о. Коста-де-Пальма, городская больница в центре Магалиса.

За 3 часа до отбытия катера Эвана.

Обеспокоенная внезапным звонком, Паула бежит по коридору в поиске палаты, названной медсестрой. Все это время женщина пытается найти причину, почему Мария решила свести счеты с жизнью.

Она заперлась в ванной комнате с ножом, но, к счастью, мужчина, который вызвался доставить ее на остров с яхты Эймса, оказался очень бдительным и вовремя среагировал на ее долгое отсутствие. Если бы не он, эту молодую женщину ждала бы печальная участь, и, что хуже всего — всю ее родню, потому что Хосе не стал бы поддерживать их деньгами после смерти Марии.

Все большое семейство Агилар, прибывшее в Магалис из Валенсии, кормилось с руки местного мафиози, из-за чего не делало попыток перебраться в США и после смерти старших родственников взвалило обязанность своего содержания на Марию и Паулу.

Последняя сумела убедить братьев не являться в больницу прямо сейчас, чтобы первой разобраться в случившемся. Поэтому многочисленные братья и их жены остались в семейном доме на окраине города и в нетерпении ждали возвращения Марии, дабы упрекнуть ее в эгоизме.

Наконец, отыскав заветный номер палаты, Паула устремляется внутрь, от шока расталкивая врачей, и, увидев сестру, падает к ее кровати.

— Мне позвонил Хуан и рассказал, что случилось! Зачем ты это сделала? — в отчаянии по-испански кричит она, сжимая тугую повязку на запястье Марии.

Женщина знает, что Хуан — правая рука Хосе, не стал бы звонить без его дозволения, а значит, тот в курсе и точно осудит поступок сестры. А осуждение такого человека означает лишь одно — смерть от голода в нищете и одиночестве.

Мария продолжает безразлично смотреть в окно, будто не видит смысла что-то объяснять, но Паула начинает рыдать и просить ее рассказать правду, пока сюда не явились бандиты.

— Я видела Энцо, — тоскливо отвечает она, с трудом сдерживая слезы.

— Это из-за него? — удивленно спрашивает Паула, припоминая, как он совсем недавно подловил ее в Холинбейле, когда та навещала подругу.

Тогда он был полон уверенности, что сможет все забыть и попытается восстановить отношения, поэтому родственница решилась рассказать об их встрече Марии и дать ей ту самую надежду, что все это время тихо умирала в ее сердце.

— Да, это из-за него, — подтверждает сестра, с трудом сдерживая слезы.

— Дева Мария! Что Энцо сделал? — вскочив, кричит Паула. — Он же обещал мне не обижать тебя!

Женщина не успевает ответить, потому что слышит за дверью громкие шаги, и укрывается одеялом, чтобы создать хотя бы видимость защиты.

С тех пор, как Хосе окончательно состарился и перестал интересоваться ею, Мария начала новую жизнь. Сняла отдельную квартиру и завела массу знакомств с золотой молодежью, которая время от времени приезжала на остров в поиске дешевых развлечений. От этих людей она и узнала об Эване, поэтому старалась бывать в Холинбейле как можно чаще. Однако ей двигало не только стремление встретиться с ним, но и уговор с Хосе, из-за которого ее семье по-прежнему хватало денег на все необходимое.

Стук ботинок быстро приближается к двери, и вскоре в палату заходит несколько мужчин с пистолетами в руках, а из-за их спин появляется высокий старик с густой седой бородой.

За много лет фактического владения жизнями всех людей на острове он настолько укрепил свою власть, что мог зайти куда угодно, и никто не посмел бы помешать ему. Поэтому охрана не препятствует его банде спокойно перемещаться по больнице, не скрывая оружия.

— Убирайся вон, Паула! — разъяренно приказывает Хосе и кивает своим людям, чтобы они вывели женщину за дверь.

— Это все Энцо! — кричит она и выходит, не дожидаясь, пока крепкие руки сопровождающих окажутся на ее плечах.

Хосе берет стул, стоящий в углу, и толкает его так сильно, что тот быстро подъезжает к кровати Марии и, ударившись о железное основание, отлетает на несколько ярдов назад.

