Две недели спустя

— Это что? — босс переводит свой фирменный, вечно недовольный взгляд с меня на протянутый мною документ.

Брать бумаги из моих рук он не торопится.

— Это договор с “СеверСтройРесурс” на поставку дополнительных партий газобетонных блоков и облицовочного кирпича, со всеми правками. Юр. отдел прислал на согласование.

Кажется после моих слов он становится еще более злым, чем две минуты назад. Нахмурившись, сводит брови к переносице, забирает у меня документ и пробегается по нему глазами, периодически задерживая взгляд на отдельных строках.

— А Дунаев и юротдел у нас задницу с места лишний раз оторвать не в состоянии? — смотрит на меня из-под очков.

Да-да, оказывается, иногда он носит очки, на позапрошлой неделе, сразу после возвращения из столицы, босс умудрился подхватить бактериальный конъюнктивит, видимо, в качестве награды за скверный характер, который, к счастью успешно купировался антибиотиками, однако на какое-то время о линзах боссу пришлось забыть.

В общем, так я узнала, что зрение у Смолина далеко не идеальное. К слову, линзы на его глазах я не замечала и в его дебильной инструкции об этом тоже ничего не было.

К чему я это все? А к тому, что забота о глазах этого невыносимого великовозрастного ребенка (прав был его отец, ой как прав) легла на меня. Ведь не царское это дело, заботиться о такой мелочи, как антибиотики и посещение офтальмолога.

И если кто-то думает, что нет ничего хуже мужика с температурой тридцать семь, то этот кто-то глубоко ошибается. Есть.

Соблюдать предписания врача этот безнадежный трудоголик упорно отказывался. Кому пришлось нервничать из-за его беспечности — вопрос риторический.

Почти две недели я буквально выполняла роль его глаз. И все бы ничего, не будь у Смолина такой отвратительный характер. По возвращении из Москвы он словно с цепи сорвался, все ему не так. Радовало только то, что по большей мере его недовольство направлено было на конкретных лиц, в основном доставалось юридическому и отделу планирования. Но больше все-таки юристам.

И я бы может пожалела бедолаг, если бы не одно “но”. Всем отделом эти умники участвовали в дурацком пари и ставили они на то, что месяц я не продержусь и дам от Смолина деру. Мне эту информацию Саня из техотдела подогнал, по-дружески. Словом, имена и должности всех, кто ставил на мое скорейшее увольнение у меня имелись в наличии.

Так вот, я продержалась. И не просто продержалась, но не без удовольствия потрепала нервы практически всем отделам в этой компании.

Щелчок перед моим лицом резко выдергивает меня из размышлений и возвращает в насущную реальность, в кабинет злого как черт босса.

— Где ты витаешь?

— Я задумалась, простите.

— Задумалась она, — ворчит, снова опуская взгляд на бумаги, — это работа чья?

— В смысле? — не очень понимаю суть вопроса.

— В прямом? Юристов?

— Ну… да.

— Вот пусть Кирилл Михайлович поднимает свой зад, ну или на крайний случай зад своего заместителя, и тащит его сюда со всеми правками, — возвращает мне договор.

А я старательно прячу довольную улыбку. Ну а что, я прекрасно знала, что так и будет, просто мне нужно было прямое подтверждение от непосредственного начальника. Я же не дура, понимала, что в договор он даже вникать не станет, пока кто-то из юристов не принесет его в зубах. Лично.

Теперь с чистой совестью отправлю несчастного отдуваться к начальству за прошлые косяки, а потом исправлять оставшиеся, а таковые найдутся, я точно знаю.

— Дальше что? — сухо интересуется босс, уткнувшись в экран ноутбука и нервно щелкая мышкой.

Я вздыхаю, беру со стола свой планшет, бедрами опираюсь на край стола, практически сев на него.

