Смолин

Она договаривает свою остроумную фразу и почти сразу сдувается, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд. Хлопает своими длинными ресницами, ведьма мелкая, и улыбается, как будто это должно сработать…

И срабатывает ведь.

Я себя второй час полным идиотом чувствую, потому что никак не могу переключить внимание с рыжей занозы, и пялюсь на нее, как малолетний дебил, впервые заговоривший с красивой девчонкой.

Нормально?

Я в осадок выпал, как только она отдернула штору и показалась в этом чертовом платье. И пожалел почти сразу, что не отправил ее одну.

Походу реально длительное отсутствие секса сказывается, не должен я реагировать так на свою секретаршу, мать вашу.

У меня в горле пересохло и дыхание сбилось, стоило ей показаться.

Подросток со спермотоксикозом, пожалуй, себя именно так ощущает, как я в этот момент. Ненормально это, неправильно.

Не по отношению к ней во всяком случае.

Я романов служебных никогда из принципа не заводил и не планирую. Смешивать работу и личное — недопустимо.

А Маша… Как бы ни хотелось отрицать, эта ведьма мелкая меня в роли помощницы вполне устраивает и избавляться от нее я в ближайшее время точно не планировал.

Не бесит, не ревет, работу свою делает, учится быстро и мой характер воспринимает абсолютно спокойно, порой даже дерзко. Со мной многие работали, больше полугода ни одна не продержалась, а эта рыжая заноза имеет все шансы продержаться гораздо дольше.

Если ничего не портить.

— Почему вы смотрите на меня так, словно вот-вот придушите? — она прерывает мои размышления.

— Я подумывал над этим, но другого секретаря у меня пока нет, и в ближайшее время не предвидится.

— Ой, да просто признайте, что лучше меня вам все равно не найти.

— Ты нигде скромность не обронила, нет?

— А я ложной скромностью никогда не страдала, — договаривает зараза и, прежде чем я успеваю хоть что-то добавить, ныряет в кабинку и скрывается за шторкой.

А я, в который раз чувствуя себя идиотом, стою посреди примерочной зоны и улыбаюсь. За всю жизнь столько не улыбался, аж челюсти сводит с непривычки.

На этот раз переодевается она быстро.

На все про все у нас уходит меньше пятнадцати минут. К счастью, в этом магазине расторопные и весьма понятливые сотрудники. Впрочем, будь иначе, мать с сестрой сюда никогда бы не сунулись.

— Офигеть, — выдает Маша, как только мы выходим из бутика и направляемся к парковке.

— Что? — спрашиваю, не понимая, что она имеет в виду.

— Да я от цены всего этого добра прифигела, — она кивает на пакеты у меня в руках.

Я, к слову, ни разу в жизни ничьи покупки не носил. Кому расскажешь, не поверят.

— Вы же не вычтите из моей зарплаты? — она вдруг резко останавливается, а я борюсь с желанием в очередной раз закатить глаза.

Клянусь, будь на ее месте кто-то другой, я бы из себя вышел по щелчку пальцев. Точно ведьма.

— Мы этот момент уже прояснили, топай давай.

— Я должна была уточнить, я уже распланировала все своим будущие расходы, вот это все, — она кивает на пакеты, — в них не вписывается.

— Рад за тебя, может, мы уже пойдем? Ты вроде есть хотела.

— Ага.

Она трогается с места и быстрым шагом топает к машине, возле которой нас ждет скучающий водитель Иван. Заметив нас, он сдержанно кивает и молча возвращается на водительское сидение. Открываю заднюю дверь, пропускаю Машу вперед, потом забрасываю покупки на переднее пассажирское, и забираюсь в салон.

— Куда едем, Вячеслав Павлович? — сухо интересуется водитель, которого, к слову, мне любезно предоставил отец.

Спасибо, что не встал в позу после моего представления в отчем доме.

Не то чтобы это сильно осложнило мне пребывание, но добавило бы лишней суеты, которую я с детства на дух не переношу.

Одна только была загвоздка, водитель работает на отца, соответственно, все до мелочей ему и докладывает.

Каждую деталь, в подробностях.

— Давай в ближайшее приличное место, где можно нормально поесть.

— Минутах в двадцати “Амадей” подойдет?

— Вполне, — киваю и боковым зрением улавливаю движение слева.