— Почему я позволил тебе бывать на материке? Напомни! — басом говорит Хосе, взявшись за спинку стула.

— Ради связей, — бормочет Мария, вжавшись в матрас. — И чтобы найти Энцо…

— Тогда почему ты решила сбежать от обязательств? — кричит Хосе, сев рядом. — Забыла, кому ты обязана всем?

— Я не… — цедит женщина, оглядываясь на дверь, за которой по-прежнему раздаются недовольные вопли Паулы.

— Закройте ей рот! — приказывает мужчина своим людям и сжимает пострадавшую руку Марии, чтобы внушить ей трепет перед своей силой. — Ты должна была привести Энцо сюда! Но это сделала не ты, а Нокс! Он отрезал ему все пути на материк и вовремя подсунул свою дочь! Ты понимаешь, какой это удар по моему авторитету?

— Что же мне делать? — в отчаянии всхлипывает Мария. — Он изменился! Энцо больше не тот, кого мы знали!

— Что сделать? Я скажу тебе! — взрывается Хосе. — У нас не так много времени, чтобы убедить или заставить его вернуться! Пока Ноксу нужна возможность делать грязные дела, оставаясь чистым, он будет спонсировать нас! Но что будет дальше? Ксавьеро набирает силу, вскрывает цепочки поставок, срывает сделки и нападает на хранилища. А еще сдает местоположение курьеров напрямую копам с материка! Нам нужен сильный лидер, и, кроме Энцо, я не вижу никого, кто был бы способен удержать нашу власть.

— Он любит ту женщину! Я видела, — в отчаянии вскрикивает Мария. — Никогда он не стал бы бежать за кем-то и уговаривать! А тут бросил меня и помчался за ней!

— Она только приманка, и вернется домой, когда Нокс получит то, чего хочет! А что до тебя… Я даю тебе второй шанс, — говорит Хосе, развязывает бинт на запястье Марии и рычит: — Царапина. Можешь выписываться.

15 минут до отплытия на остров.

После просьбы Эвана об остановке на полчаса Лекс ставит таймер на ручных часах и откидывается в кресле. Мэт достает бинокль и усаживается на диване в задней части катера, а Люк при виде спокойного лица Главного, утыкается в телефон, чтобы написать сообщение жене.

Он единственный, кто оказался на задании случайно и, как и Мэт считает, что сопровождает парочку влюбленных по приказу Джона. Лекс же присутствовал при разговоре Нокса и Эвана, поэтому точно знает, зачем они направляются на остров и что с собой везет приятель Вивьен.

— Почему мы сидим здесь, если должны быть рядом с ними? — спрашивает Мэт, всматриваясь в тонированные окна катера.

— Ты вошел во вкус, что ли? — язвит Люк, стирая со лба пот. — Меня достала эта жара.

— Это распоряжение мистера Нокса, — отвечает Лекс. — Следить со стороны и вмешиваться только в случае крайней необходимости.

— То есть наша задача следить за тем, чтобы эти двое не затрахали друг друга до смерти? А остальное неважно? — издевается Мэт и бросает бинокль на сидение. — Они в воде за катером. Точно.

— Одного не пойму. Почему Джон выбрал такое странное место для их отдыха? Этот остров небезопасен, — протягивает Люк. — Я слышал, что там до сих пор средневековье.

— Там меньше любопытных глаз, идиот, — отвечает Мэт. — Ты серьезно не знаешь, как жизнь устроена? Богатые отрываются на таких островах, а потом с чистой совестью сидят на приемах и задирают нос, потому что они элита.

— Я бы так не сделал, — бурчит Люк.

— Не нравится, подайся к Говарду, — предлагает Мэт. — Будешь подносить тапочки его полоумной жене и следить за тем, чтобы она не пришила его ночью. Или к Вайсу. Их сын постоянно таскает в дом баб, а те выносят все, что можно продать. Бедный Джеф скоро будет работать за еду, чтобы оплатить все, что не смог найти в стрингах этих шлюх.

— А, может, тебе поискать другое место? — вскипает Люк. — Для этой работы ты слишком агрессивный.