— Фин. отдел ждет подтверждение по платежным поручениям, через полчаса привезут обед, в четыре у вас осмотр у офтальмолога, в пять встреча с представителем мэрии по поводу земельного участка на Парковой, и еще звонила некая госпожа Миронова, просила отменить встречу, так как у нее, цитирую, случился форс-мажор, — мой голос слегка дрожит на последнем предложении, что-то в груди неприятно жжет.

Я понятия не имею, кто такая эта Миронова, но что-то мне подсказывает, что никакого отношения к работе она не имеет.

И это, безусловно, вообще не мое дело, но отчего-то даже сама мысль о том, что у босса сегодня намечалось свидание, отзывается во мне какой-то необъяснимой горечью.

— Пока все на сегодня, — заключаю, стараясь говорить ровно и четко.

Он кивает, откидывается на спинку кресла, снимает очки, устало потирает глаза и сжимает переносицу.

Мне на мгновение становится его жаль. Нельзя все время проводить на работе. Порой он даже не уходит домой, ночует в кабинете, в лучшем случае добравшись до дивана, в худшем — так и засыпает за столом.

Любой на его месте взял бы больничный, а этот.

Даже генеральный не проводит столько времени в компании, Смолин же просто живет в своем кабинете.

— Я могу идти?

Он тут же распахивает глаза и, тряхнув головой, снова кивает.

Покидаю его кабинет, возвращаюсь на свое рабочее место. С каким-то извращенным удовольствием сообщаю секретарю главы юридического, что отдуваться им придется самостоятельно и всенепременно. Ставлю юристов в расписание на девять утра и, улыбаясь самой себе, принимаюсь проверять почту. Завтра будет разнос.

Через полчаса приезжает курьер из ресторана с двумя среднего размера пакетами. Проверяю содержимое пакетов, сравниваю с чеком и, поблагодарив парня и оставив ему неплохие чаевые, иду на кухню. Раскладываю обед босса по тарелкам, ставлю на поднос и направляюсь в кабинет.

Вхожу без стука, как и всякий раз во время обеденного перерыва. Ну, когда он есть, во всяком случае.

Смолина обнаруживаю задремавшим в кресле.

— Гхм, — подхожу к столу, ставлю поднос и касаюсь плеча босса.

Он распахивает веки, мгновение в его глазах читается растерянность, и тут же исчезает.

— Вам надо нормально выспаться, — пододвигаю к нему тарелки.

— Себе заказала? — игнорирует мой непрошенный совет.

— Да, — киваю, собираясь оставить его наедине с собой.

— Неси сюда.

— Что?

— Еду свою говорю сюда неси, составишь мне компанию, — объясняет, слегка раздражаясь.

— А можно я у себя поем, а то с вашим настроением мне кусок в горло не влезет, — а вот нечего на меня рычать, я вообще меньше всего этого заслуживаю.

Две недели с ним как с дитем ношусь, а он еще раздражается.

— Маша… — его предупреждающий рев заставляет меня пересмотреть приоритеты.

— Ладно, зачем сразу орать.

Испаряюсь из кабинета в считанные секунды, беру со стола свой контейнер и одноразовые приборы, и возвращаюсь.

Сажусь напротив босса, и замечаю, как он недовольно щурится, глядя на мой контейнер.

— Что? — вздыхаю. — Мне так удобно.

Он иронически приподнимает бровь, одаривает меня снисходительным взглядом, и издает звук, похожий на смешок.

— А мне зачем перекладываешь? — слегка ошарашивает меня своим вопросом.

У него помимо глаз еще и мозг воспалился?

— Потому что это прописано в вашей инструкции? — язвлю в ответ.

Нет, ну он нормальный вообще человек?

— Да? — отзывается так, будто в самом деле удивлен. — Странно, я не помню.

— А вы только сейчас заметили, что я перекладываю вашу еду из контейнеров на тарелки? Две недели вас ничего не смущало? — он же откровенно меня стебет.

Все он прекрасно помнит. Смолин вообще ничего не забывает, в этом я уже не раз успела убедиться.

