Чем меньше становится расстояние между нами и матерью босса, тем больше мне хочется развернуться и пойти в другом направлении.

Я, конечно, могу показать зубы, и мне вроде как даже разрешено, но…

Скажем, совесть не позволяет. Как бы там ни было, а речь все-таки идет о матери Смолина.

Пусть эта женщина и не питает ко мне нежных чувств.

Отчасти, но только отчасти, я могу ее понять. Сын все-таки, и связался с какой-то секретаршей. Переубедить-то никто не пытался.

Кто привозит простых помощниц на семейные торжества? То-то же.

— Добрый вечер, — нас замечают не сразу, боссу приходится довольно громко обозначить наше появление.

Все четверо дам резко обращают на нас внимание.

Меня удостаивают оценивающими взглядами.

Впрочем, объектом всеобщего внимания мне долго быть не приходится.

— Мама, — Смолин вежливо кивает, а женщина расплывается в улыбке.

— Здравствуй, Слава, — она тянется обнять сына, он отвечает ей взаимностью

Короткие объятия длятся не больше двух секунд, после чего женщина поворачивается ко мне, и ее улыбка из искренне радостной превращается в подчеркнуто вежливую.

— Мария, — она кивает, — добро пожаловать.

— Благодарю.

Я ей в ответ улыбку не посылаю и комплиментов не отпускаю, не хочу. Я же не обязана в конце концов. Сестра Смолина и ее подружка Риточка быстро теряют ко мне интерес, зато мать Маргариты одаривает меня очередным оценивающим взглядом. Да что там, она буквально пялится. И то что она видит, ей явно не нравится. Взгляд женщины останавливается на моей руке, цепляющейся за локоть Смолина.

А что? Я не собираюсь его отпускать. Напротив, усиливаю хватку.

Я может много на себя беру, но, готова поклясться, эта женщина уже меня ненавидит.

Собственно, неудивительно, ведь во мне она видит конкурентку своей дочери.

И невдомек дамочке, что дело вообще не во мне. Не будь меня здесь, ее Риточке все равно не на что было бы рассчитывать. Во мне не самоуверенность говорит, а банальная наблюдательность. Босс на Риточку даже не взглянул толком, ни вчера ни сейчас. Она интересна ему ровно так же, как люстра на потолке. То есть вообще неинтересна.

Хотя надо признать, деваха она красивая. Фигура отпад, волосы шикарные, ноги длинющие, талия тонкая, грудь опять же… Образование наверняка неплохое.

Но все равно мимо.

Меня даже позлорадствовать тянет.

Нет, а на что они вообще рассчитывали? Каков был изначальный план?

Познакомить детишек, поспособствовать развитию отношений и сыграть свадьбу? В принципе, Маргариту и ее родителей я понять могу, но Елену Михайловну…

Она же как никто другой должна знать своего сына.

Они обмениваются каким-то малозначительными фразами, в которые я даже не вслушиваюсь. Думаю о своем, рассматриваю гостей. Даже как-то упускаю момент, когда из виду исчезают сестра босса с подружкой.

— Слав, давай отойдем, мне надо с тобой поговорить, — я ожидаемо напрягаюсь, когда до меня доходит смысл брошенной Еленой Михайловной фразы.

— Мы можем поговорить здесь, — немного резковато отзывается босс.

Елена Михайловна вскидывает брови и недовольно поджимает губы.

Мне становится не по себе, я вообще не люблю находиться в центре чужих ссор, тем более семейных.

— Слава, прекрати, пожалуйста, — уже менее дружелюбно продолжает Елена Михайловна.

Я перевожу взгляд с женщины на босса. Они оба упрямые и не собираются друг другу уступать. М-да, у них, видимо, вся семейка такая.

Тихо вздохнув, я отпускаю руку Смолина, в ответ на что ловлю его удивленный взгляд.

Пожимаю плечами и киваю, надеясь, что он меня поймет без слов.

Да, я сама просила его не оставлять меня, но он ведь ненадолго.

А лишний раз становится яблоком раздора мне совсем не хочется. Тем более когда вокруг полно людей.

Босс наклоняется к моему уху, и шепчет очень тихо, так, чтобы только я слышала.

— Я быстро.

В ответ я снова киваю и выдавливаю из себя вежливую улыбку.

Провожаю взглядом мать и сына, смотрю им в спины до тех пор, пока меня не отвлекает низкий женский голос:

— Хорошо выглядите, вам идет.

Ах да, Наталья Владимировна.