— Я останусь там, где хочу. Ты вообще до этой поездки охранял входную дверь, — издевается Мэт и резко меняет тему: — Для игрушки на пару дней этот мужик ведет себя слишком дерзко. Может, сделаем его более сговорчивым.

— О чем ты? — спрашивает Люк.

— Предлагаю прострелить ему ногу, когда его время закончится.

— Заткнитесь уже, — командует Лекс и смотрит на наручные часы. — Осталось пятнадцать минут.

После приказа Главного Мэт замолкает, продолжая рассматривать катер и видимую часть отмели, но третий не унимается и пытается получить хотя бы какие-то ответы.

— Можешь хотя бы сказать, как долго мы будем на острове?

— Ты спал, когда я рассказывал детали задания? — рычит Лекс. — От двух до пяти дней.

— И от чего это зависит?

— От моего решения, так понятно?

— Понятно, — протягивает Люк и пишет жене, что точно не знает, когда вернется.

Наконец я могу, не боясь, показать мужчине то, чего хочу! Без пряток, намеков и игр в поддавки, где он ведущий только потому, что так принято в приличном обществе. Без стыда, убивающего страсть, и постоянно беспокойства о том, что все идет не так, как положено!

За то время, что мы вместе, Эвану удалось раскрепостить меня. И отныне я буду делать все, чтобы миг нашей свободы превращался в дни, недели и года.

По лицу любимого я вижу, насколько неожиданным для него было наше соитие. Эван до сих пор ловит воздух губами и никак не может насытиться, а я лежу на его плече и радуюсь, что в этом виновата я. Ведь это самая сладкая вина из всех возможных!

Вокруг по-прежнему ни души. Вдалеке только катер с охраной, да и они не решаются отвлекать нас. Поэтому Эван все еще позволяет мне лежать в таком виде, временами натягивая накидку на мои бедра.

Нам обоим повезло, что она достаточно длинная для этого!

Какое-то время я все еще слушаю стук его сердца, вздыхая от нахлынувших эмоций, но внезапно вспоминаю то, что сказала сразу после секса, и начинаю сомневаться.

Что, если Эван не воспринял мои слова всерьез? И ответил тем же в порыве страсти?

— Прости, что я призналась в любви так быстро. И этим заставила тебя ответить, — шепчу я, решив как можно скорее изгнать эту занозу из сердца.

— Ты просишь прощения? — удивляется он, повернувшись. — Да я знал, что ты будешь моей с первой нашей встречи.

— Неправда, — улыбаюсь я. — Тогда ты просто хотел меня. Я помню, как твои руки скользили по моей талии.

— Зато я не помню, чтобы ты была против, — смеется Эван, а я ловлю себя на мысли, что это впервые за последние часы. — Но я запомню трюк с этой милой сеточкой. Даже не так. Я сохраню ее на память.

— Ты считаешь, что это единственный сюрприз, который тебя ждет?

— Надеюсь, что нет, — протягивает любимый, поцеловав кончик моего носа. — Теперь моя очередь для сюрпризов…

Я очень хотела бы поймать новую волну романтики после его слов, но отчего-то во мне возникает совсем другое настроение.

— Не говори, что сделаешь так же, — смеюсь я, потому что представила его в таком виде.

— Нет! Это волшебство можно назвать только твоим именем, — смешливо отвечает он и, осмотревшись, предлагает: — Пора уходить. Не хочу, чтобы кто-то из тех горилл случайно увидел то, что должен видеть только я.

Эван уверенно тянет меня в воду и, взяв на руки, подносит к поручню в задней части катера. Я оглядываюсь и быстро проскальзываю в кабину, чтобы собрать с пола свои вещи, но одну из них любимый находит быстрее.

— Кажется, это твое, — шутит он, сняв мои трусики с бокового поручня.

— Боже, — я с улыбкой выхватываю их. — Хорошо, что Лекс не решил навестить нас.

— Тогда он не смог бы уснуть еще сутки, — бормочет Эван и, достав из-под сидения пару полотенец, обхватывает меня одним из них. — Помни, Вив, я ужасный собственник.

Его горячее дыхание снова обжигает лицо, а намерение безраздельно владеть мной рождает такую дрожь в коленях, что я автоматически приседаю, но Эван вовремя ловит меня.