На мою возмущенную тираду он реагирует скупой улыбкой, потом откидывается в кресле, выдвигает верхний ящик своего стола, достает стопку сложенных пополам крупных купюр, кладет их на стол и пододвигает ко мне.

— Это что? — спрашиваю, непонимающе уставившись на босса.

— Твой выигрыш.

— Какой еще выигрыш? — я окончательно перестаю понимать, что тут происходит.

— Ну как же, ты же продержалась месяц и даже не попыталась уволиться, — он усмехается, — твой выигрыш.

— Но я ничего не ставила.

— Зато я ставил, — если я думала, что меня уже ничем нельзя удивить, то очень сильно ошибалась.

Моя нижняя челюсть непроизвольно отвисает, а глаза широко распахиваются.

— Не от своего имени, конечно же, и не от твоего, — как ни в чем не бывало продолжает босс.

Что значит, он ставил? В каком смысле он ставил? Откуда он вообще знал об этом дурацком пари?

— Я всегда все знаю, Маша, — словно читая мои мысли, произносит босс, принимаясь за свой здоровенный, средней прожарки стейк.

— И вы хотите сказать, что поставили на меня?

— Конечно, я поставил на тебя, — отвечает, не переставая жевать.

Мне требуется пять секунд, чтобы переварить полученную информацию. Нормально? Хотя, надо признать, это даже лестно, что ли.

— Так а я здесь причем? — отмерев наконец, я киваю на купюры. — Это ваши деньги.

— А это премия, за то что не разочаровываешь.

— Офигеть, — констатирую, — вы же понимаете, что отказываться я не стану?

На его лице проскальзывает та самая улыбка, которую я не видела с момента возвращения в город.

Мысленно возвращаюсь в недавнее прошлое, перед глазами всплывает банкетный зал и наш с боссом танец. Фантомные прикосновения, навеянные воспоминаниями отзываются легким покалыванием в теле. Сцена в ресторане сменяется гостиничным номером, я отчетливо вспоминаю, как умудрилась заехать коленом боссу прямо в пах, и чувствую, как начинаю краснеть.

После того случая в номере мы практически не говорили до самого отъезда. Пару дней я была предоставлена самой себе, что, в общем-то, не омрачило факт моего пребывания в столице. По крайней мере мне выпала отличная возможность погулять по городу.

— Маша, — я вздрагиваю от неожиданно раздавшегося голоса напротив.

— А? Вы что-то сказали? — спохватываюсь тут же.

— Ешь говорю, пока все не остыло.

— Д-да, простите, я опять задумалась.

Смолин, очевидно, собирается выдать что-то в своей манере, но застывает с приоткрытым ртом, потому что телефон у меня в кармане начинает звонко вибрировать.

Бросив на босса быстрый взгляд, вынимаю телефон, смахиваю блокировку.

Удивляюсь немного, прочитав сообщения в чате своей бывшей группы. После окончания колледжа в общем чате мы списывались редко, и вот теперь наша бывшая староста и главная заводила Анька Кузнецова зовет всех желающих собраться сегодня в клубе в центре.

В чате быстро появляются сообщения от бывших одногруппников, сразу несколько человек поддерживают внезапно посетившую старосту идею.

Подумав недолго, я наспех набираю ответ. В конце концов сегодня пятница, завтра у меня вроде как выходной, и не такая уж плохая идея увидеться с ребятами и немного повеселиться.

— Что-то важное? — интересуется босс, о котором я умудрилась забыть.

Закрываю мессенджер, нажимаю кнопку блокировки и спешно убираю телефон в карман.

— Нет, — трясу головой, — так, ерунда.

— Я сегодня в офис уже не вернусь, так что ты тоже можешь уйти пораньше, — он снова принимается есть, — и да, можешь мою еду из контейнеров не выкладывать больше.

— С вами точно все в порядке? Может инфекция распространилась дальше?

— Договоришься сейчас, бессмертная ты моя.