Дилан

Ужин с Ребеккой не принес Хейзу ничего, кроме глубокого разочарования. Досада, рвущая его самолюбие на части, не давала произнести ни слова, в то время как любовница отчаянно пыталась найти хотя бы одну точку соприкосновения.

Она никак не могла понять, что заставило мужчину, которого Бэк знала лучше, чем кто-либо, так измениться. Выстроить незримую стену и упорно скрываться за ней. Ведь накануне все было иначе, и он был другим: уверенным и твердым, как скала. А теперь же сканировал тарелку и вместо привычных длинных рассуждений выдавал лишь пространные слова.

— Твой отец сейчас в Швейцарии. Я застала его в аэропорту перед вылетом, — сказала Бэк, выждав еще десять минут. — Он будет там пару дней. Мы дождемся его, чтобы сообщить… новость?

— Я послал ему смс, — буркнул Дилан, не поднимая взгляд. — Уверен, что он сразу же вернется.

— Нам придется устроить торжественный обед. Для убедительности, — осторожно добавила Ребекка.

— Не придется, — поднявшись, отрезал Хейз. — Как только отец прилетит, я поставлю свои условия, и он сразу же согласится вернуть все как было. Так, что можешь не напрягаться.

— Ладно.

— Ты готова ехать?

— Да, сейчас. Только переоденусь, — суетливо ответила Бэк и рванула к шкафу, где утром аккуратно развесила чехлы с костюмами и повседневной одеждой.

— Прекрасно. Поторопись. Мне еще нужно поработать. Я потратил слишком много времени на глупости.

И на мечты о Еве.

Пока Бэк приводила себя в порядок, Дилан стоял у окна и ловил дуновение ветра, исходящее из кондиционера. Он до сих пор не мог поверить, что повел себя, как юнец, не способный сдержать сексуальное влечение к едва знакомой женщине. Но больше, чем это, Хейза задел обман Ребекки, которая с легкостью уличила его в неверности.

Ну что, ты доволен, идиот? — сокрушался он, вновь рассматривая свое отражение в окне. Только в этот раз на его лице не было ни волнения, ни жажды новых ощущений, а только злость. На себя, отца и Ребекку. — Тебя развели, как простака. Как ты мог допустить такое? Конечно, эта… блондинка не позвала бы тебя в отель! С чего бы? Она еще днем показала, насколько ты ей противен… И тут вдруг решила пуститься в интрижку? Чтобы — что? Понравиться тебе? Какой же бред.

— Я готова, — прозвучал голос Бэк и затих вместе с ощущением горячего дыхания у уха. — Точно все хорошо? Может, останемся здесь на ночь?

— Нет, — коротко ответил он, продолжая рассматривать себя.

— Раз так, я хочу задать тебе вопрос и услышать честный ответ. Как раньше.

— Говори.

— Ты приехал сюда узнать, что происходит, или переспать с Брукс?

Ребекка знала правду, но все же хотела расставить все точки над “и” и узнать свое истинное место в жизни Дилана. А тот, как назло, не спешил с ответом. Пару секунд он неподвижно стоял, не отводя глаз от отражения, затем вскользь пробежался по силуэту Бэк.

— Я ехал сюда из-за Брукс. Надеюсь, тебе стало легче.

— Нисколько, но теперь я убедилась, что Ричард знает тебя лучше, чем я или ты сам, — со скорбью произнесла Бэк, взяла сумочку и чехлы с вещами, а затем направилась к двери.

Да, похоже, ты права. И я намерен это исправить. Завтра же.

Осмотрев гостиную, в которой его могла ждать нежная и улыбчивая блондинка с бокалом вина, а не надоевшая карьеристка с идеальным ледяным лицом, Дилан вышел из номера, с силой захлопнув дверь.

Путь до Северной Стэйт, где находилась квартира Хейза, прошел в атмосфере нарастающего напряжения. Дилан молчал, сосредоточенно вглядываясь в виды ночного города, силуэты домов, улиц и редких прохожих, а Бэк не спускала с него глаз и гадала, что ему могло понравиться в сопернице. С этого момента она считала Еву не просто девчонкой, которую подослал Ричард, а занозой. Опасной болезнью, отнявшей у нее внимание успешного мужчины.

Манера блондинки улыбаться всем подряд, яркая облегающая одежда, что в кругах клерков считалась признаком дурного вкуса и дешевой сексуальности, вызывали в Бэк вспышки гнева, отчаяния и жажды во что бы то ни стало избавиться от разлучницы. В то время как именно эти крючки прочно засели в голове Хейза.

Они выжигали в нем дыру, как только на горизонте появлялись незнакомки в красном. Их размытые силуэты, теряясь среди ночных огней, возвращали его в моменты разговора с Брукс, когда она раскрепощенно сидела напротив и подвергала сомнению каждое его слово. А после безжалостно подкидывали осколки фантазий о том, что еще ничего не кончено, и он может заполучить предмет своей страсти, приложив усилие.

