На самом деле я не знаю, кто из нас больше напрягается, учитывая вчерашнее… недопонимание, да, пожалуй, так и назовем вчерашний не слишком приятный инцидент.

Я как могу стараюсь держать лицо, ну то есть выдавливать улыбку, широченную такую, во все имеющиеся зубы. У меня даже челюсть от этих стараний сводит. А что делать?

Нравится не нравится, как говорится…

— Добрый вечер, — я голос подаю первой, пока двое упертых и очень похожих, что бы они там себе ни думали, мужчин таранят друг друга тяжелыми взглядами.

— Добрый, — наконец первым в гляделки прекращает играть старший Смолин, удостаивая внимания и меня, — я рад, что вы все-таки почтили нас своим присутствием, — он свой взгляд переводит на меня, осматривает.

Тщательно так проходится по мне с головы до ног, оценивает все-таки. Я бы на его месте оценивала.

Ну а что? В глазах этого мужчины я — голодранка, раздвигающая ноги перед его сыном. Грубо? Как есть.

Собственно, утруждаться, чтобы изменить его мнение о себе, я, конечно, не собираюсь. Завтра мы вернемся домой и, упаси меня Господь от очередной встречи с семьей Смолина.

— С днем рождения, отец, — надо ли говорить, что это поздравление босс выдавливает из себя с титаническим трудом.

— С днем рождения, Павел Сергеевич, — вторю своему начальнику.

Смолины даже рукопожатиями обмениваются.

— Прекрасно выглядите, Маша, — я не успеваю совладать со своими эмоциями, брови сами стремительно взмывают вверх, когда Павел Сергеевич отпускает свой сухой, но все же комплимент, по поводу моего внешнего вида.

— Благодарю, — меня, естественно, подводит голос.

Чего-чего, а комплиментов я от него точно не ожидаю. Я тут вроде как не совсем желанный гость, если подумать.

Но я же не думала, когда соглашалась. И когда отказывалась от предложения Смолина вернуться домой первым рейсом, тоже не думала.

Да.

Впрочем, меня вроде никто не гонит, и пока все выглядит не так плохо. Ну если не брать в расчет, что мы с боссом несомненно привлекаем внимание.

И уж не знаю, он ли цепляет взгляды, или наша пара в целом.

Глупо отрицать очевидное: стараниями некоторых, из меня сегодня слепили прекрасного лебедя. Не то чтобы прежде я считала себя гадким утенком, но все же не дотягивала до подобных мероприятий.

Между нами повисает неловкое молчание, но к счастью, вскоре его нарушает стремительно вторгающийся в пространство нашего странного трио мужчина.

— Паша, чертяга, вот ты где, — звучный мужской голос доносится до слуха.

Его обладатель, высокий и очень крупный мужчина. На вид он примерно одного возраста с Павлом Сергеевичем. У него темные волосы, с пробивающейся благородной сединой на висках, густые брови, большие черные глаза, прямой нос и острые, отчетливо выступающие скулы. Короткая аккуратная борода скрывает квадратный подбородок.

— С днем рождения, — он радостно жмет Павлу Сергеевичу руку, после чего мужчины по-дружески обмениваются объятиями.

Выглядят они так, будто являются давними друзьями. А еще внезапное появление этого мужчины каким-то волшебным образом разряжает обстановку. Напряжение, недавно искрившее в воздухе, как будто сходит на нет.

Мне кажется, что даже босс немного расслабляется. И знаете что? Он улыбается. Причем открыто и дружелюбно.

— Слава, я бы тебя не узнал, сколько мы не виделись, — мужчина переключается на младшего Смолина, точно так же как и со старшим они обмениваются объятиями, — рад тебя видеть, сынок.

— Взаимно, Марат Евгеньевич, — продолжая скалиться, приветствует его Смолин, — взаимно.

И, судя по сияющему виду Смолина, он ничуть не лукавит — впрочем, это же Смолин —, ему действительно приятно.

— А это у нас за прелестное создание? — Тот кого кличут Маратом Евгеньевичем переводит на меня очень заинтересованный взгляд. — Славка, ты где такую красавицу отыскал?

Ослепительная улыбка мужчины становится еще шире, а морщинки, паутинкой тянущиеся от уголков глаз к вискам — глубже.

Я собираюсь представиться, но меня меня опережает Смолин… К сожалению не младший.

— А это у нас Мария, — представляет меня Павел Сергеевич.

И все? Я даже удивляюсь тому, что Смолин старший никак не обозначает мой статус помощницы.

— Марат Евгеньевич, очень приятно, — он неожиданно берет мою руку и галантно ее целует. Очень осторожно, почти не касаясь.

Меня этот жест, конечно, смущает, и я молниеносно начинаю краснеть.

— И мне, — отвечаю тихо, потому что меня снова подводит собственный голос.

— Ну вот, а ты говоришь, не женится никогда, — Марат Евгеньевич вдруг начинает громко смеяться, при этом похлопывая именинника по спине, — вон какую невесту нашел наш Славка.

— Марат Евгеньевич, Мария не моя невеста, — видимо, заметив мой легкий шок и весьма верно его оценив, босс пытается исправить ситуацию и как-то скорректировать недопонимание, — она просто любезно согласилась сегодня меня сопровождать.