Я уже успела о ней забыть.

И вот же надо, вроде комплимент сделала, но таким тоном, словно в душу плюнула.

— Спасибо, — отвечаю сухо.

У меня вообще нет желания поддерживать разговор, но кто меня спрашивает, правда?

— Думаете, этого достаточно? — спрашивает ехидно.

— Что, простите? — конечно я понимаю, о чем она спрашивает, но все равно решаю прикинуться дурочкой.

Может отстанет быстрее.

— Я говорю, думаете, смазливой мордашки достаточно, чтобы удержать мужчину такого уровня?

Нет, сама она не отстанет.

— А вас, простите, это как касается? Или вам мой совет требуется? Так вы вроде бы уже замужем, — ладно, притворяться дурочкой я не очень-то умею, — боюсь, вам мне помочь нечем, — ухмыляюсь, довольная собой.

— Зря иронизируешь, деточка, он с тобой поразвлекается, да забудет. На секретаршах не женятся, их только пользуют.

Вот же… собака женского пола.

— По своему опыту, наверное, судите, да? И как часто вас просто пользовали? — я понимаю, что грубо, но ведь и она в выражениях не стесняется.

А я не из тех, кто лезет за словом в карман.

— Да как ты…

Она резко дергается вперед.

— Не стоит, — предупреждаю, выставив перед ней руку, — в следующий раз, желая кого-то задеть, убедитесь, что оппонент вам по зубам, я полжизни провела в деревне, там принято говорить одно слово, а в ответ получать десять. А если словами не доходит, то объясняют иначе, так что лучше руки держите при себе, если не хотите испортить свою дорогую прическу.

Дамочка злобно кривит губы, но язык предусмотрительно держит за зубами. И правильно. Там где я выросла за подобное бы за волосы оттаскали, да по холеной физиономии прошлись, чтобы неповадно было.

Краем глаза замечаю приближающихся к нам босса и Елену Михайловну.

И судя по выражению лиц обоих, разговор не задался.

— Все хорошо? — спрашивает меня босс.

Перекошенное от злости лицо Натальи Владимировны, естестественно, не ускользнуло от его внимания. Женщина буквально приобрела пунцовый оттенок. Как бы ее удар не стукнул. Возраст все-таки, давление.

— Да, все отлично, — улыбаюсь в ответ.

Ну не жаловаться же, честное слово. Исподтишка смотрю на Елену Михайловну.

Внимание сына к моей скромной персоне ей по-прежнему не нравится.

— Слава, я еще раз прошу тебя подумать…

— Я все сказал, мам, и очень надеюсь, что ты меня услышала, — он резко ее обрывает, бросает на мать предупреждающий взгляд, и даже у меня мурашки по спине пробегают, настолько он леденящий, пронзительный, — пойдем, мне надо выпить, — он берет меня за предплечье и ведет к середине зала.

Там как раз между гостями прохаживаются официанты, предлагая напитки и легкие закуски.

Тормознув официанта, босс снимает с подноса бокал с каким-то твердым напитком.

— Будешь? — спрашивает.

— Вы шутите, да? — намекаю на сегодняшнее утро.

Нет уже, спасибо.

— А я выпью, если ты не против, — он пожимает плечами и в пару глотков опустошает бокал.

— Все так плохо? — уточняю осторожно.

— Хуже, все как обычно, — усмехается босс, и ставит пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Что она тебе сказала?

— Кто? — округляю глаза.

— Ты поняла, я видел, как вы разговаривали.

— Ну кто бы сомневался, — закатываю глаза, — да ничего особенного, — вру, не моргнув глазом.

— Маша.

— Ну что? — вздыхаю и развожу руками. — Сказала, что я вам не пара.

— А ты что?

— А я ничего, поблагодарила за мнение, конечно же.

— Так ее от твоей благодарности перекосило от злости? — скептически усмехается босс.

— Ну возможно я обрисовала ей перспективу остаться без волос.

— Возможно? — склоняется к моему лицу, щурится.

— Возможно, и имейте в виду, в суде я все буду отрицать.

— Ты просто прелесть.

Он продолжает смотреть на меня в упор, а я теряюсь и смущенно отвожу взгляд.

Молча поджимаю губы и давлю в себе улыбку. Боже, Маша, да что с тобой?

К счастью помощь приходит откуда не ждали. Хрустальный звон и разлетевшийся за ним голос виновника торжества привлекают внимание присутствующих в зале.

— Друзья, приглашаю всех к столу.