— Теперь тебе не скрыться, детка, — шутит он, покусывая мою шею от уха до самого плеча. — Придется признать, что я твой единственный мужчина на всю оставшуюся жизнь.

— Как и я единственная женщина, — добавляю и с улыбкой отхожу, чтобы вытереться.

— Заметано, — твердо отвечает он и так же укрывается полотенцем.

Спустя пять минут наших одеваний в рации начинается треск и на связь выходит Лекс. Он просит нас ускориться, а любимый говорит короткое: “Мы уже” и отключается.

Габи положила довольно много вещей, чтобы мне было из чего выбрать, так что я быстро натягиваю сухое белье и легкое светлое платье с открытыми плечами, а непослушные волосы завязываю в высокий пучок.

Эван же достает одежду очень похожую на ту, что была на нем утром, и одевается даже быстрее меня.

Теперь мы готовы и занимаем места в кабине.

— Почему ты выбрал вечеринки? — спрашиваю я, дождавшись, когда любимый запустит мотор.

— Это вышло случайно, — проплыв мимо катера охраны, он подает им сигнал, что пора отправляться. — Я просто хотел сбежать, а для этого проще всего было познакомиться с кем-то из мира шоу-бизнеса. Вот и навязался одному парню в помощники вместе с Луисом.

— Луис… Это тот мужчина, который встречал нас после полета?

— Да, — протягивает Эван, и его лицо искажает тревога. — Тогда мы были друзьями, а сейчас…

— Что? — испуганно спрашиваю я.

— Ничего.

Я не хочу тревожить его расспросами про прошлое, но одно мне не дает покоя.

— Значит, тебе все же тяжело возвращаться на остров. Тогда зачем мы плывем туда?

Эван делает вздох и коротко отвечает:

— Это условие твоего отца. Я должен кое-что отдать одному человеку на острове. И, Вив, давай не будем об этом.

— Хорошо. Но раз мы все равно плывем туда, расскажи мне про Косту.

— Это маленькое островное государство, и все там подчиняется не власти, а местным бандам.

— Неужели еще существует мафия? Это не выдумки?

— Я серьезно.

— А это не опасно?

— Со мной нет, — произносит он и сразу меняет тему: — Там говорят в основном на испанском языке, потому что остров населяют выходцы из Валенсии, Мадрида и Барселоны. Английский тоже в ходу, но его знают не все.

— Ты говоришь на испанском? — удивляюсь я.

— Sí, hablo español, — вальяжно отвечает он.

— Это так красиво звучит… — говорю, но сама думаю о том, что не понимаю этой странной связи между Эваном и отцом.

Что за поручение он дал ему? И почему Эван все равно хочет выполнить его, если отец явно настроен против него?

Может, поэтому я не решаюсь признаться, что знаю испанский. Хоть и хуже, чем немецкий и французский.

Я должна убедиться, не станет ли любимый врать мне о том, что происходит, и о содержании разговоров с местными жителями. Прошлое Эвана все так же тревожит меня, и, если ему тяжело говорить о нем, значит, тогда явно что-то случилось…

Пусть это нечестно, но я ничего не могу поделать с желанием узнать его темные стороны.

Он слишком идеальный для реального человека!

— А какие языки ты знаешь? — вдруг спрашивает Эван. — Наверняка, знаешь много. С таким-то образованием…

— Стандартный набор европейских языков, но испанского в нем нет, — вру я.

— Напрасно. Он красивый и очень страстный. Только послушай: te amo, te necesito… — говорит он и хитро продолжает: — Daría mi vida por ti. Как думаешь? Что я сказал?

В этих фразах нет ничего сложного: я люблю тебя, ты нужна мне, и моя жизнь принадлежит тебе.

Делаю вид, что поняла только первое, а сама пытаюсь скрыть румянец на щеках.

— Значит, ты любишь меня и я нужна тебе? Правильно? — кокетливо спрашиваю я.

Эван прибавляет скорость катера, чтобы побыстрее прибыть в порт, и серьезно отвечает:

— Жаль, что ты не знаешь перевода последних слов. Но это к лучшему. Ведь смысл этой фразы нужно передавать поступками.

Это так! И даже я бы не сказала лучше!