Перевожу взгляд на Машу, она тут же отводит свой, а я нутром чувствую: она что-то хотела сказать и передумала.

— Что-то не так? — спрашиваю, пока мы не тронулись с места.

— Да нет, все хорошо, — даже улыбку натягивает.

— Маша…

— Просто я не хочу в ресторан, нет, вы не думайте, что я капризничаю, но…

— Что “но”? Давай уже, выкладывай, куда твоя красноречивость подевалась?

— Я хочу вредного, жирного и простого.

— И что это должно быть?

— Бургер с картошкой и апельсиновым соком.

Цепляю взглядом промелькнувшую в зеркале улыбку водителя. Профессионализм профессионализмом, но, честно говоря, тут даже я едва сдерживаюсь.

— Я сейчас правильно понимаю, что нормальному обеду в хорошем столичном ресторане, ты предпочитаешь бургер с картошкой?

— И с соком, — вполне серьезно поправляет меня Маша.

Несколько секунд я перевариваю, стараясь держать себя в руках. Эта девочка вообще не вписывается в мир, к которому я привык. Бургер. Серьезно? И я могу просто проигнорировать ее желание, в конце концов, что за глупость, скажете вы.

Могу, но игнорирую.

— Что там по заведениям с фастфудом поблизости? — обращаюсь к водителю.

Он, если и удивлен, то виду не показывает. Однако, в некоторый ступор его мой вопрос все же вводит. Оно и понятно, вряд ли ему хоть раз приходилось возить отца или мать поужинать бургерами с картошкой.

— Минуту, я посмотрю.

Он берет телефон и забивает что-то в поисковик.

Я в это время переключаюсь на Машу.

— Еще пожелания будут? — сам не знаю, зачем спрашиваю.

Она в ответ только головой качает.

Выбор заведения я полностью возлагаю на Ивана. Он с этой задачей однозначно справляется. Даже с учетом пробок, уже через полчаса мы подъезжаем к заведению, где заказываем гору вредной и совершенно бесполезной еды через окно.

И если бы каких-то пару недель назад мне кто-то сказал, что я буду жрать бургер с картошкой, запивая все это сомнительного происхождения соком, я бы назвал этого кого-то идиотом.

И вот, сидя на лавочке у пруда, я реально жру все это на глазах у людей и… уток.

— Не делайте такое лицо, признайте уже, что вкусно, — рядом с ухом раздается веселый голос Маши.

Минуту назад она настолько увлеченно поглощала свой бургер, едва ли не постанывая от удовольствия, что я просто не выдержал этого зрелища. Как можно быть настолько хорошенькой, без макияжа, с растрепанными от ветра волосами и измазанной в соусе третью лица?

Оказывается, можно.

Я монахом никогда не жил, и женщины у меня были самые разные, но ни одна не вызывала во мне даже толики тех эмоций, что эта рыжая девчонка.

Хреново, это Смолин, даже больше, чем хреново.

— Ну вкусно же? — продолжает настаивать Маша.

И я бы рад отрицать, да вот только и правда вкусно. Когда я в последний раз питался фастфудом?

— Ладно, можете не признаваться, я и так по вашим глазам вижу, — с довольным видом, она открывает рот и отправляет в него картошку.

А я, взрослый серьезный мужик, давлюсь куском котлеты.

— Вы в порядке? — обеспокоенно восклицает Маша, когда я начинаю давиться кашлем.

В порядке. Ни хрена я не в порядке.

— Нормально, — прокашлявшись, прочищаю горло и устремляю взгляд на уток.

Эта ведьма меня раньше времени в могилу сведет.

— Доедай давай, у нас не так много времени уже, еще в пробках будем стоять.

— Да я уже почти все, — присасывается к трубочке и с шумом высасывает из стакана остатки сока.

К черту. Мне нужен перерыв.

— Иван отвезет тебя в салон красоты…

— А вы? — она перебивает меня прежде, чем я успеваю договорить.

— А у меня еще есть кое-какие дела, я возьму такси.

Маша вдруг как будто расстраивается, как-то мгновенно сникнув, просто кивает, соглашаясь с моим решением.

— В этом салоне хорошо знают членов нашей семьи. Иван сам обо всем договорится, я подъеду позже.

Мои слова ее не очень-то убеждают, но она снова кивает и робко улыбается.