукой прижимаю к себе планшет, второй упираюсь в грудь босса, но не отталкиваю.

— Случайно получается.

— Может ты реально ведьма и в кофе мне что-то подсыпаешь? Иначе какого черта я это терплю? — шутит даже вроде.

— Потому что лучше меня не найти? — получается вопрос.

— Не найти, — усмехается и отталкивается от стола, давая мне свободу, — дальше там что?

— Во вторник встреча с Соколовым… гхм, — прокашливаюсь, — старшим, — добавляю на всякий случай.

Потому что при всяком упоминании Димы, Смолин как-то не очень доброжелательно реагирует.

И мне вообще не хочется думать, что это из-за меня. Хотя Дима, посмеиваясь, утверждает, что как раз из-за меня.

Я отмахиваюсь всякий раз, когда он намекает на свои глупости.

— Я понял, что не с твоим парнем, — как-то чересчур ехидно.

— Дима не мой парень, он мой друг, — вспыхиваю, как и всякий раз, когда Смолин приписывает мне отношения с Соколовым.

Всего-то на одно свидание сходили, да и то, тот ужин даже свиданием не назовешь. А потом просто друзьями остались, и как-то сошлись характерами. В основном грузим друг друга жалобами на начальство. В шутку, конечно. Но в каждой шутке, как известно.

— Как угодно, — у него опять резко меняется настроение.

Я сдерживаюсь от колкости. Вообще, я не обязана никому ничего доказывать, тем более начальству и тем более, если речь идет о моей личной жизни.

Я же его встречи с женщинами не комментирую и статусом отношений не интересуюсь.

Решив, что лучше всего вернуться к работе, так и делаю. Еще минут двадцать тратим на изменения в графике, прежде чем вновь начинаем спорить.

— Ну уж нет, на обеденный ставить не буду, — произношу твердо, выделяя каждое слово.

— Не понял?

— А что вы не поняли? Вы когда голодный и в офисе, сюда сразу можно вызывать бригаду МЧС. Мне прошлых три раза хватило, я уже опытная. Обед по расписанию.

— Ты вообще в курсе, сколько мне лет?

— В курсе, но это никак не отменяет того факта, что голодный вы еще более невыносимый.

Он собирается оспорить мои слова, но в итоге ничего не говорит. Просто утыкается лицом в ладони и начинает смеяться.

А я не пойму, то ли до истерики его довела, то ли ему и правда просто смешно.

— Иди, Маш.

— А?

— Просто иди на свое рабочее место, пока я тебя не придушил.

— Угу, замену сначала найдите.

Каждый раз себе говорю: Маша, закрой рот.

Но нет же, нужно ведь последнее слово за собой оставить.

Пока босс осмысливает мои слова, я, включив пятую передачу, успеваю улизнуть из кабинета.