Дилан не зря считался лучшим стратегом, способным перевернуть доску тогда, когда ситуация вынуждала пасовать. Только во всем этом плане оставалось огромное “но” — та самая инерция, по которой он жил все это время. И она, подобно Ребекке, не собиралась так просто расставаться со своим влиянием.

Наконец, впереди показалось высокое здание в стиле “старого Нью-Йорка”. Лепнина, резные вставки на фасаде, широкие открытые балконы и окна, обрамленные каменной кладкой, создавали атмосферу совсем другого Чикаго. В нем еще оставалось место репутации и авторитету, а не только власти денег, полученных любым, даже самым грязным путем.

И вот, остановившись рядом, Хейз впервые не ощутил прежней связи с этим клочком прошлого. Теперь он чувствовал себя предателем, поддавшимся чужой игре, но в этой слабости по-прежнему винил не себя, а отца, который отнял его размеренную жизнь.

Вдохнув прохладный ночной воздух, Дилан вышел из машины и на мгновение застыл в поиске окон своей квартиры. Он никогда не приводил туда друзей, партнеров, подружек и даже Бэк, потому что считал это место своим личным тайным уголком. Даже отец от силы пару раз бывал там, хотя и стремился общаться с сыном чаще, чем Хейзу того хотелось бы. И теперь, стоя перед новым выбором, Дилан вновь вернулся к мысли, что роковая встреча с Евой до сих пор заставляет его совершать поступки, вопреки себе и здравому смыслу.

Устав ждать, пока спутник проявит галантность и откроет дверь авто, Ребекка вышла и молча направилась к крыльцу дома. Однако она не успела пройти и нескольких метров, как почувствовала руку любовника, схватившую ее за предплечье.

В надежде увидеть виноватые глаза Дилана, она обернулась, но снова столкнулась с горьким разочарованием, потому что вместо слов раскаяния услышала: “Ты забыла сумочку в машине”.

Только Хейз и в этот раз не спешил помочь ей. Вместо этого он продолжил стоять на краю дороги, не решаясь подняться в квартиру и впустить в нее ту, что больше не представляла интереса. А на деле — никогда не была так желанна, как Брукс.

— Спасибо, что напомнил, — монотонно произнесла Бэк, открыв дверь машины. — Я могу оставить здесь свои вещи? Утром я спущусь и заберу их.

— Зачем? — не понимая ее реакции, спросил Дилан. — Мы можем взять их сейчас.

— Не стоит. Ты привык жить один, как и я, — едва скрывая обиду, сказала Бэк. — Завтра я сниму номер в отеле неподалеку, чтобы мы могли быстро встретиться…

— Послушай, — попросил Дилан. — Я тоже не в восторге от того, что произошло. Но, может, если я смогу убедить отца не вмешиваться в мою жизнь, то все вернется. Как только я стану исполнительным директором, никто больше не сможет указывать мне, что делать. А значит, твоя карьера будет вне опасности.

— Дело не только в карьере, Дилан! — вдруг вскрикнула Бэк и оттолкнула Хейза, не в силах скрывать нахлынувшие чувства. — Я думала, что значу для тебя больше, чем какая-то пришлая девка! Мы через столько прошли, стольким пожертвовали и что же? Ты срываешься к Брукс и подыгрываешь отцу! Мне казалось, что мы одного поля ягоды… Но теперь я сомневаюсь в этом. Дилан, которого я знала, никогда не поступил бы так глупо!

— Только не говори, что ты ждала от меня клятвы в вечной верности у алтаря! — бросил Хейз в ответ.

— Не ждала, но эта ситуация показала нам обоим, насколько зыбки любые мечты и принципы, если их может разрушить какая-то смазливая мордашка!

— Успокойся! — громко крикнул Дилан. — Я попытаюсь все вернуть. И этого больше не повторится!

— А если не сможешь? Будешь врать и изворачиваться? Прямо сейчас, глядя в глаза, скажи мне, что я не права!

— Нет! — выдохнув, ответил Хейз. — Если я не справлюсь, то скажу все как есть, и пожелаю тебе счастья. Это будет больно, но честно. Идет?

— Хорошо, — сменив тон на более спокойный, согласилась Ребекка. — Значит, с Брукс покончено, так?

Конечно, Дилан не мог дать слово, что вновь не помчится навстречу фантазии, не поддастся соблазну и не нарушит свои принципы. Но он очень хотел верить в это и, вставая по утрам, видеть в зеркале не слабовольного мальчишку, а лидера, циника и упрямца, способного подчинить саму жизнь.

Стараясь забыть ошибки, совершенные за последние сутки, Дилан произнес уклончивое: “Я не стану искать с ней встречи”.

Надеюсь.