— Нет? — мужчина сводит свои густые брови к переносице и прищуривается. — Очень жаль, как может такая красавица просто сопровождать, что за молодежь. А я то подумал, что ты Славка наконец одумался. А знаете что, Мария, у меня сын не женат, свободен как ветер, умен, красив, образован. Характер замечательный. Хотите я вас с ним познакомлю, раз они вас не могу оценить по достоинству? — я понимаю, что он шутит, и выходит у него это настолько непринужденно, что я невольно улыбаюсь.

А вот босс моего веселья отнюдь не разделяет, я прямо чувствую, как под его взглядом у меня начинает полыхать правая сторона лица.

— Все, Марат, заканчивай смущать молодежь, пойдем, там Воронову неймется с тобой пообщаться, — и снова меня удивляет Павел Сергеевич. — Слав, с матерью поздоровайся.

На этом наш внезапный короткий диалог заканчивается. Смолин старший и Марат Евгеньевич сливаются с гостями и вскоре исчезают из виду. Странно, я честно говоря ожидала порцию резких замечаний в свой адрес.

Я еще раз окидываю взглядом зал. Гостей много, люди кучкуются небольшими группами, вокруг звучат голоса. Между гостями лавируют официанты, предлагая напитки и легкие закуски, другие сервируют большой праздничный стол, за которым скоро соберутся все присутствующие. В зале играет тихая спокойная музыка, я с легкой грустью кошусь на пока еще пустующий танцпол, и зачем-то вспоминаю о том, что никогда не танцевала. На празднование школьного выпускного в ресторан я не пошла. Мама с папой уговаривали, но я наотрез отказалась. В школе я была действительно гадким утенком и хорошо понимала, что весь вечер просижу в одиночестве за столом. Сей перспективе я предпочла сериал и ведерко с клубничным мороженым.

Я никогда особо об этом не жалела, но, давайте честно, какой девчонке хоть раз в жизни не хотелось потанцевать с красивым мальчиком?

— Весело тебе? — от мысли о танцах меня отвлекает недовольный голос босса.

Я, немного удивившись, смотрю на него, и лишь через пару секунд осознаю, что на моем лице по-прежнему сияет улыбка, вызванная шутливым предложением Марата Евгеньевича.

Улыбаться я прекращаю моментально, правда, это не особо помогает, Смолин все также буравит меня придирчивым взглядом.

Да что я сделала-то?

— А Марат Евгеньевич, он кто? — решаю сменить тему.

— А что, заинтересовало его предложение? — язвит Смолин.

Я в удивлении распахиваю глаза. И какая муха его укусила? Понятно же, что это шутка была. Да хоть бы и заинтересовало, ему то что?

— Даже если бы заинтересовало, то что? — упрямо распрямив плечи, я гордо вскидываю подбородок и смотрю в глаза босса.

У меня какая-то нездоровая потребность его из себя выводить, видимо, потому что как еще объяснить то, что я все время нарываюсь?

— Рано тебе еще, — фыркает Смолин, одарив меня снисходительной усмешкой.

— Что рано?

— О женихах думать, — объясняет босс.

Я беззвучно открываю рот, но от возмущения не нахожу слов, чтобы ответить на столь уверенное замечание.

— Мне вообще-то уже двадцать, — заявляю гордо, и понимаю, как глупо это звучит.

— А, ну это меняет дело, конечно, тогда срочно надо искать жениха, засиделась ты в девках, — у него вдруг улучшается настроение.

— Очень смешно, — обиженно пыхчу в ответ.

— Не дуйся, я пошутил.

— Шутки — это не ваше, не шутите больше, — не упускаю возможности его подколоть.

В награду получаю заслуженную кривую ухмылку.

— Так все-таки, кто он? Я не видела, чтобы вы кому-то так улыбались.

— Ишь, какая наблюдательная, — продолжает язвить, но все-таки отвечает: — лучший друг отца, я его с детства знаю, он мне как родной, почти семья.

— Оо…

— Что?

— Ну мне показалось, что с ним у вас отношения лучше, чем с отцом.

— Так и есть, — подтверждает мое предположение Смолин, — пойдем, отыщем мою матушку.

Ой-ё. Если честно, мне совсем не хочется обмениваться любезностями с его матерью. Наверное, плохо так думать, но после вчерашней теплой встречи я не то чтобы горю желанием.

— Расслабься, — велит Смолин, когда среди толпы гостей мы находим его родительницу.

Она нас не замечает, стоит в компании сестры босса и уже знакомых мне дамочек.

Мне только второго дубля вчерашнего спектакля не хватало.

— А у этого Марата Евгеньевича правда есть сын?

Босс очень резко тормозит, и если бы я не держалась за него так крепко, то точно бы полетела вперед и встретилась носом с сияющим кафелем.

На лице Смолина отражается целая палитра самых разных эмоций.

— Что? Может, это судьба, — есть что-то в том, чтобы бесить.

— Маш, — он наклоняется к моему уху, и проговаривает обманчиво ласковым голосом: — если ты сейчас не закроешь рот, то судьба тебя ждет одна.

— Какая? — наивно хлопаю ресницами.

— Незавидная, Маша, незавидная.